Красная бандана

      Темно. Тепло. Уютно. Осталось найти ответ на вопрос - где? Савелий Сабинский ответ дать не мог. Открыл глаза, закрыл - одинаково. Полная темнота. Он лежит удобно и на мягком, но где, черт бы его драл? Савва провел руками по телу, одет полностью, рубашка, брюки, все на месте. В правом кармане что-то было, давило в бедро, мешало. Телефон! Он вытянул гаджет, включил и осветил пространство вокруг. Вот ведь! Савва встал, подошел к окну, поднял плотную римскую штору, что не пропускала в спальню ни луча света. Полуденное солнце залило комнату. Савва огляделся. Он дома. Почему-то спал в одежде. И как он тут очутился? Вроде они с парнями были в горах, собирались кататься на лыжах, пока он не увидел Мирона. Мирон! Савва сжал руками виски и закрыл глаза. Вот она, причина, по которой он здесь. Он сбежал от Мира и его парня. Ну да, струсил. Это Савва понял лишь сейчас, и почему-то стало очень стыдно. А что же было делать? Ходить рядом третьим лишним и не вызывать ничего, кроме жалости? Внутренний голос подсказал - бороться! Биться за свое. Ведь Мирон должен был быть твоим, нет? Монолога не получилось. Савва и самому себе не хотел признаваться, что поступок его детский, и боец из него никакой. Не научила его жизнь. Все время, все, что хотелось, шло в руки само. Он глубоко вздохнул и постарался убедить сам себя "Что ж, не получилось, значит не судьба, значит не мое. Переживу". Савва принял душ, переоделся в домашнюю футболку и просторные хлопковые штаны, в которых было очень удобно, так надоели тугие джинсы и душные, выходные, шерстяные брюки. В доме был идеальный порядок, но сидеть без дела, значит продолжить думать о Мироне и, что могло бы быть, если Савва не сбежал, или никогда не встретил в палате чужого парня. Поэтому надо найти занятие. Он прошел по комнатам, вышел на кухню, есть не хотелось. Вспомнил, что не вынимал почту из ящика уже давно. Вышел в прихожую, намереваясь обуться и выйти во двор. Американские дома не предполагают такого пространства, как прихожая, но Савве не нравилось входить прямо в гостиную, и он пристроил несколько стен, и теперь, когда кто-то входит в дом, он попадает в небольшую прихожую, где стояла симпатичная банкетка, в угоду английским друзьям - кованная металлическая зонтовница, и в таком же стиле стойка-вешалка. Савва помнил, как удручен был Бенджи, что ему не пришло в голову сделать подобное помещение, его тоже раздражало, когда осенью или зимой гости перлись в уличной обуви по коврам. Савва шагал по прихожей к полке с обувью, и вдруг, споткнулся, нелепо взмахнул руками и рухнул на пол, едва не приложившись головой об угол банкетки. Поднявшись на трясущиеся, от внезапного испуга, ноги он поискал глазами причину своего падения. Посреди прихожей стояла его дорожная сумка. Савва покачал головой, насколько же он был не в себе, что стал так обращаться с вещами. Когда он принес сумку в спальню и открыл ее, положив на кровать, испытал шок от того, что обнаружил внутри. Все вещи были скомканы и перепутаны, хорошо еще, что ничего не пролилось, ни шампунь, ни крем для бритья, ни дорогой парфюм, иначе половину одежды пришлось бы просто выкинуть. Конечно Савва мог себе позволить купить все содержимое сумки не раз и ни два, но вещи, носимые и любимые, грели не только тело, но и душу. Перебрав и разложив все по кучкам, что в стирку, что в глажку, что отнести в ванную, он наткнулся на аккуратно упакованный гриппер, потянул замочек застежки и еще не поняв, не ощутив запаха, уже видел рядом Мирона. Он глубоко втягивал носом воздух, вынимая из пакета белую майку. Поднял, зарылся лицом, постоял так и положил на подушку, чтобы ночью спалось крепко. Постоял, посмотрел, как красиво смотрится белоснежная майка на его сером постельном белье. А потом ему пришла мысль, что если он часто будет ею пользоваться, то аромат выветрится, и у него ничего не останется. Савва упаковал майку обратно в пакет, напоследок еще подышав таким необходимым запахом, и затянул застежку. Подумал, куда же ее определить, а руки уже открывали шкаф, где хранились самые дорогие и значимые для него вещи. Прошло пару дней с того времени, как он проснулся в своей кровати, оказалось, что он проспал почти сутки, и они выпали из его сознания, и лишь тогда, когда решил проверить свою электронную почту, он обратил внимание на дату. До окончания отпуска была еще почти целая неделя. Савва маялся не зная, чем себя занять. Сходил на собрание сообщества, поучаствовал в нескольких мероприятиях, навестил друзей и заскучал. Однако, недолго. Вечером второго дня, когда Савва, устроившись на диване с ведерком попкорна, приготовился посмотреть фильм, в его дверь решительно постучали. Вздохнув и поставив лакомство на стол, Савва пошел открывать. На пороге стоял Бенджамин. Он смотрел на друга и горестно поджимал губы. Савва посторонился, пропуская гостя в дом. Они прошли в гостиную и устроились там же, откуда он только что встал. - Расскажешь? Бенджи смотрел тепло и участливо. Савва задумался, стоит ли? Сейчас друг начнет причитать, а еще хуже, жалеть его. Но все же он беспокоится, а его советы всегда были обоснованы и помогали в трудную минуту. Савва открыл рот, чтобы как-то начать, опять глянул в светящиеся любовью глаза Бенджи, и его прорвало. Он уткнулся в теплое, широкое плечо и плакал от безысходности. От того, что ничего нельзя исправить, и никто не может ему помочь. Бенджамин молча гладил его голову, вздрагивающие плечи, и ждал, когда друг успокоится. Савва начал рассказ, еще всхлипывая и прерываясь, но Бенджи был опытным слушателем. Он понял все, что мучило горько плачущего Савву, он знал, как это бывает, как больно, когда надежда на ответную любовь гаснет, как огонек на ветру, и у него, как всегда, нашлись слова утешения и мудрый совет. - Савва, ты уже смог понять, что твои чувства — это не дружеская симпатия? Дружба не вызовет у тебя настолько сильных эмоций. Ты влюблен, друг мой, и похоже, на этот раз, безответно. Я прав? - Ты всегда прав, а я никогда тебя не слушаюсь. - Ты преувеличиваешь. Я не Господь Бог, чтобы быть всегда правым. Но совет тебе я могу дать. Успокойся, и подожди. Мирон поправится и если твои чувства сильны, ты попробуешь еще раз. Поедешь к нему, и вы наконец-то поговорите. Ты сильный мальчик, ты все сможешь выдержать. И если тебе откажут, ты не станешь умирать, а соберешься и будешь жить дальше, и судьба подарит тебе новую встречу, я уверен. - Но как же я узнаю, когда мне ехать? Бенджамин вспыхнул, как всегда, не сдерживая эмоции. - Ты бестолковый идиот, вот за что я тебя люблю, а? Твержу тебе который год, помирись с сестрой, вы же семья, а семья должна быть вместе. - Бенджи, это трудно... - И ничего не трудно! Девочка сама тебе позвонила, а ты упрямый осел! Почему ты никогда не научишься решать проблемы словами, через рот? Тебе не надо ничем жертвовать, ни прилагать никаких усилий, просто набери номер и узнай, как у нее дела. Вот и будет у тебя бесплатный информатор. - Это хорошая идея, дружище, и я обещаю, что попробую. Вот завтра и попробую. - Завтра, завтра! Вот так бы и прибил тебя! Какое завтра! Возьми телефон сейчас же! - Бенджи... - И не надо мне тут, я уже скоро сорок лет, как Бенджи, а ты мальчишка, и обиды твои мальчишеские! Звони давай, я могу выйти. - Нет, не надо. С тобой я чувствую себя увереннее. Дуся была в легкой панике. Вернувшийся из Швейцарии Лева заявился к ней. Долго плакал, кричал и обвинял во всем Бориса. Он рассказал, что Мирон покалечился в горах и опять встретил свою "большую любовь". Вот именно так, показав пальцами кавычки. Если вдруг Евдокия не поймет сарказма. Дуся спросила, кто же эта загадочная личность, но Лев ничего об этом не знал, Мирон лишь поставил его в известность, в самом начале отношений, что есть такой человек, и если он появится на пути, то, возможно, Мирон будет с ним. Но прошло много времени, никто так и не появился. А значит Мирон Левин, весь, без остатка. И его планы на брак с любимым не отменились, просто передвинулись до тех пор, когда Мирон поправится. Дуся опять поинтересовалась, почему Лева не там, ни с Мироном? Ответом ей опять был поток слез и обвинений в сторону Бориса. Лева твердил, что это Боря сделал что-то не так, подставил, а ведь они родня, он должен был быть на его стороне. Девушка мало что поняла из отрывочных, несвязных высказываний. Она как смогла пожалела Левушку, и отправила его домой, а сама попыталась дозвониться до Бориса. Но то линия была перегружена, то абонент не абонент, то постоянно занято. Она не знала, насколько сильно пострадал Мирон, Лева, похоже, и сам этого не знал. Борис там, с ним, это внушало уверенность, что все будет в порядке, Боря найдет лучших врачей и поднимет друга на ноги. Дуся мерила шагами комнату, потом остановилась взглядом на большой фотографии, висевшей на стене. Она, Боря и Мирон. Снимок сделан в Крыму, они молодые и счастливые. Савва снимал. Идея пришла ей в голову, и она ухватилась за нее. Ехать к ним. Сейчас же! Немедленно! Она поможет, она будет сиделкой и выходит друга, что там может мужчина сделать, она сделает лучше. Дуся закончила собирать чемодан, когда уже было за полночь. Утром ее отвезут в Питер ребята из Центра, а оттуда два часа до Берна самолетом и машиной до Давоса еще три часа. К ночи она будет там. А утром рядом с Мироном. Она уже собиралась лечь, как раздался телефонный звонок. Думая, что это Борис, она не глядя поднесла трубку к уху. - Да. - Привет, крыска. - Савушка! Это правда ты? - Я, кто же еще тебе будет названивать среди ночи? - Ну почем ты знаешь? Может я веду активную ночную жизнь? - Угу, Рубинштейн тебе это прямо так и позволил. - А он мне не муж, чтобы что-то разрешать или позволять! - Узнаю, мадам Дусинду, ерепенишься, как дикая кошка. - Савка, прости меня, пожалуйста, прости, я такая дура, я не должна была тебя бросать. Ты мой единственный брат, я так тебя люблю, а поступила, как свинья. Наверное, это детское было. Незрелое. Знай, сейчас, даже труп в твоем доме не заставит меня отвернуться. Я просто спрошу, где взять вторую лопату. - Я не сержусь, правда, мы оба упрямые, такой уж характер, от него и страдаем. - Савушка, расскажи мне, как ты живешь? - Дусь, это дело не одного часа. Я завтра позвоню тебе пораньше, и мы обо всем поговорим, хорошо? А то у вас уже поздно. - Почему у вас? А ты где? - Дома, в Мэдисоне. - Где??? - Мэдисон, штат Висконсин, я уже два года тут живу. - Савва... - Я же говорю, что это долгая история, завтра все тебе расскажу. - Но завтра я не смогу, я буду в дороге. - Куда-то собралась? - Да, к Мирону в Швейцарию. Ему может понадобиться моя помощь. - Я не уверен, что тебе надо туда лететь. Дозвонись Борису и уточни. - Ты что-то знаешь? - Дусь, у меня вызов по второй линии, завтра я дозвонюсь тебе, где бы ты не была. Дуся сидела на кровати и прислушивалась к чувствам, что бурлили внутри. Радость и счастье от общения с братом, тревога за Мирона и беспокойство, с капелькой раздражения, из-за Бориса. Когда-то давно, Евдокия всегда следовала советам Саввы, потом долго сама принимала решения или узнавала мнение Бори, но сегодня ей опять захотелось вернуться в то давнее время. И она решила, что никуда не двинется с места не переговорив с Рубинштейном. Он, как всегда, будто чувствуя ее состояние, позвонил через полчаса. - Боря, я вылетаю к вам, я хочу помочь, я выхожу Сая лучше наемных сиделок. - Дусенька, не надо никуда лететь, завтра я буду дома и все тебе расскажу. Следующим вечером, когда уставший, и какой-то поникший Борис появился на пороге, у Дуси язык не повернулся сразу устроить допрос. Она отправила его в душ, а сама занялась сервировкой стола к ужину. Все его любимые блюда были заранее приготовлены и ждали своего часа. Борис с удовольствием поел и перебрался на диван с бокалом коньяка. Дуся подсела рядом. Боря долго, не упуская мельчайших деталей, рассказал ей о том, что случилось в Давосе. Все, кроме одного. - Борь, а кто это, та неземная любовь Мирона, о которой так вопил Лева, обвиняя тебя в причастности? - Дусь, я не могу пока сказать, это не моя тайна и не наше дело. - И что нам теперь? - Будем ждать. Я оставил номер местной медсестре, ей нужны деньги, и она согласилась позвонить мне, когда начнут говорить о выписке. - Хорошо, значит будем ждать. Почему она не рассказала Боре о звонке брата, она и сама не знала, просто почувствовала, что так правильно. Время шло, все вокруг украшалось к празднику. Переливающиеся огнями елки, цветные лампочки на столбах и проводах, Дед Морозы в витринах и забота о подарках. Когда до кануна оставалось чуть больше недели, Борис, наконец-то, получил сообщение, что Мирона на днях выписывают, и в этот же день улетел в Швейцарию. Дусе было радостно от хороших известий, и она решила позвонить брату. - Алло, Савушка! С наступающим Рождеством тебя, дорогой! - Спасибо, Дусенька, как у вас дела. - Ой, хорошо дела, Борис улетел в Давос, Мирона выписывают на днях! - Прекрасная новость! Прости, крыска, мне надо срочно бежать, наберу завтра-послезавтра. - Хорошо Савка, буду ждать. Мирон вышел из такси и огляделся. Аккуратная улочка, типичная, для американских предместьев. Низкие белые заборчики разгораживают участки, стройные ряды однотипных домиков, в большинстве своем, одноэтажных. Везде гирлянды и Санта Клаусы, снеговики и прочий рождественский декор. Везде, кроме дома, напротив которого он стоял. Ну правильно, Савва православный, ему незачем отмечать католическое Рождество. Мирон подошел к двери и оробел. Он долго не мог набраться мужества, чтобы постучать. Наконец, разозлившись на собственное малодушие, решительно стукнул костяшками по светлому дереву. Никто не откликнулся. Тогда он постучал еще раз, уже настойчивей и громче, а потом и еще раз. А в ответ тишина. Мирон задумался, как ему поступить, отправиться в город, в гостиницу, или дождаться Савву здесь. На крыльце, как примерная собака. Его мысли были прерваны громким мужским голосом. - Хай! Мирон обернулся на голос, и первое, что бросилось в глаза, густая огненно-рыжая шевелюра. - Здравствуйте, мистер Бенджамин Макмиллан, если не ошибаюсь? - Не ошибаетесь. Вы прекрасно осведомлены, мистер Корф. - Вот и прекрасно, значит меньше времени уйдет на знакомство и расшаркивание. Где Савва, мистер Макмиллан? - Можно просто Бенджамин. - Мирон. Так где же? - Какой Вы нетерпеливый, Мирон. Давайте пройдем ко мне, я Вас с мужем познакомлю, там все и обсудим. - Я не хотел бы тратить время. - Ааа, ну что же. Не смею задерживать. Бенджи развернулся и пошел по направлению к своему дому, не оглядываясь. Он был уверен, что Мирону некуда деваться, и он догонит его. «Хитро выделанная ирландская морда!» Мирон озлился, но пришлось догонять проклятого рыжего, он ему выбора не оставил. Идти далеко не пришлось, через пару домов Бенджи свернул на подъездную дорожку и подождал Мирона у входа в дом. Когда тот подошел распахнул дверь и сделал приглашающий жест. Сам вошел следом, и почти сразу заорал так, что у Мира заложило уши. - Итан! Где ты, старая английская задница? Спускайся, у нас гости! - Что ты орешь, как бабуин? Уже все соседи в курсе и про мою задницу, и про гостей, сейчас набегут толпой. Итан спускался по лестнице вниз. Даже в домашней одежде он выглядел, как аристократ, внезапно попавший в плебейский дом. Подойдя, и встав рядом с Бенджамином, он протянул руку Мирону. - Добрый день, мистер Корф, приветствую Вас в Висконсине и в нашем скромном доме. - Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? Почему вы все меня знаете? - Ну, это совсем просто и не содержит никакой тайны. У Саввы в доме, на стене висит большая Ваша фотография. Вы там в каком-то месте, никак не могу запомнить это название, на Крит похоже, только в России. На фото Вы, Ваш друг и сестра Саввы, и он всегда уточнял, что делал снимок сам. - Крым. - Вот, вот, правильно, но я все равно не запомню. А так, как мы часто бываем у Саввы в гостях, то отлично запомнили, как Вы выглядите. - Итан, милый, мистер Корф желает знать, где сейчас Савва. - Вот как? И для чего это Вам, мистер Корф? - Это касается только меня и Саввы. - Эээ, нет, каждый раз, когда это касается Вас, моему мужу приходится неделями вытаскивать Савву из депрессии. Так что у нас нет никакого желания сообщать Вам его местонахождение. Мирон, без разрешения, опустился на диван и закрыл лицо руками. Зачем он тут? Тратит время на пустые разговоры. Что могут знать эти двое о нем и его любимом? Сейчас он позвонит Борису и тот отследит, куда Савва мог подеваться. Если он покинул Мэдисон, то по билетам его найти не составит труда. Не просидев и пары минут, Мирон встал, попрощался и покинул этот негостеприимный дом. Пока он вызывал такси, на его плечо опустилась чья-то рука. Мирон обернулся и опять рыжий всполох заполнил весь обзор. - Мирон, Савва поехал к сестре, встречать Новый Год. - Спасибо! - Мне не нужно Ваше спасибо, главное, чтобы Савва был счастлив. А если он опять вернется полумертвый, как месяц назад, я постараюсь, и Ваша жизнь станет невыносимой. Мирон кивнул, махнул на прощание рукой и сел в подъехавшее такси. Пора возвращаться. Там дом, там Савва. Город встретил Мирона зимними, густыми сумерками. Еще день, нет и пяти часов, а уже почти темно. Нарядно одетый в снег и праздничную иллюминацию, город вызывал улыбку. Мирон очень любил новогодние праздники. Он не стал задерживаться в центре, и через час уже открывал ворота своего дома. Как же он был прав, что поселился в этом месте. Белоснежные, пушистые сугробы, опушенные снегом ели и сосны, гладь замерзшего озера, красота, просто неописуемая! Дом влек слабым свечением окон. Двор был очищен, наверное, домработница вызывала клининг. Было бы странным представить эту женщину с лопатой в руках. Мирон поднялся по ступеням крыльца и открыл тяжелую, собранную из бруса лиственницы, дверь. В лицо пахнуло знакомым запахом сосны. Пройдя в гостиную он остановился в центре комнаты, закрыл глаза и глубоко вдохнул. В камине успокаивающе потрескивали дрова, пахло горящими поленьями и волнами расходился теплый воздух. Приглушенный свет настенных светильников и розовый отсвет открытого огня, едва прикрытого защитным экраном. Он был дома, где тепло и уютно, где он в безопасности и, где он совершенно одинок. Мирон нахмурился от этой мысли. Она была неправильной, и он приложит все усилия, чтобы это исправить. Вдруг скрипнула половица, и из кресла, в плохо освещенном углу комнаты, кто-то поднялся. Мирон не успел испугаться. - Как же долго тебя не было. Тихий, родной, и такой долгожданный голос.