Красная бандана

      «Монстр» мчал по трассе на максимально разрешенной скорости. Борис старался не отвлекаться, но резкие движения, частые прикосновения к волосам, искусственный смех Дуси наводил на определенные мысли. Потеряв терпение, он припарковал машину на обочине и повернулся к девушке. - Дусь, ну что происходит? Почему ты всю дорогу, как на иголках? - Да с чего ты взял? Все в порядке, ничего конкретного. - Малыш, я знаю тебя, лучше, чем себя, не надо мне лгать, что случилось? - Борь, я не уверена, что мне следует ехать. Я же его не знаю, зачем я там? - Вот и познакомишься, Лев не кусается, а Мирон будет счастлив тебя увидеть. - Ты уверен, что это удобно? - А почему нет, мне категорически велели прийти с парой, что не так? - Хорошо, расскажи мне, что я должна знать, чтобы не опозориться. - Что же тебе рассказать? Лева, он такой, оригинальный. Я помню его совсем маленьким. Бегал смешной одуванчик. Белый, кудрявый, тоненький. Вырос, потемнел, кудри состриг, тело накачал, а все равно, всем вокруг ясно, что нетрадиционный. Нет, ты не подумай, он не похож на Славика Горы. Нормальный парень. Это на него так Сай влияет. Он смотрит на него с таким обожанием, что всем вокруг завидно. - Они давно вместе? - Не помню, Лева приехал ко мне в гости, и я их познакомил. Года два с половиной назад, по-моему. Не переживай, Дусенька, все будет хорошо, я же рядом, никому тебя в обиду не дам. - Ладно, поедем, еще сколько? Пару часов, да? Я вздремну, ты не против? Борис вывел машину на трассу и плавно набрал скорость. - Отдыхай, я разбужу. - А у Мирона на юбилее Левы еще не было? - Нет, да и не праздновал он, какой юбилей, мы с Егором еле уговорили съездить в горы, на лыжах покататься, чтобы хоть чуть-чуть развеялся. Ну не надо, не кисни, все уже в прошлом. Кстати, а как Савва поживает? - Наверное, как-то поживает. Борис опять затормозил. - Я не понял, ты что, так с ним и не общаешься? - А я должна? - Дуська, он же твой брат, ты чего? - Пфф, брат, за четыре года ни одного звонка. - Ты знаешь, я уверен, что он, в отличие от тебя, знает все, что ему нужно знать про твою жизнь. - Боря… - Что Боря? Почему он должен тебе звонить? Это ты бросила его в тяжелый момент. Ты уехала, и не поддержала единственного родного человека. Не он, а ты. Так что не надо тут строить из себя обиженку и брошенку. - Прекрати, он виноват, я не могла быть рядом с ним. - А если не виноват? Если ты ошиблась? Если тебе просто не хватило информации? - Че? - Вот, правильно, давай еще по-быдлятски начни разговаривать, ты же приличная девушка, Дуся, не стыдно? - Погоди, я не поняла, как не виноват? - Ты помнишь, что он заезжал по дороге в клинику? - Нет, не до того было. - Он привез мне результаты. Оказалось, что там была одна искусительница, решившая, что красивый, молодой и богатый парень ей подойдет. Вот она и накачала ему в коньяк дряни разной, в основе своей возбуждающей. Но не учла два фактора, как на Савву подействует эта отрава, и то, что ее срочно вызовут на работу, в один из домов местных южных красавцев. А потом ей стало не до Саввы. То ли жара, то ли алкоголь, но мы получили то, что получили – обдолбанного и ничего не соображающего Савву, которому под горячую руку попался Мирон. Дуся смотрела на Бориса глазами больной собаки. Она понимала, как была не права, но простит ли ее брат? Как бы не было больно, Дуся обладала твердым характером Сабинских. Она открыла дверь, вышла из машины и достала из кармана телефон. Теперь надо было надеяться, что Савва не сменил номер. - Слушаю. Не сменил! - Савва, это я. - Здравствуй, Дуся. Как твои дела? Чем думаешь заниматься? - Я еще не решила, ты где, Савва? - В Висконсине, мне надо работать Дуся. - Прости, что отвлекла, я перезвоню позже. - Всего доброго. Звонок прервался. Так не должно было быть. Ее Савушка не мог говорить с ней таким холодным, чужим голосом. Или мог? Она заслужила? Дуся открыла заднюю дверь и забравшись в машину свернулась в излюбленную позу, которая помогала ей пережить любые невзгоды. Колени подтянуты к груди и накрепко сжаты кольцом рук, чтобы ничего не вырвалось наружу. Борис отлично знал свою девушку, поэтому он завел мотор и продолжил путь, стараясь сдержаться и ни проронить ни слова. Мирон плохо помнил первый год после произошедшего. Он душил себя работой, а потом возвращался в пустой дом и падал на кровать замертво. Иногда не было сил даже принять душ. С Дмитрием они расстались, вернее не так. Дмитрий ушел. А что делать рядом с тем, кто дергается от твоего прикосновения. Про секс вообще можно было забыть. Мирон не подпускал к себе и не мог возбудиться, как бы Дмитрий не пытался. Они мучились рядом с друг другом. И однажды Дмитрий не выдержал. Он сказал правду, все, что накипело, отдал ключи, пожелал всего хорошего и ушел. А Мирон заметил его отсутствие лишь спустя полгода. Однажды вернувшись домой, он окликнул партнера, зовя того поужинать, и только потом вспомнил, что он теперь один. Еще через несколько месяцев Мирон почувствовал, что если не поделится с кем-то, то совершит что-нибудь непоправимое. Вариантов внимательного, чуткого и не болтливого слушателя было немного. Егор и Борис. Но Егор не знал о Савве, и говорить о нем с Гором Мирон не желал, а, следовательно, Борис оставался единственно возможным. Позвонил другу, предложив ему посидеть вдвоем на террасе, Мирон сделал заказ в ресторане и достал свое лучшее вино. Они устроились отлично. Весенний ветерок разгонял мелких насекомых, а закат над озером был фантастически красив. - Сай, я думаю, что ты позвал меня не вино пить и заходящим солнцем любоваться. - Дружище, как с тобой сложно! Ну почему ты все знаешь наперед? - Не смеши меня, все настолько серьезно, что ли? - Я не знаю. Просто потерялся. Ничего не складывается. Работы полно, а желания нет. Это впервые, раньше любимое дело лечило, а сейчас бесит, не могу выбраться. Мне нужен твой совет и непредвзятое мнение. - Хорошо, ладно, я буду спрашивать, а ты мне честно отвечать, иначе нет смысла. И если я найду решение, ты будешь делать все, что я скажу. - Спрашивай. Обещаю слушаться. - Почему ты один, где твой парень? - Дмитрий? Ушел, давно уже. Я не могу, не переношу, когда меня касаются. Мы пытались, но ничего не получилось, и он ушел. - А ты? Как ты справляешься? - Никак не справляюсь. Некогда, да и желания особого нет. - И как давно? - Не знаю, год или около того. - Сай, если ты ничего не предпримешь, то все может плохо кончится. Твой организм привык к регулярному сексу, а теперь он в шоке и это закончится какими-нибудь заболеваниями. - Да ну тебя, кто-то хоть раз умер от недостатка секса? - Да причем тут секс, не из-за него, а потому, что стрессующий организм может отказать в любой момент. - И что делать? Я просто физически не могу переносить на себе чужие руки, не говоря уже обо всем остальном. - А делать мы будем вот что. Завтра я договорюсь, и ты будешь посещать моего психолога. Он очень дельный мужик, не льет впустую воду, а дает правильные советы. Он поможет, я знаю. Сейчас мы с тобой поедем в одно место, и ты будешь меня слушаться, ты обещал. - Хорошо, заинтересовал, поехали. Через час они подъехали к ничем не примечательному дому и остановились у глухой металлической двери, на которой отсутствовала ручка, только кнопка звонка тускло мерцала подсветкой. Борис подошел и нажал на звонок. Буквально через минуту дверь открыл мужчина в строгом черном костюме и таких внушительных габаритов, что сомневаться в его профессии не приходилось. - Борис Ефимович, рады Вас видеть, проходите. Они прошли внутрь и очутились в помещении напоминающем элитный загородный клуб, или что-то вроде этого. Мирон огляделся и заметил, что за столами сидят в основном мужчины, женских лиц было от силы штук шесть, не больше, и сидели они парами. Мужчины были разных возрастов, но все прилично и дорого одеты. Они общались, выпивали уходили, возвращались, и вели себя очень раскованно. Мир даже углядел в затемненном углу нежно целующуюся парочку. - Ты куда меня привез? Это бордель? - Вот еще, это гей-клуб. Но необычный. Тут нет никого с улицы. Чтобы попасть сюда нужна протекция. Здесь нет случайных людей, а работающие все высшей категории. - Боже, тебя то как сюда занесло? - Случайно, помог одному человеку, а он здесь проводит времени больше, чем дома. - Так и зачем мы тут? Я же озвучил тебе свою проблему. - Да, я уяснил, но проблема возникает тогда, когда ты в пассе, а сейчас ты пойдешь и трахнешь одного милого паренька, который не прикоснется к тебе, если ты не попросишь. Ты будешь делать с ним, что хочешь, касаться, трогать, или нет, но ты должен его поиметь. Это не обсуждается, организм надо полечить, иначе он отомстит. Мирон ничего не успел возразить, как Борис встал и что-то сказав пробегавшему мимо официанту, прошел за едва видимую дверь, которая сливалась со стенными панелями. Ему никогда не нравилось быть «ведущим». Тело, конечно, справлялось, но того удовольствия, тех прекрасных ощущений не было, а сейчас ему предстояло вспомнить молодые годы и провести время с незнакомым парнем лишь для того, чтобы получить разрядку. Мирон даже засомневался в своих возможностях. Но он дал слово Борису, да и сам эксперимент его заинтересовал. Сейчас, по прошествии лет, Мирон с улыбкой вспоминал то время. Эксперимент удался, во всяком случае он справился, и парнишка, похоже остался доволен. С помощью действительно толкового психолога он смог преодолеть себя и теперь его жизнь была вполне нормальной. Левушка. Милый, добрый и ласковый мальчик. Какой-то там троюродный племянник Бориса. Однажды пришел к ним в Центр, Боря привел на экскурсию, и остался. Сначала просто где-то, потом рядом, а сейчас Мирон так привык быть под постоянным взглядом отчаянно влюбленных глаз, что уже и не представлял, что может быть по-другому. Их отношения могли быть идеальными, но Мирона что-то тяготило, что, он и сам не мог понять, но это что-то не давало быть счастливым. Борис и Дуся пришли в ресторан Центра в числе чуть запоздавших. Рубинштейну было очень непросто заставить лежавшую пластом, со вчерашнего приезда, Дусю собраться и отправиться на праздник. Последним и самым действенным аргументом стали слова Бориса о том, что если они не придут, а один он, естественно, никуда не собирался, то Мирон им этого никогда не простит. Они стояли в дверях, и Евдокия с удивлением рассматривала убранство зала, строгое, европейское, только огромная цифра тридцать за спиной именинника выдавало свое, русское, не искоренимое. Обреченно вздохнув и опершись на руку мужчины, Дуся позволила Борису провести себя внутрь. Они шли к центральному столу, вокруг слышались приветственные возгласы и в них была действительно радость от того, что девушка вернулась. Борис слегка сжал ее руку, вынуждая замедлить шаг, и они остановились. - Лева, позволь представить тебе мою девушку. Евдокия Романовна Сабинская, прошу любить и жаловать. И только в этот миг Дуся решилась поднять глаза и посмотреть на стоящую перед ними пару. Она изобразила на вздрагивающих губах подобие улыбки и мельком оглядела виновника торжества. Отметила про себя, что он красив и очень мил, но взор ее притягивал совсем другой человек. Мирон за эти четыре года почти не изменился, лишь стал еще более мужественным. Но золотисто-карие глаза смотрели на нее по-прежнему ласково и нежно. И в тот миг, когда она увидела, как красиво очерченные губы произнесли тихо – Дусенька, рухнули все преграды, что она нагородила в своем сердце. Девушка всхлипнула, вырвала руку из ладони Бориса, обежала стол и прижалась к большому, крепкому телу, обхватила его руками и разрыдалась от радости и облегчения. В зале смеялись, выкрикивали слова утешения, Борис улыбался, Мирон крепко прижимал к себе вздрагивающее тело и только Лева выглядел ошарашенным и удивленным. Наконец, взяв себя в руки, Дуся смогла разжать объятья и отодвинуться от Мирона. Ее еще мучало чувство вины, но зная честность Сая, она уже понимала, что никто не держит на нее зла, что ее и правда здесь любят, и успокоилась. Приняв протянутый Борисом платок, она наскоро привела в порядок лицо, вызывая у всего женского окружения легкую зависть тем, что и без косметики она смотрелась чудо, как хорошо. Праздник удался. Именинник, обласканный вниманием собравшихся и обожаемого им Мирона, светился счастьем. Еда, музыка, развлекательная программа на высшем уровне. Все были довольны и расходиться стали ближе к полуночи. Мирон отправил уставшего, сонного, заваленного цветами Левушку домой, отдыхать, а сам остался проводить последних гостей, клятвенно заверив, что не задержится долго. В Центре была небольшая гостиница, на десяток номеров, для приезжих издалека. Там, в одном из «випов» Борис устроил совсем заморенную танцами, общением и радостными впечатлениями Дусю, под предлогом того, что он никогда не сядет за руль выпив. На самом деле он заметил изменение в настроении Мирона и не мог покинуть его, не узнав в чем дело, и не предложив помощь. Борис вернулся в зал ресторана, там распоряжался Георгий, за ним хвостом таскался уставший, тихо поскуливающий Славик. Борис подошел к другу. - Гор, поезжайте домой, посмотри на Славку, он сейчас прямо на полу заснет, а утром умрет из-за антисанитарии и останешься ты совсем один! - Надо же здесь закончить. - А Мирон где? - Не знаю, был тут, а сейчас не видно, может домой уехал? - Так. Давайте, на выход. Я все равно тут останусь до утра, пригляжу за всем, не переживай. Выпроводив Егора и Славика и проводив их до машины, Борис вернулся. Надо было найти Мирона. Поразмыслив несколько минут, Борис понял, где может находиться друг. Его привычку по полночи любоваться на звезды Боря не одобрял, но, что было поделать. Как только выпадал подходящий случай, Сай задирал голову вверх и мог сидеть часами, смотря в черное небо. В Центре для такого времяпровождения господина директора была оборудована площадка на крыше центрального здания, вот туда Борис и отправился. Он нашел друга именно там. Мирон полулежал в одном из кресел, раздвинутом для удобства, и сосредоточенно вглядывался в темноту над собой, покрытую мириадами светящихся точек. Что он там видел, было известно лишь ему самому. Борис опустился на сиденье рядом, но не опустил спинку, ему было неуютно смотреть в бесконечность космоса. - Сай. - Ммм? - Рассказывай. - Да нет ничего, не паникуй. - Слушай, я устал, как собака, и не хочу сейчас спорить с тобой. Расскажи сам, так будет быстрее. Что случилось? - Дуся случилась. - В смысле? - А ты не замечал насколько сильно она похожа на брата? - Нет, пожалуйста, только не по новой! - А что я могу сделать? Увидел в ней его лицо и все вернулось. Да, наверное, никуда и не пропадало. Только сейчас понял, что мне не давало жить все это время. - Что же? - Я до сих пор люблю его… - Бенджи, успокойся! Я сам все решу! - Нет, Савва, ты не мог решить это четыре года, не решишь и теперь! Она твоя сестра, ты любишь ее, так в чем дело? Что вам мешает быть рядом? - Ты знаешь что, я рассказывал. Я прошу тебя, Бенджамин, не надо. Это лишь мое, и я справлюсь. - Я поражаюсь вам, русским! То открытые на весь мир, а то свернетесь, забьетесь в свою раковину, и не выцарапать. Как можно так жить? Проблемы будут всегда, надо просто их решать, а не как вы – сначала прочувствовать, потом вытянуть себе все жилы, а потом уже, если не будет поздно, попробовать найти способ решения, который всегда был сверху, на виду. Бенджамин Макмиллан, отчаянно рыжий представитель когда-то известного ирландского клана, был импульсивен и вспыльчив, эти черты характера, наряду с черными глазами, достались ему от матери итальянки. От нее же Бенджи получил мягкость, и любвеобильность, что не было присуще сдержанным ирландцам, однако не мешало ему успешно продвигать свой бизнес и быть преданным другом. Савелий и Бенджамин познакомились на одной из конференций, где Макмиллан представлял свою продукцию, а Сабинский искал новых поставщиков. Савва, в то время, выглядел настолько плохо, что если бы ему пришлось строить свой бизнес с нуля, то он не нашел бы ни одного зарубежного поставщика. Всё-таки в Европе и, особенно, в Америке люди обращают на внешний вид особое внимание. Конечно же совсем уж бомжем Савва не выглядел, но и в сравнении с ним самим, двухлетней давности, нынешний Савелий проигрывал по всем фронтам. Бенджи обратил на Савву внимание у своего стенда, когда тот цепко высматривал его продукцию. Заинтересовался. Навел справки и очень удивился, что Сабинский является одним из крупнейших поставщиков спортивной экипировки, и он из России. Макмиллан встречался с русскими интересующимися его скутерами и легкими мотоциклами, но этот русский был не похож ни на одного из тех. Ему не нужны были игрушки, его вопросы давали понять, что мужчина в «теме», он серьезный покупатель и впарить ему фуфло не получится. Внешность запущенного и не ухаживающего за собой, моментально терялась, если вглядеться в прищур холодных и внимательных глаз. Второй раз они увиделись в местном пабе, куда Бенджи, любитель холодного пива, зашел скоротать вечерок. Он почему-то сразу увидел Савву в толпе поклонников пенного. Он сидел за столом, который вырывался из стройного ряда таких же. Как будто его специально посадили подальше от всех. Макмиллан подошел ближе, и уже безо всяких колебаний опустился напротив стоящий стул. - Хай, мы знакомы. Ответом ему был все тот же ледяной прищур и чуть изогнутая бровь. - Бенджамин Макмиллан, Вы заинтересовались моими байками. - Нет. - Но как же… - Я не закупаю мототехнику. Это было просто для себя. - Мистер Сабинский, я отнюдь не собираюсь предлагать Вам что-либо из моей продукции, просто увидел знакомое лицо и подошел составить Вам компанию. Если я Вам мешаю, то могу сейчас же уйти. - Савва. - Что? - Не надо мистера, просто Савва. Это мое имя. - Ну а я Бенджамин, можно просто Бенджи. Вот так состоялось их знакомство. Это было так давно, три года назад, в другой жизни. И сейчас Бенджи мог похвастаться лучшим другом из всех возможных людей на земле. Если бы он захотел, когда-нибудь, написать мемуары, то опустил бы первый год их знакомства. Савелий был в таком душевном дисбалансе, что с ним было чертовски сложно. Он не хотел идти на контакт, не слушал советов и закрывался лишь от упоминания его семьи. Что случилось в жизни нового знакомого, что так сломало его, Бенджамин узнал лишь через год, когда они уже могли общаться как друзья. Однажды, на изломе лета, в уютной, но какой-то нежилой квартире Саввы в Санкт-Петербурге, куда Бенджи приехал с ответным визитом, а проще говоря в гости, они устроились в гостиной с бокалами в руках. У ирландца, как всегда, пиво, у хозяина какой-то русский напиток, непонятный и не принятый гостем квас. Еще тогда, в том баре, где они повстречались, Бенджамин удивился, что русский пьет водку из высокого стакана, который был почти полным. Оказалось, что это просто вода, а Савва заявил о своем отказе от употреблении алкоголя в любых его проявлениях. И ничего не пояснил по этому поводу. И вот они сидят в удобных, мягких креслах, тихо переговариваясь, как Савва отставил свой бокал и повернувшись к гостю, посмотрел на него в своей излюбленной манере. Тяжелый прищур из-под нахмуренных бровей. - Бенджи, ты мне нравишься, я бы хотел считать себя твоим другом, но ты ничего обо мне не знаешь, а скрывать подобное нечестно. Бенджамин еще попытался перевести разговор в шутку. - Бог с тобой, Савва, все ерунда, если ты, конечно, не насильник и не убийца. И тут же поежился от появившейся на лице напротив жесткой, кривой ухмылки. Савелий поведал ошарашенному ирландцу всю свою жизнь, не скрывая и не приукрашивая, а в некоторых местах даже ставя акценты голосом или своими нелицеприятными комментариями. Он как будто вывернул свою душу, вываливая на стол все, что в ней было. Алмазы вперемешку с уличной грязью. Бенджамин молчал долго. Он пытался понять, как можно жить с таким чувством вины, и быть ни в чем не виноватым. - Скажи мне, Савва, а что тебя мучает больше всего? То, что это был мужчина? Или то, что это был твой друг, или сам факт произошедшего? - Я не знаю, наверное, все вместе. Это все невыносимо, вкупе и порознь. Я переспал с мужчиной, я обидел и надругался над прекрасным человеком и моим другом, и как я вообще мог такое совершить. - Давай попытаемся разобрать все по пунктам. - Зачем это тебе, Бенджи? Почему ты сидишь рядом, а не убегаешь с криками? - Не знаю, наверное, потому, что я не вижу в произошедшем твоей вины, это странное и ужасное стечение обстоятельств, чей-то злой умысел, или происки судьбы, но не твой проступок. Давай не отвлекайся, я понять хочу, например, ты гомофоб? - Нет, и не был никогда. - Тогда почему тебя шокирует связь с мужчиной? - Так я никогда не обращал внимание на свой пол в таком смысле. - Послушай меня, человек существо бисексуальное. Он таким рождается, все остальное ему в голову вкладывает общество. Маленькие дети любят всех, они не делают различий. - Они просто не понимают... - Да, это потом им разъясняют кого надо и кого не надо любить. Взрослые дяди и тети, которые уверены, что обращать внимание на свой пол, это мерзко. Однако, почти все экспериментируют в юности, если их не ставят в жесткие рамки послушания. Ты в курсе, что есть две разновидности гомосексуализма? Один, это когда человек осознает свой гендер смолоду, и пытается жить с этим, а второй, когда к этому приходит человек в осознанном возрасте, уже вполне зрелый и сложившийся. И если первые привыкают к своей «особенности», то вторым намного сложнее, у них, обычно семьи, дети, возможно внуки. И не всем хватает смелости полностью изменить свою жизнь. - Зачем ты мне это рассказываешь? Я всю свою жизнь интересуюсь только женщинами, и никогда не обращал внимания на парней. - А затем, что судя по твоему рассказу, я на девяносто процентов уверен, что друг твой гей, и мало того, он влюблен в тебя. Иначе ты не со мной бы сейчас сидел, а загорал на нарах в какой-нибудь отдаленной тюрьме. И тебе он понравился, ты просто этого не понял. - Глупости не говори! - Савва не ершись, просто подумай, без предвзятости, спокойно оцени свои ощущения и ты поймешь, что я прав. Они больше не возвращались к этой теме пока Бенджамин был в гостях у Саввы. Однако, через пару месяцев Сабинский вновь прилетел в Штаты и появился на пороге Макмиллана, с ответным визитом. Ему открыл симпатичный мужчина лет сорока, и на вопрос Саввы: - Мистер Макмиллан?, посторонился и обернувшись вглубь дома крикнул - Бенджи, подними свой ирландский зад, к тебе гости! Через пару минут к ошарашенному Савве вышел Бенджамин и увидев лицо друга, оглушительно засмеялся. - Итан, погляди на него! Давно я не видел настолько занимательного зрелища! Савва, друг мой, что случилось? - Это твой... - Это мой муж, мы женаты почти десять лет, так что успокойся и расслабься. Бенджи проводил гостя в гостиную, усадил на диван, и рассказал свою историю жизни. - Почему же ты мне сразу не рассказал? - А зачем? Я же не знал, как ты отреагируешь, а ставить тебя в неудобное положение и заставлять общаться с тем, кого ты не можешь принять, это не правильно. - А сейчас правильно? - Но ты же подумал о нашем разговоре у тебя дома, иначе ты бы не приехал. Тебе нужны еще какие-нибудь советы или просто разговор? - Наверное, мне надо все. - Хорошо, мы обязательно поговорим, а сегодня мы приглашены в гости и ты пойдешь с нами. - Зачем? Не хочу, устал. - Глупости, это тебе надо больше, чем нам. Поздно вечером, сидя на огромной кровати, в гостевой спальне дома Бенджамина, Савва пытался упорядочить мысли. Сегодня он окунулся в очень странный мир. Это не было похоже ни на что, о чем он знал. И требовало осмысления. Во-первых, это не было походом в гости, как таковым. Он попал на встречу, только как назвать тех, кто собрался? Соседи? Знакомые? Родня? Единомышленники? Трудно квалифицировать группу людей, которых объединяло одно - люди относились к своей сексуальности, как к чему-то обыденному, а Савву это шокировало. Три пары мужчин, две пары женщин, четверо вообще не понятно кого, не в смысле, непонятно мужчины или женщины, а странное семейство состоящее из двух пар. Если бы не смешки и намеки остальных, Савелий и не понял бы, что с ними не так. Бенджи шепнул на ухо, что это полиаморы. Поначалу одна пара практиковала свинг, но потом они полюбили друг друга, и теперь живут вот таким союзом, имеют троих детей, которые не делают различий между родителями. И к концу вечеринки подошла еще более удивительная пара. Вроде все нормально - парень и девушка, однако пояснения Бенджи внесло смуту и в так разбалансированный мозг Саввы. Оказалось, парень в самом деле девушка, а девушка, в самом деле парень. Савве казалось, что он попал в параллельную вселенную, где все перепутано. Но Итан и Бенджи рассказали, что все они члены гей-движения, и встречались на собраниях или просто вечеринках, а потом оказалось, что некоторые из них ищут жилье в спокойном районе, их всех утомил город. Вот так в пригороде Мэдисона появилась улица, на домах которой, в праздничные дни развевались радужные флаги. Вся эта небольшая община была дружна и любила друг друга, как близкие родственники. Савва, за время пребывания в Висконсине, перезнакомился со всеми, посетил пару собраний в столице, и понял, что ориентация никак не мешает им всем дружить. Так начался новый виток его жизни.