Красная бандана

      Савва абсолютно не помнил, как он оказался в полумраке гостиничного номера. Сердце билось где-то в горле, руки тряслись, мокрые ладони стыли, принося дискомфорт. "Ну вот, и как теперь? Что делать? Возомнил себе - мой, заберу, никому не отдам. А подумать о том, что Мир может быть не свободен? Почему не пришло в голову? Да потому, что придурок, самонадеянный идиот. Болтали о чем угодно, а такую важную информацию не узнал! Как быть? Сделать вид, что все в порядке, ходить к нему каждый день, и сидеть рядом, умирая от ревности? Стоп! Какая еще ревность? Он мне кто? Нет у меня никаких чувств, просто отличный мужик, хороший друг, и все... Но почему же так больно? Сейчас явятся парни, и что говорить? Простите, забудьте, я облажался? Ну уж нет, не хочу! Ничего больше не хочу! Домой, запереться и никого не видеть и не слышать!" Савва вытащил сумку, покидал туда одежду. Как попало, белье вперемешку с рубашками, обувь и флаконы с парфюмом, носки и зубная щетка, все летело во вместительное нутро дорожного баула. Это было так не похоже на аккуратного и дотошного в сборах Савву, что ему самому становилось дико от собственных действий, но остановиться он не мог. Застегнув сумку оглядел номер, чтобы ничего не забыть, и тут взгляд зацепился за объемный пакет. Вещи Мирона, которые ему отдали в госпитале. И что с ними делать? Нести их обратно в больницу? Нет, об этом не может быть речи. Отдать Борису? Тоже нет. Должен быть еще какой-нибудь вариант. И он пришел на ум, этот крайне неудобный, но единственно правильный вариант. Савва сбежал по ступеням в фойе и подошел к девушке на ресепшен. - Добрый день. Моя фамилия Сабински. Мой друг, господин Корф, находится в госпитале, у меня остались его вещи, а мне надо срочно вылетать обратно. У меня нет возможности сделать это самостоятельно. - Здравствуйте, господин Сабински. Да, мы оповещены, про господина Корфа, и нам очень жаль, что с ним произошел несчастный случай. Но я не могу принять вещи постояльца без его на то разрешения. - Я понимаю, я к Вам с другой просьбой. Господин Корф приехал в ваш отель на юбилей его матери. К сожалению, я не знаю эту даму, но если бы Вы могли позвонить ей, чтобы она, или ее муж спустились сюда сейчас, потому, что времени у меня катастрофически мало. - Подождите минутку, я выясню, чем мы можем Вам помочь. Савва отошел на пару шагов, пока девушка звонила кому-то и выясняла может ли она связаться с нужными людьми. - Господин Сабински, я дозвонилась, сейчас к Вам спустятся. - Отлично, а пока я хотел бы рассчитаться за номер. Пока девушка что-то печатала на компьютере, он ожидал, вертя в руках золотую карту American Express. Когда в фойе вышли мужчина и женщина, которых он помнил, Савва уже закончил с оплатой и принял пожелания приятного пути, поэтому ничто не мешало ему закончить с последним делом, которое не давало ему сесть в самолет и покинуть это место. Он подошел к паре, стоящей в центре фойе. - Здравствуйте, мое имя Савва Сабинский, я знакомый вашего сына. И так вышло, что у меня оказались его вещи. Мне надо срочно покинуть страну и отбыть в Штаты, поэтому я имел смелость связаться с вами. - Но почему Вы не можете передать их лично? Спросил мужчина, женщина же старалась не показывать, что она нервничает. - Как почему? У меня просто нет времени сейчас ехать в госпиталь. Мама Мирона вскрикнула и вцепилась в рукав мужа. - Я же тебе говорила! Я чувствовала, что что-то случилось. Еще и телефон постоянно недоступен! - Господин Сабински, что с Мироном? - Несчастный случай в горах, он травмирован и находится на лечении в госпитале. Простите, но у меня действительно совсем нет времени, пожалуйста примите этот пакет, можете посмотреть, там ничего, кроме одежды нет, мне его выдали в госпитале, поскольку я был вместе с вашим сыном, когда произошло несчастье. Примите мои извинения и прощайте. Савва развернулся и почти бегом покинул отель. Такси уже ждало его, и дорога до аэропорта была почти пустой, так что Савва уже через час подходил к паспортному контролю. Когда он его благополучно миновал, только тогда он набрал номер Бенджамина. - Савва, ты где? Нам зайти за тобой на ужин, или встретимся в ресторане? - Бенджи, ты можешь молча меня выслушать и не задавать вопросов? - Да, конечно. - Я в аэропорту, через час я уже улечу домой. Я не хочу это обсуждать ни сейчас ни позже. Развлекайтесь без меня, увидимся через неделю. Савва сбросил вызов и прошел в зал ожидания. Мирон ждал появления Саввы с нетерпением. С самого утра, пережив осмотр и достаточно болезненные процедуры, он лежал и смотрел на дверь, ожидая того, кого так жаждало его сердце. Ему было жизненно необходимо поговорить с Саввой о его жизни в Штатах, и что смогло сформировать его нынешнее мышление. Он помнил собственную реакцию на слова Савелия о том, что сейчас ему все равно с кем быть. Это не могло возникнуть на пустом месте, значит кто-то был, кто смог перекроить гетеросексуальный мозг. И думать об этом человеке было больно и неприятно. Он занял место Мирона, и Савва ему позволил. Дверь в палату распахнулась, и Мирон вскинулся, насколько ему позволило его положение, навстречу. Как долго он ждал! Однако на пороге стоял вовсе не Савва. Мирон даже, сначала, не понял, кто это. И лишь тогда, когда вошедший человек оббежал кровать и зарыдав уткнулся в его грудь, Мирон вспомнил. - Левушка, ты откуда? Как ты сюда попал? В принципе, он мог и не задавать этих вопросов. Все было предельно ясно - Борис. Единственно было непонятно, как друг мог так поступить? Никогда, за все время их дружбы, Боря не принимал решения на счет Мирона не посоветовавшись с ним самим. Сейчас выяснять и разбираться было не время. Мирон успокаивал безутешно плачущего Леву, а тот цеплялся за его больничную пижаму и все водил и водил руками по лицу, по груди, как будто не верил, что Мирон жив, и, ну почти здоров. Зная характер партнера, Мирон не перебивал, только кивал в ответ на прерываемый всхлипами рассказ Левы о том, как тому было страшно лететь одному и всю дорогу умирать от мысли о том, что он может не успеть. Борис встретил его, привез сюда, но ничего не рассказывал, и теперь Лева требовал от Мирона подробнейшего рассказа о происшедшем и его состоянии. - Лева, у нас будет время, я все тебе расскажу. Но после. Сейчас я устал, мне еще нельзя перенапрягаться и много волноваться. Позови Бориса, он отвезет тебя в мой номер, а завтра мы все обсудим. Хорошо? Ну будь послушным мальчиком, прошу тебя! Лев посмотрел Мирону в глаза и кивнув пошел к дверям. - Лева, а это что за пакеты? Ты вроде с пустыми руками был? - А, это принес какой-то мужчина. Он что-то сказал, как появился, а потом поставил пакеты и ушел. Сердце Мирона сжалось в дурном предчувствии. - А как он выглядел? Может кто-то из знакомых? - Я его не знаю, высокий, темные волосы, усы, щетина и очень выразительные брови. "А еще самые красивые в мире глаза!" Мирон подумал это на автомате, просто продолжая высказывание Левы. - Милый, поставь их вот тут, рядом со мной, я потом посмотрю. Лева вернулся к кровати и положил пакеты на стул, на котором только что сидел сам, и опять пошел к двери. Вернулись они вдвоем с Борисом. - Дай мне телефон. Мой врач отнял, говорит нельзя нервничать. Борис протянул гаджет. Мирон погуглил и набрал номер. - Алло, это Корф. Сейчас к Вам подъедет господин Рубинштейн, выдайте ему второй ключ от моего номера. Он все Вам объяснит. Спасибо. Мирон нажал отбой и протянул телефон Борису. - Отвезешь его в отель и поселишь в мой номер. Все, уходите, я устал. Мирон повернул голову и уставился взглядом в потолок, ожидая звука закрывшейся двери. Но мысли заполнили голову и он уже не отвлекался ни на какие раздражители. "Савва! Он пришел и увидел меня в обнимку с Левой. Ушел, ну конечно, я понимаю, что он подумал. План Бориса сработал, и уничтожил все, что мне дорого. Зачем он так? Ведь все знает про нас. Из-за Левы? Тоже в курсе, что у меня нет к нему пылких чувств, и все это рано или поздно закончилось бы. Не понимаю! Ладно, это не важно, потом выясню, но что с Саввой? А если он больше не придет? Что мне делать? Я уже был бы с ним, объяснил все. Но куда мне, привязанному и ноги еще не в порядке. Что я могу? Телефона нет, да и что телефон, номера все равно не знаю. Если мы больше не встретимся, я сдохну, как то чудище в "Аленьком цветочке", только никто не придет меня оживить." Потолок перед глазами расплывался, и только по скатившимся в уши каплям, Мирон понял, что плачет. Ослабев от слез, Мирон задремал, разбудил его громкий разговор у дверей его палаты. - Еще раз повторяю, мне глубоко насрать на ваши правила! Там мой сын, и я войду туда, хоть вызывайте армию! Мама! Ну кто еще, из рафинированных женщин старушки Европы, мог забыть о приличиях и бороться за свое с нахрапом базарной торговки? Мирон был почти уверен, что если маму попытаются остановить силой, она пустит в ход свои кулачки не задумываясь. Еще одна странность, почему Борис им не сообщил? Хотя да, приказа то не было. Наконец медперсонал сдался под напором маленькой женщины и дверь открылась, пропуская вовнутрь маму и отчима, который был бледен и слегка испуган. Что, страшно смотреть, как русские женщины борются за право видеть своего ребенка? - Сынок! Мирошенька! Как ты, милый? Где этот доктор? Я должна три часа ждать, когда мне кто-нибудь расскажет о твоем состоянии? - Мам, мам, успокойся! Ты чего разбушевалась? Все у меня хорошо, полежу немного и все пройдет. - Ты мне расскажешь, что случилось? А то мы и не знали ничего. Если бы не тот приятный молодой человек, так и сидели бы в номере, предчувствуя плохое, но не имея возможности выяснить. Почему у тебя телефон выключен? - Врач отнял, небольшое сотрясение, он сказал, что нельзя. Погоди, мам, что за молодой человек, о ком ты? - А! От него мы узнали, что ты в госпитале. Представь себе, сидим мы в номере, собираемся посмотреть какой-нибудь фильм до ужина. И вдруг звонок на гостиничный телефон. Мы даже слегка напугались, кто нам может звонить не на мобильный? А там девушка, говорит, спуститесь в фойе, вас ждут. Мы еще больше занервничали. Ванька говорит, не пущу никуда одну, рыцарь мой! В общем спустились мы в фойе, а там молодой человек. Вань, ты не помнишь, как его звали? - Сарински, Сатински, как-то так, не помню. - Сабинский? - Да, точно! Мирон ничем не выказал свою заинтересованность, только пальцы сжали край одеяла. - Так вот, Мирош, он сказал, что твой знакомый и попросил забрать твои вещи. Целый пакет, вероятно ему их отдали, когда он уходил из больницы. Он нам и сказал, что ты здесь, но ничего не объяснил, очень торопился. - Куда торопился? Мирон затаил дыхание. - Не знаю сынок, похоже он уезжал, потому, что одет был, как в дорогу и багажная сумка тяжелая. - Он уехал? Мирон почувствовал, как горло сдавило спазмом, во рту пересохло, а глаза налились влагой. - Я не знаю, сыночек, скорее всего да, потому, что попрощался, выбежал на улицу и сел в такси, а мы пошли переодеваться чтобы ехать сюда. "Уехал! Он уехал! Вот и все..." Мирон всеми силами сдерживался, чтобы не разрыдаться. И помог ему ни кто-нибудь, а его лечащий врач. Он вошел в палату с таким видом, как будто жизни его пациента угрожает смертельная опасность. - Господа, кто вам позволил нарушать режим? Господин Корф еще не может принимать посетителей вне расписания! Вы, вероятно, хотите, чтобы он не вышел из больницы до Рождества? Немедленно покиньте палату и пройдите в мой кабинет, где я вам расскажу о тяжести травм и ходе лечения. Мама посмотрела на Мирона испуганно, но послушно поднялась и поцеловав сына в лоб, отправилась вслед за доктором, а за ними, совсем очумевший Йоханн, или, как звала его мать - Ванечка. Теперь Мирон мог спокойно выплакаться, но эскапада доктора так его удивила, что он и забыл, что только что готов был рыдать. Он лежал, смотря в белый потолок и в голове не было ни одной мысли. Да и о чем думать, когда весь смысл жизни покинул его, уехал. Он повернул голову в сторону окна, решив свериться по свету солнца, который, приблизительно, час. И только тогда увидел два ярких пакета, стоявших на стуле, рядом с кроватью. Он вспомнил, что это те пакеты, что принес Савва. В них было что-то связанное с ним, и Мирону захотелось немедленно увидеть содержимое цветного пластика. Садиться ему было нельзя, лежа неудобно, но как-то надо было справиться. И тогда Мирону пришла мысль позвать дежурную сестру. По его звонку пришла в палату женщина средних лет, и услышав просьбу, кивнула, и взяв пакеты, присела в ногах. Первым ей в руки попала сумка с продуктами. Она выкладывала содержимое на кровать, показывая сначала Мирону. Они вместе посмеялись над апельсинами и йогуртами, но потом сестра начала доставать такое, что ошарашенный Мирон не знал, как реагировать. Несколько ярких, больших, и по всему видно, спелых манго. Корзинка с крупной клубникой. Дальше на свет выглянула коробка с личи. Мирон даже головой помотал, прогоняя видение. Но нет, красно- малиновые ягоды с остроконечными бугорками, никуда не делись и были аккуратно водворены на одеяло. Апогеем этого буйства фруктов стала небольшая, в два кулака, золотая дынька. Сестра глядела на Мирона во все глаза, а он не мог поверить, что Савва совсем ничего о нем не зная, купил именно это. Здесь было все, что Мирон не просто любил, он это обожал. На вопрос Мирона, сестра обещала вымыть все, что надо съесть в первую очередь, а остальное положить в холодильник. Опустошение пакета продолжилось, теперь под восторженные вздохи и вскрики сестры. Она, естественно, все это видела в магазинах, но ее зарплата и наличие двоих детей не позволяло покупать такие дорогие продукты. Когда она достала достаточно большую коробку, напоминающую шкафчик и начала развязывать веревочку, связывающую дверцы, они оба замерли в предвкушении. И вот дверки откинуты и перед изумленными взглядами предстал набор из небольших упаковок различных сыров. Также там присутствовала баночка меда, пакетики с разнообразными орехами и бутылочка Пино-нуар, красного и сухого, идеально подходящее к набору сыров. - Господин Корф, кто-то желает провести с Вами приятный вечер? - К сожалению уже нет, положите в холодильник, это же не испортится? - О, нет, не беспокойтесь, это специальный набор на вывоз, подарочный, все упаковано для длительного хранения. - Хорошо, что же там еще? Сестра заглянула в пакет, и вдруг, перевернула его вверх дном над кроватью, вблизи с рукой Мирона. Куча разнообразного шоколада поразила Мира, рот моментально наполнился слюной. Про его слабость к молочному шоколаду не знал никто, даже близкие друзья. Он мог, например зачитавшись, или смотря фильм, съесть и две и три плитки, наслаждаясь нежным вкусом и сладостью. Слезинка благодарности к Савве, который так точно подобрал ему то, что он, действительно, любит, скатилась из уголка глаза и затерялась в волосах на затылке. - Господин устал? Мы можем продолжить позже. - Нет, нет, давайте закончим, а то я не усну в ожидании. Второй пакет был не так сильно наполнен, но тяжелее был однозначно. С каждым доставаемым предметом глаза сестры становились все шире и шире. Когда на одеяле устроились несколько десятков разнообразных ножей, от небольших сувенирных, до длинных охотничьих вариантов и широких армейских клинков. Она вскинула испуганный взгляд на Мирона. - Господин Корф, Вы мафиози? - Нет, почему Вы так подумали? - Ну как же, зачем Вам столько оружия? - Это не оружие. Мирон понял задумку Саввы. - Это сувениры. Понимаете я работаю с большим количеством мужчин, и друзей у меня много. Так вот. Этот для друга. Мир указал пальцем на один из ножей. - Вот этот для второго друга, этот для брата друга, этот для директора, этот для бухгалтера, это сувениры. Приеду домой, все раздам, самому ничего не останется. - О, Вы не правы, здесь есть еще кое-что. Я уверена, что это именно для Вас. Конечно, сестричка, как истинная швейцарка, знала логотип известнейшей фирмы. Знак Victorinox не ставили на абы что. Внутри однозначно находилось что-то очень личное и очень дорогое. Она положила нарядную, подарочную коробку у левой руки Мирона, потому, что правая уже хозяйски перебирала плитки шоколада. - Господин Корф, я сейчас уложу продукты в холодильник, и отнесу помыть фрукты. Оставлю Вам две шоколадки, иначе вы получите диабет, ко всем Вашим проблемам. Она весело рассмеялась, смотря, как Мирон хмурится и старается припрятать еще одну плитку под одеяло. - Запомните это настроение, господин Корф, оно поможет Вам поправиться намного раньше, чем надеется Ваш доктор. Она сложила продукты в холодильник, а опасные сувениры в пакет, который запихнула в тумбочку. Взяла те фрукты, что надо было помыть, помахала, улыбнувшемуся Мирону, и вышла из палаты. Пальцы одной руки Мира сжимали вожделенную плитку шоколада, а второй, едва касаясь, гладили бархат подарочной коробки. Что же выбрать? Любопытство победило голод. Он поставил коробку на грудь и потянул за концы ленточки. Внутри оказался синий кожаный чехол, а в нем набор маникюрных инструментов, выполненных настолько качественно, что напоминали хирургические, настолько были отточены. Мирон засмотрелся на подарок, поворачивая чехол в разные стороны и любуясь сверкающими гранями стали. Ему, вдруг, показалось, что на одной из кромок пинцета что-то вроде скола. Он извлек инструмент из удерживающих его шлеек и поднес к глазам. И вот тут уже не смог сдержать слез. На плоскости пинцета была гравировка, затейливо переплетенные, два имени - Савелий и Мирон. Только этот холодный, сверкающий стальной инструмент остался напоминанием о его любви. Мирон много думал и почти не спал ночью. Когда лечащий врач пришел на обход, Мир попросил, чтобы к нему запретили все посещения, кроме матери. Он решил вылечиться. Как можно быстрее поправиться и отправиться искать мужчину его судьбы. Столько лет он страдал от разнообразных факторов, главным из которых была другая ориентация его любимого, что теперь он не мог позволить еще и чужой, злой, человеческой воле, помешать ему быть счастливым. Мирон маниакально выполнял все требования врача. По два раза в день посещал массаж и физиотерапевтическое отделение, где проводил часы на беговой дорожке, разрабатывая ноги. Спина уже не болела, и он мог заниматься простейшими упражнениями со слабыми нагрузками, укрепляя, расслабившиеся от долгого, неподвижного лежания, мышцы. Наконец, мать с отчимом забрали Мирона из госпиталя. Ему еще придется заниматься реабилитацией, но это уже не критично. Он мог свободно двигаться, сидеть любое количество времени, корсет удобно обнимал спину и не мешал, и Мир, мог обходиться без него. Просто привычка и подсознательное опасение заставляло каждый день одевать широкий пояс под белье. Мирон помнил, украшенный к открытию сезона, город, а теперь все кричало о кануне Рождества. Мир с мамой и отчимом подготовили все, что могло понадобиться ему для выполнения плана. Правда, чтобы попросить помощь родных Мирон должен был рассказать правду о себе и своих предпочтениях. И если бы семья не приняла его, то пришлось справляться самому, а это задержало бы его на неопределенное время. Однако, все случилось не так, как он представлял. - Ванька, ты глянь на этого Ромео! Он хочет появиться на пороге своего избранника в Рождество! Вот уж не ожидала, что Вы, Мирон Максимильянович, настолько романтичны! Ведь ничто не предвещало такого пердимонокля! Одно меня огорчает, сын. Я не воспитывала тебя, о чем жалею и молю прощения каждый день и у тебя и у Бога, но я так рассчитывала побаловать внуков. Я рада за тебя, правда, для меня очень важно, чтобы ты жил в любви и был счастлив, мальчик мой. Помогу тебе, чем смогу, можешь не сомневаться и обращаться к нам с любой просьбой. - Мам, если у меня все выйдет, как я задумал, то ты получишь то, о чем мечтаешь. Савва еще тогда, как мы познакомились был в ярости от своей бывшей, которая ему сообщила, что не собирается растить его "выродка". Убил бы собственными руками, тварь! Мы найдем суррогатную мать и ты получишь внука, или внучку, или двоих, главное, чтобы Савва этого захотел, а уж убедить его, это моя забота. - Мирош, а домой ты не поедешь? Как там твой бизнес без тебя? - Нормально все, мам, все работает, а право подписи у того, кому я доверяю, не переживай, все под контролем. - Еще хотела спросить, сынок, ты собираешься остаться в Штатах? - Нет, мам, я хочу жить дома. - Но вам будет там сложно, а если ребенок, вам не дадут зарегистрировать его на двоих. - Я думал, если будет ребенок, то он будет гражданином Америки, так будет легче. Да и зачем сейчас, еще может ничего не получится. Вдруг у него там есть кто? Я еще не разобрался с Левой, много всего. Единственное важно, чтобы он любил меня, с остальным справимся. - Удачи тебе сынок! - Не забывай звонить, а иначе твоя мать поднимет на уши всю Америку, уж мы ее знаем! Обычно невозмутимый Йоханн, пытался шутить, когда был взволнован. Они расстались у двери в номер Мирона. У него было в запасе пять часов до того, как он должен был зарегистрироваться на рейс до Портеджа, а потом на машине до Медисона. Почти сутки в пути, и прибудет поздно вечером накануне Рождественской ночи. Гостиница в Мэдисоне забронирована, подарки Савве и его друзьям куплены и упакованы. Осталось принять душ, немного отдохнуть, и отправляться. Мирон толкнул дверь и уперся взглядом в черные глаза напротив. В кресле возле кровати, сидел Борис Рубинштейн. Мир поставил сумку на стул, походя мазнул взглядом по бледному лицу, выгнул бровь, и отправился в душ. Постояв под прохладной водой, он освежился, завернулся в полотенце и вышел. Взял из холодильника бутылку воды, напился и улегся на кровать, укрывшись пледом по пояс. Он специально провоцировал Бориса, и тот не выдержал. - Прекрати свои штучки, ты же знаешь, на меня они не действуют. - Я больше ничего не знаю. - В смысле? - В смысле того, что у меня был верный друг, которому я доверял, как себе, а потом что-то случилось и он предал меня. - Неправда! - Уже неважно, только ответь искренне, за что? - Я не понимаю, почему ты так себя ведешь, что я такого сделал, что ты стал считать меня врагом? - Да нет, не врагом, я просто тебя не знаю. - Еще лучше. Объяснись же! - Я еще и объяснять должен! Ты, зная, что все еще очень шатко, привозишь сюда моего любовника, подстраиваешь так, чтобы Савва обязательно с ним встретился, чтобы я опять потерял его, и спрашиваешь у меня в чем ты виноват? Ты, притащил в госпиталь бедного Левку, прямо с самолета, не дав и дух перевести, лишь потому, что узнал, что Савва еще у меня не был. А куда бы ты его дел, если бы Савелий успел побывать у меня с утра? Город переполнен, мест в гостиницах нет ни за какие деньги, так куда? - Выслушай меня, Сай. Все не так, как ты думаешь. - Ага, классическая отмазка всех времен. Ну вещай, что же я не так думаю. И если это будет неубедительно, ты встанешь и покинешь этот номер и мою жизнь навсегда! - Нет! - Да! - Ты поменяешь меня, своего верного друга, на того, кто постоянно приносит тебе боль? - Нет, я поменяю предателя на того, кого я люблю. - Нет, Сай, выслушай! - Говори. - Ты помнишь, что в начале осени я ездил к родственникам? Вот там они на меня и насели. Оказывается, Лева звонил и жаловался, что ты не любишь его, что в твоей голове постоянно другой человек. И вот они все решили, что я должен помочь "бедному мальчику", и сделать его счастье. Когда я вернулся, Левка атаковал меня просьбами и утопическими планами на вашу жизнь. А потом мы решили ехать в Швейцарию без него. Он только, что не пытал меня, не едешь ли ты к Савве. Я тут не причем. Ты сам поведал о нем Льву. Мне стоило километры нервов, чтобы доказать ему, что ты к маме на юбилей, а не от него налево. Это был его план, появиться через пару дней после праздника твоей мамы. У него и билеты были куплены заранее. Можно отследить на сайте авиакомпании. Он хотел приехав, уговорить тебя отправиться с ним во Францию или Бельгию и оформить ваш брак. Одного он не предугадал, что ты попадешь в ту поганую расселину и покалечишься. Единственное, что я сделал для него, это узнал, был у тебя Савва в тот день или нет. Все, только в этом моя вина. И я собирался предупредить его, поговорить, но мне приперло в туалет, а Савва в это время проскочил. Я видел, как он убегал, когда вышел из уборной. И уже ничего не смог исправить. - Ты ничего мне не сказал. Именно так, в твоем понимании поступают друзья? Ты променял меня на него, теперь ожидай ответный ход. - Сай, нет! За столько лет дружбы ты не можешь простить мне этот прокол? Да, я повелся, я бы рассказал тебе все. Если бы тогда, в приемном покое не увидел Савву. У меня мозг переклинило, но я не дал Егору расправиться с ним. А потом узнал, что Сабинский не виновен, что он спас тебя. Только его к тебе пропустили, а нас нет, а утром было уже поздно, прости меня, я бы никогда не смог тебя предать, но этот мальчишка задурил мне голову. - Куда ты его дел? - Когда мы узнали, что ты запретил посещения всем, кроме семьи, он порыдал пару часов, и я отправил его домой ближайшим рейсом. Егор уехал следом, надо, чтобы хоть кто-то из начальства был в конторе. А я сидел тут и ждал, когда тебя выпишут. - То есть, в Центре никого нет, кто занимается заказами и контрактами? - Почему? Твой зам отлично справляется, я все визирую онлайн, так, что все в полном порядке. Не сидел бы я тут, если бы был риск нашему делу. - Хорошо, ты сегодня летишь домой, а у меня еще дела. - Так ты простил меня? - Посмотрим. Борис уже тянулся к дверной ручке, собираясь покинуть номер, как Мирон окликнул его. - Я могу дать тебе шанс сделать выбор. - Слушаю. - Я вернусь через пару дней, и когда это произойдет, то я не хочу видеть Льва ни в своем доме, ни в своей жизни. Это твой выбор. Он уходит, ты остаешься, он остается, я вычеркну тебя.