Красная бандана

      Мистер Сава Сабински, представитель самых известных брендов спортивной экипировки, имел офис в центре Чикаго и филиал в Мэдисоне, где и проживал на небезызвестной улице, в небольшом домике, на 5 комнат. Дом, выбранный и обустроенный стараниями Бенджамина и Итана, покорил сердце хозяина. За всю его жизнь нигде он не чувствовал себя лучше. Полтора года назад он стал жителем, а почти год, как и полноправным гражданином Соединенных Штатов. Второе гражданство не было необходимостью, но давало преимущества, от которых было сложно отказаться. А еще, новая должность и любимая работа, не предполагали поездок на Родину, где его никто не ждал. Поэтому Савелий с энтузиазмом вел бизнес, в свободное время помогал друзьям в сообществе и никак не пытался наладить личную жизнь. Бенджи, Итан и остальные с ног сбились подыскивая ему пару, но Савва был любезен с женщинами, легко и непринужденно общался с мужчинами, и никого к себе не подпускал. Однажды приключился скандал, когда в баре, к слову, обычном баре, к нему подкатил с намеками и очень отчетливыми предложениями молодой парнишка. Савва, очень вежливо отшил пацана, и весь вечер помалкивал, но как только они вышли к машине, досталось и не повинному Бенджи и понятия ни о чем не имеющему Итану. - Вы сдурели? Сколько можно? Я взрослый мужик, что мне делать с младенцем? Отстаньте от меня со своими матримониальными планами, иначе я прекращу с вами всяческие отношения! И как не отнекивались друзья, он им не поверил, и с той поры четко и жестко объяснял представителям любого пола, пытающимися познакомиться, что он не заинтересован. Свои личные проблемы, возникающие не очень часто, он решал сам, или прибегал к услугам «по вызову». И не всегда это были женщины. Он так и не разобрался в своих предпочтениях, но его одинаково возбуждали и изящные женские тела, и накаченные мужские торсы. В этот год Савелий с друзьями решил провести отпуск в Давосе, они уже побывали на горнолыжных курортах Америки и Канады, и вдруг решили покорить склоны Европы. Конец ноября их вполне устраивал и открытие лыжного сезона, с его торжествами, был любопытен. Они забронировали три люкса в Seehof Hotel, одном из лучших мест Давоса. Можно было и не шиковать, но провести две недели, мучаясь от несовершенства, б-р-р-р, это их не устраивало. И вот, Савва, Бенджамин, Итан и два прекрасных представителя Туманного Альбиона –Оливер и Чарли, стояли в зоне ресепшена, ожидая носильщиков и ключей от номеров. До открытия сезона оставалось два дня, и они решили провести это время с пользой, посмотреть достопримечательности и побывать в нескольких местах, которые неуемный на приключения Бенджамин нашел недалеко от их отеля. Ну, естественно это были развлекательные центры с их уклоном, но единственный в их компании не гомосексуал не имел ничего против. А сегодня обед и прогулка по окрестностям, все же перелет был утомителен. Ресторан Chesa, в их отеле, вполне соответствовал их притязаниям, и мужчины, после непродолжительного отдыха собрались в фойе, чтобы отправиться изучать местное меню. Оливер и Чарли были очень приятной парой, оба красивы, высоки и худощавы, оба обладали прекрасным чувством юмора и были отличными друзьями. Но знали это, как раз, только друзья. Для всего остального мира чопорные, молчаливые представители своей Родины, представали не просто холодными, а круто-ледяными. Савва, уже привыкший к таким метаморфозам, никак не отреагировал на затянутых в твидовые костюмы, жилеты и галстуки молодых мужчин. Им только моноклей не хватало, чтобы никто не ошибся с их национальностью. Зато Бенджамин развлекался, он терпеть не мог неправды, и иронизировал над парой во всю мощь своего разума. Они с Итаном ограничились рубашками и джинсами, естественно, все это было супер дизайнерские вещи, но смотрелись они просто и не без элегантности. Савва облачился в пастельно-голубой пуловер и шерстяные классические брюки цвета асфальта. В сочетании с идеальной укладкой, он выглядел лет на пять моложе своих тридцати двух. О чем ему сразу сообщил внимательный к другу Бенджи. Да и чувствовал себя Савва так же – молодым, легким и почти счастливым. Они спустились на первый этаж, направляясь по залам отдыха в сторону своего ресторана, как вдруг Савва остановился, как вкопанный. Он любил приятные запахи, и ненавидел, когда не хорошо пахло. Он мог покинуть ресторан, отель, или зал для заседаний, если чувствовал, что аромат, витающий в воздухе ему неприятен. И вот так же, по привычке, зайдя в очередное помещение, где скопилось большое количество народу, он втянул носом воздух. Ничем отвратным не пахло, легкие нотки женского цветочного парфюма, более пряные и древесные мужские ароматы, и внезапно, мозг выявил что-то знакомое. Что-то личное и дорогое его сердцу. Так пахли сосны, в раскаленном летнем зноем бору, так пахло дома, на родине, в единственно недоступном ему месте, на берегу небольшого озера, рядом с большим бревенчатым срубом, так пах единственный на свете человек – Мирон Корф. Это не могло быть правдой, скорее всего обман чувств, запахи наложились, или он сам утратил разум, но Савва не веря сам себе обвел взглядом небольшую толпу людей, скопившуюся у дверей другого ресторана. В центре, обособленной группой стояли мужчина и женщина. Оба в летах, но выглядели очень хорошо. К ним подходили люди, жали руку мужчине, прикладывались поцелуями к гладкой, розовой щечке женщины, и все говорили по-немецки. Савва не понимал ни слова, но это был какой-то званый прием. Или день рождения, или годовщина свадьбы, но пара в центре была виновницей всего происходящего. И тут, как в замедленных кадрах фильма, Савва увидел, как высокая фигура мужчины подошла к женщине и обняла ее. Ну мужчина и мужчина, только цвет каштановых кудрей, разворот мощных плеч, облитых черным смокингом, поворот головы… Это было знакомо, записано где-то на подкорке, и отложено в тайный уголок души. Он узнал, не мог не узнать. Только что делать с этим знанием? Этого Савва не понимал. Он застыл на месте, не решаясь сделать шаг, боясь быть узнанным и бешено желая этого. Выручил Итан. Его послал Бенджи, узнать, где запропастился Савва, вдруг что-то случилось. Итан выглядел миллиардером на отдыхе. В простой и удобной одежде он, казалось, выделялся на фоне празднично одетой толпы, этаким предводителем. Характерные английские черты и пренебрежение во взоре. Что еще могло вывести из себя немецкую публику еще больше? Ну, наверное, кривящиеся в презрительной улыбке губы. Все, как по команде, уставилась на Итана, а тот подошел к Савве, взял за руку и повел прочь из зала. Проходя мимо центральных дверей в ресторан, Савва поднял взгляд, и увидел, что только четверо из всех находящихся в этом месте не смотрят в их сторону. Двое виновников торжества и двое мужчин, от взгляда на одного из них больно сжимало в груди. Итан провел его в ресторан, усадил в кресло и вернулся к Бенджи, рассказывая новости. Англичане и полуирландец покатывались со смеху, представляя себе вытянувшиеся лица чопорных немцев, когда мимо них шествовал какой-то англичашка, да еще и с таким надменным видом. А Савва ничего не слышал, он вспоминал фигуру мужчины, которого так хотел увидеть. Но что ж, не вышло, значит не судьба. Ранняя северная осень раскрасила лес вокруг дома щедрыми красками. Мирон не любил осенние дни, хотя и в этом времени года находил свое очарование. Только холод, затяжные дожди и тяжелое, покрытое темными тучами, небо, не доставляли радости, заставляя покинуть седло верного байка и переместиться, пусть в более удобное, но не такое желанное кресло автомобиля. Весна была совсем другой, пусть тот же холод и ветер, пусть поздний снег, но весной жилось в ожидании встречи с другом, надежно спрятанном в теплом гараже. В конце октября Мирон получил заказное письмо. Незнакомый почерк, веселенькая расцветка и странные марки. Он вчитался в нерусские буквы. Hamburg. Письмо было от матери, странно, когда они созванивались в прошлом месяце, она ни слова не сказала, что будет писать. Вдруг сердце сжалось в предчувствии беды. А может это не ее почерк, они стали общаться не так давно, лет восемь назад. Мирон сам позвонил, и предложил встретиться. Он летал в Германию, встретился с мамой и отчимом, порадовался, что у них все в порядке и вернулся домой. Теперь они звонили друг другу пару раз в месяц. Но это письмо, что может оно сулить взволнованному Мирону. Рука предательски задрожала, когда он вскрывал конверт. Внутри была открытка. Мать приглашала его на свой юбилей. Она решила отпраздновать в Швейцарии, и звала всю родню и знакомых повеселиться и заодно покататься на лыжах. Как это было в духе предприимчивой мамы. Обязательно совместить что-нибудь с чем-нибудь. Какие могут быть лыжи в шестьдесят? Хотя смотря на моложавую, привлекательную женщину, этот возраст ей бы не дал никто. Времени на сборы было предостаточно. Документами занимался незаменимый Боря. Вот только встал вопрос, брать с собой Леву, или не стоит? Он думал, решая хочет он доставить партнеру удовольствие и познакомить его с семьей, или делать этого не нужно. Поскольку семья о предпочтениях Мирона ничего не знала. В поездках Мирона за границу, обычно сопровождали Борис и Егор. Они умели веселиться и находить развлечения втроем. Им никто не был нужен. А тут ситуация празднования и так сулила нервотрепку, так еще постоянно нужно было бы уделять внимание Леве, переводить ему с немецкого, нет, это невыносимо. Посоветовавшись они приняли решение ехать чисто дружеской компанией, как всегда. А Леву, Славика и Дусю они покатают на лыжах в рождественские каникулы. Молодежь, на такое предложение покрутила носами, но согласилась под напором аргументов. И вот они в Давосе. Мать Мирона сняла для своих гостей номера в самом дорогом отеле. А Борис и Егор решили не тратить в пустую столько денег, они с комфортом расположились неподалеку, в менее звездном, но от этого не менее удобном и уютном отельчике. День икс наступил неожиданно быстро, только приехали, даже отоспаться не вышло, а надо вставать, обряжаться в ненавистный смокинг и жесткие, редко носимые выходные туфли. "Вот кто мне объяснит, зачем я на это подписался? Валялся бы сейчас дома с Левушкой под мышкой и горя не знал, так нет, потащился исполнять сыновний долг, как будто кто-нибудь оценит." После душа, от незнакомой местной воды, волосы не легли привычно-приличными волнами, а поскручивались в, совершенно не подобающие взрослому мужчине, кудряшки. "Да твою же мать, и что с этим делать? Где мой верный Лев, который справлялся со всеми неприятностями за секунду? Вот сейчас бы достал какую-нибудь баночку, помазал, или побрызгал, и все было бы прекрасно." Мирон явился к ресторану, где должно скоро начаться празднование, с натянутыми до предела нервами. Одно радовало, что по его выражению лица никто не узнает, насколько он сейчас рассержен, на праздник этот, на мать, его затеявшую, и на себя, не умевшего справляться с мелкими бытовыми трудностями. Он встал у дверей, не проходя в центр зала, медлил, осматривался. Все вокруг говорили на немецком, язык Мирон знал, хотя от редкой возможности говорить на нем, почти не мог правильно общаться, но понимал все, как-то записалось на уровне подсознания, с детства. Переводя взгляд с одного лица на другое, он удивлялся. Откуда взялось столько родственников? Или это все со стороны отчима? Мирон никогда особо не интересовался кто он и что из себя представляет. Матери нравится, живут в любви и согласии двадцать лет, значит и беспокоится не о чем. Странные они все-таки эти "бюргеры", вроде вполне себе цивилизованные люди, но посмотрите на них, когда их толпа. Женщины сплетничают с таким видом, как будто обсуждают смерть соседской кошки, замученной хозяевами, смесь брезгливости и негодования на каждом втором лице. Мужчины, как и везде в мире, о футболе, пиве и бабах, о чем еще поговорить, если не об этом. Мирон поморщился и перевел взгляд дальше, к противоположному входу. То, что он увидел, слегка примирило его с окружающим кошмаром. Два истых англичанина гордо ступали по коврам. Мир не понимал почему так происходит, но знал, что немцы терпеть не могут англичан, как и те немцев. Сейчас начнется представление под названием - "Кто впустил в приличный отель этих англичашек?". Мирон стал продвигаться ближе к матери, опасаясь, что та расстроится от увиденного. Глаза его все еще провожали двух молодых и красивых мужчин, как за их спинами показалась еще более колоритная пара, высокий, но не такой молодой, хотя все еще привлекательный опять же англичанин, под руку с, скорее всего, ирландцем, черты лица которого, как и яркий рыжий цвет волос, прямо кричали об этом. Мирон подумал, что за странная компания. Краем глаза он зацепил еще одного, кто-то шел пятым, но мамино лицо оказалось прямо перед глазами, и пришлось заняться поцелуями, поздравлениями и ответами на огромное количество вопросов, которыми она, отчим и какие-то рядом стоящие люди начали забрасывать его, не давая и рта раскрыть в ответ. Мирон старался отвечать, коверкая слова и артикли, потом смирился и отчиму пришлось взять на себя перевод. Все это время Мир чувствовал на себе чей-то взгляд, от которого то шевелились волосы на затылке, то волна мурашек сбегала по спине, то колючий холодок спускался по позвоночнику до самого копчика. Мирон поводил плечами, старался скосить взгляд и посмотреть, кто же так упорно его рассматривает, повернуться было невозможно, неприлично стоять спиной к собеседникам. Когда терпеть стало невыносимо, и он решил наплевать на все правила этикета, рядом с ним возник Егор, что-то быстро лопочущий на английском. Пока друг рассыпался в поздравлениях, Мирон из-за его плеча посмотрел все же туда, откуда его сканировали. Сердце стукнуло, запнулось и сжалось в испуге. У входа в зал стоял Савелий Сабинский во всей своей красе. Рядом с ним тот самый англичанин, который постарше, подал руку и повел куда-то мимо, мимо толпы гостей, мимо него, Мирона. Мир зажмурился, помотал головой, разгоняя морок, взглянул еще раз, нет, не ошибся, Савва под руку с каким-то мужиком. Мирон постарался, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул, только вцепился в предплечье Гора, боясь упасть, ноги стали вдруг ватными и плохо держали. - Мир, Мир, тебе плохо? - Нет, все в порядке, голова закружилась, душно. Как ты здесь появился, где Борис? - Он там номер стережет, скорее всего ты наш ключ утащил вчера, мы нигде найти не можем. Пойдем, я тебя отпросил на полчаса, раньше все равно не сядут. Друг настойчиво потащил Мирона в сторону выхода, а у того в голове все смешалось, какой ключ, когда, зачем? Савва здесь, рядом, и, похоже, не один, вот о чем, надо думать. Егор дотащил его до номера, оглядел внимательно, понял, что с другом все вовсе не в порядке, нашел в кармане ключ, открыл дверь, нашел в кармане пальто ключ от их номера и принес Мирону стакан воды из холодильника. Когда тот напился, но вид его все еще внушал беспокойство, Егор смочил пальцы в ледяной воде и запустил ладонь за шиворот смокинга. Это помогло. Мирон заорал так, что уши заложило, и гневно глянул на улыбающегося Гора. - Ты что, сдурел? - Зато теперь я могу оставить тебя и бежать к Борьке, а то совсем квелый был. - Я пошел назад, а ты попроси Борю, чтобы пришел ко мне вечерком, надо обсудить кое-что. - Я, как понял, тебя не устраиваю? - Гор, не начинай, ты не сможешь сделать то, что Борьке, как свиснуть. - Ладно, не лезу в ваши дела, расскажешь потом сам, если захочешь. Мирон не мог держать себя в руках, мысли терзали голову, поэтому следить за выражением лица не оставалось сил. Мать и отчим не знали его настолько хорошо, чтобы начать нервничать, но они обратили внимание, что Мирон не в своей тарелке. Поэтому, через час отчим отозвал его из зала ресторана, и предложил уйти, если Мирон нехорошо себя чувствует, иначе он может потерять лицо, а это не приветствуется. Мир не обратил внимание на проникновенную речь маминого мужа, единственное слово, что пробилось, "уйди", он ухватился за него, как утопающий за соломину, извинившись и поблагодарив за внимание к себе, отправился в номер. Бориса еще не было и Мирон улегся на кровать, и постарался разобраться в мешанине мыслей. Ему казалось, что он стоит на перекрестке множества дорог, и со всех сторон на него мчатся неуправляемые автомобили. Ему удалось избавиться от совсем безумных идей, оставив лишь те, что можно действительно реализовать. Но для этого ему надо иметь ответы на вопросы, а с этим мог помочь лишь Борис. Где его черти носят? Мирон поднялся и начал нервно метаться по комнате. Борис пришел вовремя, как и договаривались, но Мирон, к этому времени, измучил себя до крайности. - Борь... - Можешь ничего не говорить. - Ты его видел? - Видел. Я сюда шел, а он с компанией выходил, наверно выпить собрались. - Борь, что мне делать? Меня трясет только от мысли что придется говорить с ним, и сердце останавливается от того, что этого не произойдет. - Сай, оно тебе надо? Ты уверен? - Борь, у меня ощущение, что от меня ничего не зависит. Голова одно думает, сердце другое твердит, а душа просто рвется к нему. Я весь вечер сдерживаюсь, чтобы не пойти его искать. Только он, похоже, не один. Видел англичанина в возрасте? Он так трепетно его обнимал... - Я в последний раз спрошу, тебе это правда нужно? - Борь, не терзай меня, я сам справляюсь! - Хорошо, Савва переехал в Штаты и получил второе гражданство совсем недавно. Работает с американскими и канадскими производителями, в сферу его интересов входят самые известные клубы и команды. Еще в Питере ездил на конференцию и показ новой амуниции, где познакомился с Бенджамином Макмилланом, одним из активных представителей ЛГБТ сообщества Висконсина. Они дружат, и тот англичанин, которого ты видел, это супруг Макмиллана, Итан. Бенджамин ввел Савву в сообщество... - Как ввел, он же гетеро, рьяный и непоколебимый? - Не перебивай, значит ни такой и рьяный. Несколько членов сообщества выехали в пригород и выкупили дома на одной из улиц, где сейчас имеет дом и Сабинский. Здесь они на отдыхе, приехали покататься на лыжах, и ваша встреча случайна. Он не поддерживает связей с Россией. - В смысле? Они с Дусей не общаются? - Нет, она упряма, и выбрала тебя, и еще не понимает, что семья в этом мире главное. Но это мы порешаем, моя проблема, справлюсь, помирю их. - Выходит я виноват в их разладе? - Ага, давай, взвали на себя все. Скоро сломаешься под тяжестью чужих грехов? - Борь, ну ты же сам рассказал мне, что он не виновен, почему я не могу начать все с начала? - Почему не можешь? Все в твоих руках, если он тебе нужен, то я и слова не скажу. Главное, чтобы тебе не сделали больно. Опять. Он. Я тебя прошу, не ведись на поводу чувств, думай головой, не мальчик уже, на одной любви не вывезешь. - Хорошо, я обдумаю, стоит мне к нему идти, или дождаться пока он придет сам. На следующий день в городе был праздник открытия лыжного сезона. Люди наводнили улицы Давоса. Мирон с друзьями получили на выходе из отеля расписание всех событий сегодняшнего дня, все адреса известных клубов, где можно было продолжить праздновать после ужина. Они много гуляли, увидели представления ансамблей, которые показывали искусство современной и древней Швейцарии, слушали старинные песни под аккомпанемент флейты и шарманки, кастаньет, волынки, циттерны и шоума. Рядом со сценами на площадях, в концертных залах можно было услышать произведения Артура Онеггера и Бернарда Хоффера. Современные группы, местные и приглашенные, соревновались за внимание зрителей, всем было интересно и весело, лишь Мирон почти не замечал, что творится вокруг. Он постоянно пытался найти в толпе лишь одно интересующее его лицо, но тщетно. Он оставил друзей наслаждаться праздником, а сам вернулся в отель, сославшись на головную боль. В номере было тихо и прохладно, Мирон прилег на кровать и сам не заметил, как задремал. Когда он проснулся, уже смеркалось, Бориса и Егора еще не было, и Мирон решил пройтись. Он вышел на улицу, но идти в город не хотелось. Настроение располагало к тишине и покою, а еще очень тянуло сесть, где-нибудь и подумать, рассматривая звезды. Мирон понимал, что в городе, расцвеченном огнями, задуманное не удастся. И мысль подняться в горы пришла, как само собой разумеющееся. Ну, действительно, чем ближе к объекту, тем лучше обзор. Он поймал такси и попросил отвезти его на ближайшую площадку, откуда начинали покорять лыжную премудрость новички. Спустя недолгое время машина остановилась и он вышел наружу, не забыв взять у таксиста номер их службы и сохранил в телефоне вместе с названием этой площадки. Небольшие домики в окружении заснеженных деревьев, подсвеченные фонариками, смотрелись как в сказке, но Мирону нужно было найти чистое место, подальше от огней, которые будут мешать. Он обошел строения и пошел в сторону склона, где было меньше всего деревьев. Еще издалека он заметил большой камень, на котором можно было устроиться, и направился к нему. Когда до цели оставалось метров десять, Мирону послышался звук шагов по скрипучему снегу. Он резко обернулся, еще не успев испугаться, и, сделав шаг назад, вдруг почувствовал, что опоры под ногами нет. Савелий не помнил, что говорили друзья, что он ел, да и ел ли вообще. Увиденное стояло перед глазами, и ему непременно нужно было узнать, что это, игра его воображения, или судьба действительно дает ему второй шанс. После ресторана компания решила отправиться в город, может погулять, может заглянуть в один из клубов и развлечься посмотрев представление или просто потанцевать. И тут, на выходе из отеля, Савве опять показалось, что мелькнуло знакомое лицо. Прошло четыре года, но Борис Рубинштейн не изменился, а если он тут, то значит не показалось, значит там, в зале, действительно был Мирон. Внутри потеплело от нахлынувшей радости, и в тоже время все сжалось от невольного страха. Ведь совсем не факт, что его, Савву, захотят видеть, а уж тем более выслушать. Но отступать, а тем более бездарно профукать шанс снять с души камень, и может быть вернуть дружбу, Савва был не намерен. Компания друзей не долго ходила по холоду, Бенджи нашел в телефоне свой список, сориентировался на местности и через пять минут они входили в тепло уютного зала, где играла танцевальная музыка и веселились люди, среди которых женщин почти не было. Бенджамин, на праве первооткрывателя, тут же прошагал вглубь зала и занял им достаточно большой стол, чтобы смогли с комфортом разместиться все пятеро. Савва и Итан пошли вслед за ним, а Оливер и Чарли отправились к бару за напитками. Этот вечер было решено отметить вином для них и Итана, пивом для, ярого любителя, Бенджи и свежим соком для Саввы. Как только напитки были расставлены, и все приготовились расслабиться, Савелий накрыл кружку Бенджи ладонью. - Не пей, я хочу поговорить с тобой. - Сейчас? - Да, завтра не будет времени. - Но здесь шумно... - Пойдем наружу, это не долго. - Хорошо, иди, я предупрежу парней. Савва вышел через заднюю дверь во внутренний двор, где стояло несколько любителей потребления табака, но легкий ветерок разносил дым и курильщики не доставили Савве, и, вышедшему следом, Бенджамину неудобства. Они отошли чуть дальше и Бенджи внимательно вгляделся в лицо Саввы. - Что случилось? Ты как-то изменился. Улыбаешься и хмуришься, что тебя беспокоит? - Бенджи, Мирон здесь! - Мирон? А, Мирон! Ты уверен? Зная тебя, я могу поставить на кон все свое состояние, что уже готов план, нет? - Да, но я так боюсь. Бенджи, что я буду делать, если он не захочет меня видеть? - Я думаю пытаться снова и снова, что же еще. - Столько лет прошло, я видел его рядом с мужчиной. Может у него все в порядке, и я со своей дружбой ему не нужен? - Савва, количество друзей никогда не зависело от того, есть у тебя партнер или ты одинок. Это разные чувства и редко мешают друг другу, хотя, да, бывают прецеденты. - Вот... - А ты уверен, что тебе нужна именно его дружба? - А что еще? - Да то, что если я был прав с самого начала, то он испытывал к тебе совсем не дружеские чувства. - Ты, с самого начала, меня не убедил. - Хорошо, давай представим, что я, все же, прав, что тогда? - Бенджи, ну откуда я знаю? Мне хоть бы поговорить с ним, все остальное потом. - Чтобы поговорить, тебе надо встретиться с ним. Ты же не пойдешь к нему в номер? - Нет, я хотел где-нибудь тет-а-тет, чтобы никто не помешал. - Парням пока не рассказывать? - Нет, просто скажи, что у меня появились дела по бизнесу, и мне надо ненадолго вас покинуть. - Окей, так и поступим, удачи тебе, и жду новостей, желательно хороших. - Ну это не только от меня зависит, пойдем, холодно и парни ждут. Савва узнал в каком номере остановился Мирон, ну, а что, деньги могут решить множество проблем. Только он не хотел идти напролом, его идеей было подойти к Мирону, когда он будет один, а это требовало терпения. С утра он занял наблюдательный пункт в фойе отеля, попросив управляющего позволить ему скрыться за пышным растением, росшим в большом вазоне. Ему разрешили и работник отеля передвинул цветок, почти полностью закрыв Савву от посторонних взглядов. Савелий увидел предмет своего наблюдения, когда Мирон вышел в фойе, где к нему подошли двое. Одного Савва узнал. Это Борис, а вот второй был ему незнаком, хотя он его где-то видел. Вся компания вела себя непринужденно, они выглядели друзьями, но точно ничего нельзя было сказать. Савва смотрел, как трое покидают отель и отправляются в город, и решал, идти следом или дождаться тут. В праздничной толпе легко потеряться, поэтому вряд ли друзья, или кто они там, оставят Мирона без внимания, поэтому остался сидеть на месте. Через несколько часов Мирон появился в фойе, один, и выглядел усталым. Савва проследил взглядом, как тот поднимается к себе и продолжил ждать, должно же было ему повезти. Заботливый Бенджи принес ему поесть, но Савва отказался, взяв лишь бутылку сока и булочку. И вот удача улыбнулась настойчивому. Уже вечерело, когда Мирон появился и направился к выходу. Савва пошел следом, ведь друзья могли ждать Мира где-нибудь неподалеку. Однако этого не случилось. Мирон взял такси и куда-то поехал. На счастье Саввы машин возле отеля было множество и ему не пришлось в панике искать себе такси. Велев водителю ехать следом, чуть в отдалении, он стал ждать, куда же приведет его мужчина, что занимает все мысли. Машина Мирона остановилась возле какого-то поселения, или небольшой базы, и Савва велев водителю притормозить неподалеку, рассчитался за поездку и покинул салон. Когда он огляделся, то никого не увидел, Мирон пропал, как и не было. Савва заметался. Он не знал, где ему искать, может Мир приехал в гости, и сейчас он в одном из этих домиков? Нет, вряд ли, окна были темными, только вдалеке светило несколько огней, но до тех строений Мирон не успел бы дойти, Савва его должен был заметить. Повинуясь интуиции, или, может, инстинктам, Савелий обошел вокруг одного из домов, и тут увидел вдалеке, темный силуэт на фоне едва светлого неба. Мирон, кто бы еще это мог быть! И Савва перейдя на быстрый шаг, бросился вдогонку. Это был он, тот самый, долго ожидаемый момент. Они вдвоем и вокруг никого, теперь все зависит от того, сможет ли Савва заставить Мирона выслушать. Когда до фигуры в длинном темном пальто оставалось совсем немного, Мирон, вдруг повернулся назад, и неожиданно исчез. Вот только что был тут, и нет никого. Савва помотал головой, не могло же ему все это примерещиться. Он в два прыжка достиг места, где стоял Мирон, и поглядел вниз. Там в узкой, неглубокой расселине, засыпанный снегом, лежал человек.