Красная бандана

      Борис не был байкером, но он полноправный член клуба. Ему, одному из немногих, позволялось ехать позади колонны мотоциклистов на автомобиле. Невысокий, крепенький, Боря Рубинштейн, был прямым попаданием в представлении любого о том, как должен выглядеть иудей. Круглое лицо его, с большими черными в синеву глазами, венчал роскошный нос. Черные волосы закручивались в мелкие кольца, а взгляд выражал всю скорбь еврейского народа. Несмотря на это Боря был весел, деловит и чрезвычайно мил. А еще у Бори была кличка, как и у всех в клубе. Ворк. Очень созвучно с волком, однако имело значение - работай, сделай. Для Бори не было ничего невозможного. У него связи были везде. Никто не отказывал маленькому еврейскому юноше. Не только потому, что он состоял в клубе, а потому, что всем могла понадобиться его помощь. У Ворка была своя команда, человек десять постоянных, которые не слова не сказав, пересели на байки, как только Боря стал членом клуба. Попал он в клуб смешно. Об этом до сих пор рассказывали истории. Боря влюбился. Девушка приняла его ухаживания, но на этом все и застопорилось. Им обоим было лет двадцать, самое время для светлых чувств, но девушка была байкершей. Боря мечтал о свиданиях, прогулках по ночному Питеру, а она возилась с байком и ездила с клубом по выездам и соревнованиям. Она участвовала в кроссах и гонках по бездорожью. Адреналин был в ее крови, и Боря не мог с этим тягаться. Он решил быть рядом, чего бы это не стоило. Вначале, он сопровождал свою любовь на все гонки и выезды, а однажды, решил возникшую проблему быстро и уверенно. Потом опять что-то срочно понадобилось, и вновь помощь Бори была незаметна и моментальна, по меркам решения вопроса обычным путем. Его заметили, сначала с опаской, но все же приняли, а потом Боря стал незаменимым помощником по самым разнообразным вопросам. С девушкой все наладилось, ведь, когда занимаешься одним делом, то и делить нечего. Они прожили два счастливых года, когда случилось то, о чем Боря боялся думать, и видел в кошмарах. Это случилось за год до приезда Мирона. На очередном кроссе она не допрыгнула. Травмы были очень тяжелые. Боря отправил ее на самолете в Москву, а после, когда девушку стабилизировали, за границу. Мотался туда сам, выхаживал, а однажды вернулся и пропал на две недели. Еле нашли, в каком-то клубе, пьяного вдрызг, с висевшими на нем непонятными девками. История оказалась стара, как мир. Девушка его, присевшая в кресло надолго, и понимая, что больше не прыгать ей на байке, вдруг, влюбилась в своего физиотерапевта, о чем Борису было доложено слегка смущающейся парочкой. Вот Борька, еле дотерпевший до дома, ударился в истерику, а затем, всем известным способом пробовал заглушить боль и обиду. Когда в Питер позвонили из Москвы, с просьбой помочь, всем чем смогут, начинающему бизнесмену и «брату», глава «Волков» Петербурга подумал, поговорил с Борей, и «отдал» Ворка Сайленту, рассудив, что одному необходима смена места, а другому не помешает в хозяйстве такой человек, как Боря Рубинштейн. Мирон обрисовал, в общих чертах, чем он хочет заниматься. Боря выслушал, и через пару дней принес увесистую папку. В ней было все, вся будущая жизнь Мирона. Взятая в аренду, с правом выкупа, земля, под небольшим, но серьезным городом, триста тысяч жителей которого внушали надежду. Квартира в центре и дом в пригороде, недалеко от базы. Разрешения и прочие документы. Осматривать приобретения они поехали вдвоем. Пока не требовалась помощь, надо было устраиваться. Трехкомнатная квартира, в доме явно послевоенной постройки, удивляла метражом, толщиной стен и высотой потолков. Дом в пригороде, о котором Мирон так мечтал, оказался обыкновенной времянкой. Но участок, выходящий прямо на берег озера, был великолепен. Это давало хозяину место для мыслей и фантазий о том, каким будет его жилье. И наконец, база. Бывшие склады, ангары, административное здание, пришлись Мирону по душе. Не придется все строить с нуля. Огромная площадь, обнесенная высоким, мощным забором внушала уважение. Это был не закуток, в котором кучка кустарей «на коленках» пытаются что-то создать. Здесь будет приличное, хорошо продаваемое «дело». Мирон и Борис, не покладая рук, впряглись в работу. Боря находил людей, Мир раздавал планы и сметы. Времени в сутках не хватало, они валились без сил на продавленный диван в помещении администрации базы, или расползались по комнатам в городской квартиры, чтобы утром, не позже восьми уже быть на объекте. Когда, спустя месяц такой жизни на обоих брюки держались только посредству затянутых ремней, Борис нашел домработницу в квартиру, с последующим переездом в строящийся дом, управляющих на строительстве базы и толкового бригадира для отделки квартиры и уже возведенного сруба. Теперь можно было вздохнуть спокойнее. Мирон перестал контактировать с большим количеством людей, общался только с «командным составом». Это враз отразилось на нем. Он перестал нервничать, исчезли признаки панических атак. Он стал самим собой. Борису нравился спокойный, молчаливый, говорящий лишь по существу, начальник. Они давно все обсудили между собой. Мирон не стал скрывать своей ориентации, ведь это могло сказаться в самый неподходящий момент, если бы Боря оказался гомофобом. Борис же честно рассказал о своей жизни и о том, какими средствами он иногда не брезгует, чтобы добиться желаемого. Это тоже было важно. Мирон мог принять в штыки некоторые расклады. Но он только сказал, что это дела Бориса, и его не касается, как тот ведет свой бизнес. Они притерлись друг к другу. И однажды вечером, сидя за рюмочкой коньяка в гостиной городской квартиры, Мирон рассказал Борису историю своей жизни. Про родителей, отчима, любимую бабушку, которая тихо скончалась во сне, когда Мир был на первом курсе, о не смогшем жить без нее деде, ушедшим вслед за подругой через полгода. Про Егора и «Терминатора». Про все. - А хочешь, я найду его для тебя? - Зачем? - Хотя бы для того, чтобы знать. - Нет, не надо. Я ждал, больше не жду, перегорело. - Как скажешь. Было бы интересно… - Нет, не было бы. Борис поведал Мирону свою историю. Они были еще совсем молоды тогда, но клятва в дружбе, данная в тихий летний вечер, сохранялась до сих пор, и ни у кого из них не было причин пожалеть об этом. Шло время. Мирон уже перебрался в загородный дом. Почти все было готово на базе. Дело оставалось за людьми. Нужно было найти таких же, как он, одержимых безумными апгрейдами своих и чужих байков, готовыми не вылезать из мастерской сутками, пока задуманное не воплотиться в жизнь. Борис был незаменим, он созвонился со своими соклубниками, узнал, где есть умельцы в глубинках. Через месяц у Мирона было пятнадцать человек. С горящими глазами они ходили по ангару, где хозяин устроил мастерскую. Детали, железо, инструменты, все блестело и ждало только умелых рук. Первым пятерым заказчикам была обещана скидка. А заказчиков то и не было. Мирон не мог поверить, что в таком городе нет мотоциклистов, и ценителей, желающих, чтобы верный «конь» стал еще краше, быстрее, безопаснее. Пару недель вся бригада вяло перебирала свои байки, хотя, что там было перебирать, они были идеальны. А еще случилось непредвиденное – пропал Борис. Такого еще не было. Боря всегда ставил Мирона в известие, куда и на сколько он уезжает. Только не в этот раз. Рубинштейн пропал, телефон не отвечал, его люди ничего не знали, или не хотели говорить. Мир ходил туча тучей. Молчал, сидел у себя в кабинете в одиночестве. В голову кралась подлая мысль о том, что предприимчивый Боря просто не захотел связываться с «горевшим синим пламенем» бизнесом. И поехал искать лучшей доли. Мирон еще никогда не сталкивался с предательством, судьба хранила. Он не знал, как реагировать, как унять боль в пустующей душе. Все разрешилось, когда Сайлент уже отчаялся, и начинал подумывать о закрытии базы и только люди, почему-то не хотели отпускать, тянулись к нему, отговаривали, уверенные, что все наладится. А бросить людей, поверивших ему, Сай не мог. Однажды утром, когда солнце только поднялось над горизонтом, возле дома Сая загремело, загудело и забибикало. Мирон, легший спать, скорее рано, чем поздно, уже сегодня, часа в три, еле раскрыл тяжелые веки, ничего не понимая. Как был, в одних трусах, вышел на крыльцо, узнать, кто там такой шумный. Его изумленному взгляду предстал довольный Боря, в окружении целой толпы байкеров. Улыбающиеся мужики, разминали плечи под кожаными жилетами, расписанными разнообразными нашивками известных Сайленту клубов, были и неизвестные, и похоже даже одиночки. И все они любовно посматривали на свои байки, переминаясь и ждали дальнейших команд от Бориса. - Мужчины, дайте нам с Сайлентом еще минут десять, и выдвинемся, тут уже недалеко, а там и поедим, и выпьем и все остальное тоже там. Боря подхватил ничего не понимающего Сая под руку и потащил в дом. - Давай, одевайся и поехали на базу. Сегодня у нас веселье, а завтра, послезавтра работы навалит, я тебе обещаю! - Борь, что это? Откуда? - Все потом. Вначале надо добраться и покормить всех, потом пристроить на пару дней, а после я все тебе расскажу. - Но чем кормить такую ораву мужиков? Они же с дороги, голодные наверняка, а у нас на базе только железо. Надо куда-то ехать закупаться, или что? - Я тебя умоляю! Не надо никуда ехать, все уже готово, нас ждут. Один из ангаров под бар переделали, ну как переделали, там еще конь не валялся, все потом, успеем, но столы и лавки уже есть, мясо на шампурах, пиво во льду, не боись, прорвемся. Ты хозяин, держи марку, не проеб…сь. - Борька, не смей ругаться, выпорю! Они смеялись. У Мирона отлегло, с души упал тяжелый камень, он и забыл, что совсем недавно думал про друга. Стыдно было вспоминать. Решил, что позже повинится. Он не стал рядиться в официальный костюм, не те это были люди, для которых что-то значила занимаемая должность и количество денег. Сайлент вышел к гостям в том, в чем чувствовал себя лучше всего. Полное облачение байкера, кожа и тяжелая обувь, на рукаве повязана, когда-то подаренная дедом, красная бандана. Вывел из гаража свой Харлей, ну не мог он ехать с этими людьми на машине, он должен быть «своим», иначе не примут. Боря, как обычно, уселся во внедорожник. Это была первая машина, к которой Мирон приложил руки. И теперь друг мог похвастаться эксклюзивом. Когда они подъехали к базе, посмотреть на такой кортеж вышли все, кто был. Самые ответственные еще метались по территории, стараясь устранить только им видимые недочеты. А вообще, на критический взгляд Сайлента, зря, база сияла чистотой и никакое нашествие гостей ее не пугало. Он остановился у гаража администрации, поглядывая, как устраивают на стоянках приезжих, радуясь, что позаботился о количестве мест. Узнал, в каком ангаре устроили бар, куда собираются устроить на ночь гостей. Его заверили, что господин Рубинштейн обо всем распорядился и все его указания выполнены безупречно. Мирон, в который раз, мысленно поблагодарил Бога, что ему послали такого человека, и что именно такой человек его друг. Он нашел Бориса в баре, где тот расхаживал от стола к столу и общался с людьми. Казалось, что он знал всех. Мирон окликнул друга. Тот улыбнулся, подошел, и взяв за руку подвел к одному из столов. Представил, велел любить и жаловать и обращаться, если понадобиться. Мирон пожал всем руки, постарался запомнить по именам. Потом, как водится, выпили за знакомство, и Сай утащил упиравшегося Борю к себе в кабинет. - Борь, сначала я хотел извиниться. - Ну, чего уже без меня накосячил? - Не в том дело. Ты исчез, и я не мог с тобой связаться, прости, я подумал, что ты меня бросил. - Сай, я же не твой парень, я твой друг, а друзей бросать в тяжелое время… Я ведь не тварь какая. - Вот и прости меня за мои мысли. Морок какой-то накрыл, все плохо, тебя нет, я потерялся, прости, еще раз, никогда больше не позволю таких мыслей. - Ладно, забудем, все в жизни бывает. Я тоже не прав, хотел тебе сюрприз сделать, не подумал, что ты так загонишься. - Давай теперь озвучивай свой сюрприз, визуал меня удивил. - Ну, я решил, что нам нужна реклама. А какая реклама самая лучшая? Правильно, та, что видна воочию. Вот я и съездил в бывший клуб, поговорил с ребятами, они согласились помочь. Ты бы видел, что было в городе, когда толпа байкеров ездят из салона в салон, заходят в магазины и везде спрашивают, где же находится мастерская легендарного Сайлента, который из любого старого Урала сделает круизер не хуже Харлея. В салонах у менеджеров глаза были, как блюдца. Они не в курсе, что в городе есть такое место. Я везде наоставлял свой номер, обещал, если найду, поделиться со всеми желающими. - Думаешь, будут звонить? - Уверен, там полно наших мужиков было, в теме которые. Ходили, искали детали, вопросы задавали, на которые только у нас ответ им бы дали. А на трубу посажу пацана толкового, что бы всех сюда отправлял. - Ну, ок, поглядим. Давай выпьем за удачу, и чтобы ничего нам не помешало!