Начать с чистого листа

      Чхве Хан пристально следил за действиями Кейла. Тот же спокойно зарылся с головой в кухонный шкафчик, не обращая на него внимания. Будто бы не он увёл их сюда под предлогом разговора.  — Что смотришь? — недовольно спросил Кейл, выныривая из-за стола с бумажной упаковкой, пахнущей сладко и вкусно, будто внутри была свежая выпечка. Разумеется, это было невозможно без использования магии.  — Ты хотел о чем-то поговорить? — спросил Чхве Хан как можно безразличнее, не давая эмоциям воли. Он сосредоточил свое внимание на быстрых, изящных руках, которыми Кейл доставал из всевозможных шкафчиков сладости, какие-то в обертке, какие-то без. По последним было видно, что, похоже, кухня была всячески оснащена магическими технологиями, позволяющими сохранить продукты в первозданном виде долгое время.       Кисти рук были покрыты тонкими линиями шрамов, они тянулись дальше по коже до рукава. Чхве Хан был уверен, что и дальше, под дорогой тканью, будут следы его прошлого. Неприятное чувство поднялось в груди. Это определенно был гнев, верно. Никак иначе.  — Нет, — Кейл поставил небольшой кофейник на огонь, что-то засыпал из разных баночек и помешал. — Просто ты намёков не понимаешь. Пришлось уводить тебя так.       Чхве Хан проглотил оскорбление в свою сторону и посмотрел на ближайшее к нему угощение. Это был клубничный рулет; что-то в нем было такое, что всполошило омертвевшие остатки воспоминаний из того далёкого прошлого, которое, казалось, осталось в другой жизни. Чхве Хан помотал головой, отгоняя эту мысль.  — Ну, мне есть что с тобой обсудить, — Чхве Хан посмотрел в ожидании на Кейла. Тот, все ещё не обращая на него ровным счётом никакого внимания, снял кофейник и разлил дымящийся напиток на — удивительно! — две кружки, одну поставив перед мечником.  — Угощайтесь, сэр.       Чхве Хан закатил глаза на подобное обращение. Ему сейчас не было дела до выходок этого избалованного ребёнка, который никак не мог повзрослеть. Он выше этого, так ведь? Чхве Хан хотел верить, что его честь, уже порядком замаранная, не опустится ещё ниже.       Чтобы отвлечься, он вернул внимание на кружку, и для него стало открытием, что там было вовсе не кофе. Горячий шоколад. Как давно он его не пил? Кажется, слишком. В этом мире он ещё его ни разу не встречал — попросту некогда было. Чхве Хан уже даже не особо помнил, каков он на вкус. Однако ничто не мешало узнать вспомнить сейчас. Чхве Хан отхлебнул немного. «Сладко. Хотя чего я ожидал?»       Ну, если он и ожидал чего, так это точно не того, что такой холодный и жестокий снаружи человек, как Кейл, внутри окажется таким ребёнком. Может, не стоило так обходится с ним? «Я ни о чем не сожалею»       Чхве Хан помотал головой. Не нравилось ему то, как эти воспоминания, поднятые только сейчас, двое так легко и быстро расшатали его убеждения. Даже как-то обидно: думал ведь, что чётко на них стоит, а оказалось, что если не упал уже, то хромает на одной ноге как минимум.  — Серьёзно? — спросил Чхве Хан, поднимая взгляд от кружки. Он бы ни за что не подал виду, что скучал по вкусу горячего шоколада.       Но больше по людям, с которыми он его впервые попробовал, по местам, где согревал руки о горячую кружку, по ощущениям и беззаботному смеху. В целом по той жизни, от которой остались лишь смутные образы, полные чувств.       Сейчас, в этом мире, было тяжело и уж точно не до отдыха. Расслабляться нет времени, а если бы и было — категорически нельзя. Войны, теракты, интриги, конфликты — и во всем Чхве Хан даже не просто участвует, находится в самом эпицентре и погружается во всю эту грязь с головой. Он выплывал на поверхность только за глотком затхлого воздуха и обратно уходил в самую пучину. На дно, усыпанное острыми камнями, которые использовал вместо оружия.  — Не помню, чтобы спрашивал твоего мнения. Не нравится — не пей, — Кейл, пожав плечами, взял овсяное печенье и откусил немного. Удовольствие прямо-таки расплылось на его лице. Будто его и не волновало вовсе, кто перед ним сидел и пилил его взглядом. — Что смотришь?  — Думаю, какой же ты ублюдок, — невозмутимо парировал Чхве Хан, отворачиваясь к окну. Он отпил еще немного шоколада в тихой задумчивости.       Было удивительно спокойно и даже… уютно? Будто островок тиши посреди бушующего океана. Как странно, что Чхве Хан нашёл его рядом с человеком, к которому питал неприязнь и презрение. Возможно, это случилось оттого, что чувства уже подостыли, и он не испытывал по отношению к Кейлу практически ничего.  — Сказал ты, — усмехнулся Кейл, но не почувствовал такого уж удовлетворения, съязвив. Но сожалеть уже поздно, да и не ответить было нельзя. «Без разницы. Зато Чхве Хан затих, а ведь что-то хотел сказать. Ну, уж лучше пусть сидит себе тихо, думает, чем выносит мне мозги»

***

 — Виллиам значит, — Альберу удовлетворенно кивнул и махнул рукой кому-то за пределами экрана.  — Ваш ум так же велик, как известно в народе. Этот подданный ни на секунду не сомневался в великолепии Вашего Высочества, — изверг из себя ещё немного гнили Рок Су и все так же внезапно сменил тон на менее уважительный, но все ещё формальный: — Благодарю, что оставили нас без лишних глаз и ушей.  — Что Вы, я бы не посмел дать кому-либо подслушать столь важный разговор, — Альберу натянул лучезарную улыбку и посмотрел на документы на рабочем столе, за которым сидел. Сфера видеосвязи располагалась очень удобно для него: все необходимые бумаги он сам видел прекрасно, однако его собеседник под таким углом не мог ничего подглядеть.  — Боюсь, разговор будет не особо важным и информативным, если Вы так и продолжите откладывать мой вопрос в пользу бессмысленных диалогов, — Рок Су скучающе обвел глазами комнату, как бы подтверждая свои слова, и вернулся взглядом к кронпринцу, вальяжно откинувшись на спинку кресла. — Итак? Чем мог я вам пригодится в ваших планах по уничтожению всего зла и живого в придачу?  — Извините меня, но попрошу не затрагивать эту тему. Говорить о потерях всегда тяжело, — Альберу нахмурился на явный намёк на некомпетентность героев.       Он и сам знал, что смерти есть. Гораздо большие, чем хотелось бы. Знал, что их можно было избежать. Но не смог их предотвратить, не остановил, несмотря на то что искренне любил свое королевство и народ, возлагавший большие надежды на будущего правителя. Власть, вверенная ему, лидеру, в руки, оказалась бесполезна. Альберу не оправдал доверия простых людей, основы королевства, к себе. И он это прекрасно знал.       Знал, потому и вообще ввязался во всю эту грязь, потому дал обещание матери стать великим королём; теперь оно лишь давило и не давало ни шагу сделать назад.  — Если желаете закрыть глаза на жизни других людей, я не смею Вам препятствовать, — Рок Су пожал плечами с лёгкой улыбкой, однако в его глазах все еще горело холодное пламя прямиком из ада. Будто именно он был жнецом, забиравшим души несчастных.  — Я не… Ха… — Альберу лишь вздохнул, поняв, что спорить бесполезно. — Я слышал немного о Вас от Чхве Хана. Однако Вы немного… Отличаетесь.  — О, верно, должно быть, сказались обстоятельства нашего знакомства, — Рок Су ещё шире улыбнулся.  — Вы должны нам помочь, Виллиам, — перешёл к сути Альберу, не имея сил тянуть бессмысленный диалог дальше. Он видел, что Рок Су был готов почти что рассмеяться над ним и его глупостью, но твердо продолжил: — От этого зависит благополучие всей страны, нет, всего континента. Вы наверняка знаете о том, что война в королевстве Вайпер — лишь начало. Фронт стремительно продвигается и в итоге заденет и Вас. Однако с Вашей помощью этого можно избежать. Так говорят боги. Полагаю, им можно доверять в этом вопросе, Вы так не думаете?  — Отнюдь, — Рок Су не подал виду, что оценил такую впечатляющую речь наследного принца. — Боги — те еще ублюдки. Они творят только то, что так или иначе может развлечь их. И, как Вы понимаете, их может забавлять наблюдение за тем, как мы с Вами пытаемся предотвратить конфликт всего континента нашими жалкими силами. В этом королевстве нет ничего. Даже опыта, который оно могло бы получить после стольких-то лет существования. Кучка героев этого не изменит, и уж тем более этого не изменит один единственный человек вроде меня. Если миру всё равно суждено погрязнуть в отчаянии, то я не собираюсь окунаться в него раньше времени.  — Послушайте, Виллиам…  — Нет, это Вы меня послушайте, Ваше Высочество, — перебил Рок Су, на его лице больше не было места фальшиво вежливому выражению и слащавой улыбке. К черту молчаливое смирение, он достаточно терпел выходки богов, играя по их правилам, и вверял судьбу в чужие руки. — Я отказываюсь от Вашего предложения. Я не стану предоставлять Вам помощи, даже если это вдруг будет в моих силах. Независимо от условий. Вынужден Вас оставить. Прощайте. Надеюсь, больше никогда не увидимся.  — По… — наконец-то смог вмешаться в поток возмущения Альберу, но было уже поздно. Голограмма тут же погасла, погружая комнату в тишину. В этой тишине был отчётливо слышен тяжёлый вздох Рок Су.  — Что же мне делать?.. — в таких ситуациях обычно обращались за советом к ближнему, иногда к Господу, пусть даже просто мысленно, зная, что не услышит никто. Однако Рок Су богов, мягко говоря, не любил, а близких у него не было: родителей, которых потерял в раннем детстве, кореец не помнил. Он всегда был один. Ну, возможно, теперь у него наконец был кто-то, кого хотелось защитить всеми силами. «Защитить…»       Похоже, вмешаться все же придётся. Но это вовсе не значило, что Рок Су согласен работать с героями. Это необязательно и даже излишне обременяет. Ему гораздо проще сделать все самому, в тайне. Ничего не делать он не мог, хотя бы ради Кейла, если не для себя, как было раньше.       Раньше.       Раньше Рок Су держался за надежду, что ему будет не так противно и тяжело когда-нибудь в будущем, если потерпеть сейчас. Он не жил, просто волочил свое существование дальше по тропе судьбы, которую ему предлагал кто-то другой, и никогда не выбирал сам. Боялся, что решение окажется неверным, что последствия будут слишком печальными и необратимыми, и вся ответственность ляжет на его плечи. Рок Су ненавидел ответственность, но продолжал брать её на себя. Опять же не ради других, он слишком эгоистичен для этого. Он же ублюдок, правы были окружающие, с презрением смотревшие на него, сироту, который был настолько жалким, что не мог постоять за себя.       Просто потому, что когда он отдавал всего себя, то начинал чувствовать себя нужным в этой жизни хоть кому-нибудь, пусть и из корыстных целей. Просто потому, что иначе он боялся, что окончательно упадет с того обрыва, у которого сидит, свесив ноги в бесконечную пропасть тьмы. «Рок Су, если ты не знаешь, что делать дальше, просто живи. Ради себя, ради нас, ради того, чтобы найти того человека, которым захочется жить»       Мужской голос говорил в его голове с таким теплом, какого Рок Су в жизни своей не помнил. Однако ему показалось, что он знает этого человека, промелькнувшего яркой вспышкой воспоминаний. Этот отрывок будто отвечал на его вопрос. «Ха… Моё сознание и так знает, что мне не от кого узнать ответ, и само предлагает его. Смешно»       Легкая ироничная улыбка льдом застыла на его губах. Рок Су посмотрел в окно, по большей части прикрытое шторами. Они изредка покачивались от ветра, впуская больше света в полумрак комнаты. В темноте едва ли можно было различить лица, так что он мог не бояться столкновений на улице с кем-либо, даже если Альберу окажется достаточно умен, чтобы записать их разговор. А затем наверняка распространить фотографию черноволосого подростка, приложив записку с предложением круглой суммы в качестве награждения за поимку «дорогого брата героя».       Случись бы что-то подобное, Рок Су потерял бы пути отступления. Ему оставалось бы лишь сдаться Альберу и принять предложение. У Рок Су, возможно, даже получилось бы вытрясти условия получше, но золотая клетка в обмен на серебряную свободу того не стоила. Не тогда, когда к свободе прилагалась свобода душевная, когда ты так высоко летишь над миром, тебе так легко, и всё так незначительно…       Горько и как-то даже терпко усмехнувшись, Рок Су, как обычно, покачал головой, чтобы прогнать навязчивые мысли. Они преследовали его всегда и везде, позволяя вздохнуть лишь тогда, когда он изнурял себя до такой степени, что не было сил даже прислушиваться к творящемуся внутри беспределу. Рок Су встал с дивана, который уже больше не казался таким же мягким и удобным, как раньше. Из кухни какое-то время слышались голоса Кейла и Чхве Хана, но сейчас они стихли, заставляя даже слегка любопытствовать о содержании разговора.       Когда Рок Су едва сделал шаг за порог комнаты, два тяжелых взгляда поднялись на него. Кейл тут же улыбнулся, поняв, что это, естественно, хён, и облегченно выдохнул, вскакивая со своего места.  — Я заварил твой любимый чай, пока ждал тебя, садись.       Рок Су еще не совсем перенастроился на быстрый темп с вежливо-тягучего, светского, но его уже усадили за стол и поставили перед ним чашку ройбоса и несколько блюдец со сладостями.  — Спасибо, — коротко поблагодарил Рок Су, решив тактично проигнорировать повисшую в воздухе атмосферу неловкости, будто что-то в тишине и мнимом спокойствии было неправильным: то ли действующие лица, то ли взаимоотношения между ними, то ли всё сразу. Кореец считал лишним сейчас давить и допрашивать, если эти несносные дети захотят — сами расскажут.  — Вы… договорились? — осторожно спросил Чхве Хан, и Рок Су только тогда посмотрел на него: все его внимание будто намеренно занимал Кейл.  — Можно и так сказать, — уклончиво ответил кореец, смотря прямо в черные бездны напротив. У него глаза были не такими, больше похожими на те, что присущи этому миру, на те, какие были у Кейла.       Правда, оттенками их глаза отличались: у Рок Су они были ржавыми, тусклыми, такими, за какие и взгляд едва ли зацепится. У бывшего аристократа же даже глаза стоили его необъятной, израненной и оттого по-особому красивой, гранатово-кровавой души. Цвета мускатного ореха с рубиновым отливом, они при определенном освещении загорались красным. Иногда как дорогое вино, иногда как пламя в камине, иногда как кровь.  — В любом случае ты можешь быть свободен. Если Его Высочеству и придется насчет чего-то со мной связаться, то у меня есть сфера видеосвязи, — заверил Рок Су. В противовес своим словам, он думал о том, что не поднимет трубку ни под каким предлогом, даже под лезвием меча.  — Мм… Я тогда, наверное, пойду… — очень неуверенно промямлил Чхве Хан, будто желая, чтобы его кто-то прервал и дал предлог оставаться. Даже если Рок Су и уловил это его желание, то успешно проигнорировал.  — Я провожу, — вызвался Кейл, и Рок Су молча кивнул, так как был не сильно против, да и вставать и куда-то идти ему не хотелось.

***

      Кейл, откровенно говоря, был недоволен хотя бы самим присутствием Чхве Хана рядом, потому что при одном виде героя у него загорались предыдущие, почти успешно подавленные и забытые эмоции. Они неприятно жгли его высохшую душу. Но Кейл не винил Рок Су: Чхве Хан сам пришел к их дверям, и у него не оставалось иного выбора, кроме как впустить его. Иначе они могли бы огрести серьезных проблем вроде обвинения в сопротивлении короне.       Повод, конечно, был бы очень раздутый и того не стоящий, но под этим предлогом в качестве наказания наследный принц мог превратить Рок Су в личного пса, который бы выполнял все его приказы. Другие варианты: заключение или баснословный штраф — привлекали не больше. Разумеется, сам бы Рок Су легко сбежал, наплевав на какой-то там закон, но кое-что держало его здесь. Кейл прекрасно понимал, что все это из-за него.       Кейл был уверен, что сейчас испытывал раздражение, смотря на отстраненного Чхве Хана. Тот, в свою очередь, намеренно его игнорировал. Кейл был готов признать, что плохо разбирался в своих чувствах. Бывший аристократ — еще со времен, когда у его титула отсутствовала приставка «бывший» — прекрасно понимал, как притвориться нормальным человеком, притвориться, что что-то чувствует, что ему не наплевать, что он не мертв внутри.       В конце концов, Кейл запутался, действительно ли это то, что он чувствует, или это то, что он должен был сейчас чувствовать. Но ведь что-то настолько ясное, как раздражение, можно было различить?       С самого детства это чувство преследовало его, став одним из самых близких спутников.       Раздражали сочувствующие взгляды незнающих и на самом деле ничего не чувствующих незнакомцев. Если что-то внутри них и шевелилось, то только потому, что им с детства твердили, что нужно жалеть таких, как он. Жалеть тех, кто слабее. Кейл заставил эти взгляды сменится холодными, полными презрения и страха, заставил людей отворачиваться при одном его виде.       Раздражало то, что он, и так ненавидя само присутствие в этом мире, должен был питаться какой-то дрянью, сидеть на жестком стуле и спать на неудобной кровати. Сон был единственным, что хоть как-то помогало забыться, пока не начались кошмары. Тогда Кейл задергивал балдахин и просто целый день валялся в постели, закрываясь от всего мира.       Раздражала работа и то, что на него возлагали надежды, что он станет следующим графом. Кейла никто не спрашивал, хочет ли он такой ответственности, хочет ли он всего этого. Но тогда ещё полноправный наследник всё же ответил на этот вопрос, проигнорировав, что его вообще-то и не задавали. Ответил в своей манере, какую к тому моменту уже начинали узнавать: бурно, ярко, с истерикой и криками.       Это всё действительно раздражало, и Кейл не стеснялся высказывать свое раздражение. Благодаря этому его существование стало хотя бы физически комфортным. Про душевный покой Кейл и не заикался — не знал такого, забыл.       Его раздражало то, что он видел в зеркале. Утонченные, аристократические черты лица. Длинные, пышные ресницы. Стройное тело с изящным рельефом костей, затянутым в белоснежную, полупрозрачную, нежную кожу. Шёлковые, струящиеся алые волосы. Весь этот облик, излишне идеальный, правильный, ухоженный, хотелось с себя содрать до мяса, когда уже будет его не узнать. Но с этим Кейл поделать ничего не мог: его внешность, эта противная оболочка, была последним, что хоть как-то напоминало ему мать и размытые образы детского, чистого и солнечного счастья. Он больше всего боялся потерять ее образ в этой бездонной пропасти, куда уже случайно уронил смысл. Смысл вставать по утрам, смысл что-то делать, смысл поддерживать свое существование.  — Надеюсь, ты больше никогда даже не подумаешь явиться на порог этой кофейни, — сказал Кейл, когда их с Чхве Ханом разделял порог, равно как и с утра. И даже облака так же подернулись золотом от застывшего у горизонта солнца.  — Как будто мне так хочется снова увидеть тебя, — Чхве Хан закатил глаза, и Кейл, ничего на это не говоря, захлопнул перед ним дверь.  — Достал, — прошипел бывший аристократ сквозь зубы и направился обратно на кухню.

***

      Весь следующий день кофейня работала как обычно. У входа редких посетителей встречал черноволосый юноша, он же принимал заказы и разносил еду. Казалось, молодой парень лет двадцати, может, даже младше, работал в одиночку на своего босса. Тот наверняка считал, что его вполне достаточно для такого маленького, непопулярного заведения. Никто и не подозревал, что этот юноша ни черта уже не юноша и что он сам себе босс.       Впрочем, непопулярным оно было лишь на вид: на самом деле через черный ход туда часто захаживали люди, скрывающие лица за капюшонами, но в то же время в не особо выделяющейся одежде. В этот день их было даже больше обычного.       Кейл, целиком закутанный в бесформенную мантию, принял группу людей, которые молча последовали за ним, явно осведомленные о тонкостях информационной гильдии. Он провел их в небольшую комнату на втором этаже, обставленную максимально просто: было только необходимое, но и пустых мест в глаза не бросалось.       Два дивана из бежевой кожи напротив друг друга, разделенные столом на длинных ножках, в углу книжная полка, по большей части занятая романами и легкими произведениями, причудливое растение в расписном глиняном горшке. Свет проникал через большое тонированное магией окно, но на столе, рядом с серебряным колокольчиком, также стояла незажженная восковая свеча. Тишина осела в воздухе, не слышались даже голоса снизу, где располагался зал обычной кофейни. В комнате было довольно прохладно благодаря расположению на северной стороне дома и кондиционеру.       Гости расселись по диванчикам и устремили свои взгляды на Кейла. Тот даже не вздрогнул, как это было в первый раз, когда Рок Су настоял на его присутствии на одной такой встрече. Кейл посмотрел на них максимально холодно и как бы свысока, после чего развернулся и молча вышел, даже не оборачиваясь. Всё выглядело максимально пафосно, прямо как любили такие ублюдки.       Как только дверь захлопнулась за его спиной, Кейл нервно выдохнул. Он давно привык к пристальным взглядам, с легкостью окунаясь в не самое приятное внимание окружающих. Еще когда был известен как бесполезный первенец графа и ступенька на пути восхождения Басена, недавно назначенного приемника. Однако как тогда, так и сейчас, попытки избавиться от этой слабости оказались тщетны, Кейл поддавался бесполезной дрожи потом, в ничуть не гордом, жалком, скомканном и холодном одиночестве.       Он не боялся их. Он боялся себя. Того, как искусно у него это всё получалось, того, что он потерял правду. Боялся нового «я», вытеснявшего настоящее с каждым днем все больше. Боялся его безумных действий, едких ухмылок, шипящей и бурлящей кислоты, которую оно в словах высвобождало из внутренних оков, облегчая боль в сердце. Правда, пустота, появляющаяся вместо неё, была куда страшнее. И Кейл заполнял её алкоголем, заливал свой страх, чтобы тот задохнулся под толщей густого болота безысходности.       Чтобы отвлечься и немного успокоиться, — чтобы хотя бы можно было идти, чему препятствовала дрожь в коленях, — Кейл посмотрел в окно на лестничном пролёте. За ним все было мирно, тихо, мертвенно спокойно, будто время остановилось. Палило стоящее в зените солнце, иногда мимо быстро пролетали по своим делам птицы, изредка по стеклу царапала тонкая веточка дерева, усыпанная мелкими белыми цветами и свеже-зелёными листьями.       Это действительно помогло. Дрожь откатила, и страх отпустил воротник рубашки из своих цепких, костлявых рук, давая вздохнуть свободно и судорожно. Кейл почувствовал, что может идти. И то, что он задержался, совершенно не встало бы ребром: задержка лишь помучает гостей напряжением, и диктовать свои условия будет проще. К тому же они явно не заскучают: в комнате книги были не просто так.  — Хён, — произнес тихо Кейл в устройство связи, отойдя в скрытую маленькую каморку, чтобы его точно никто не подслушал, и сняв капюшон. Его голос раздался в подобии крохотного наушника в левом ухе Рок Су. — Пришли. Пятеро. Минимум двое из группы хорошо вооружены. Один маг. Активированное устройство связи у него. Они, похоже, на звонке со своим боссом.  — Понял, — Рок Су как бы невзначай поправил прядь волос у уха и дежурно улыбнулся посетителю. Делая вид, что сказал это ему, кореец уже продолжил действительно о заказе. Кейл отключился, принимая такой ответ и то, что его хён, вероятно, придет нескоро, так как ещё есть клиенты. — Говорите, возьмете с собой…       Кейл до конца рабочего времени кофейни просидел за романом; подсадил на легкую литературу с вбитой ему в голову классики бывшего аристократа Рок Су, часто сидящий вечерами за какой-нибудь книгой. Им была выделена отдельная полка в гостиной. Когда Кейл услышал шум воды в ванной за стенкой, то моментально вскочил с насиженного места, захватив мантию, оставленную на спинке соседнего кресла.  — Ты сегодня дольше обычного, — отметил он с максимально спокойным выражением лица, оперевшись на дверной косяк. Рок Су, мывший в раковине руки после смены, — он был довольно чистоплотным — усмехнулся и покачал головой, слегка улыбаясь и прикрыв глаза. Кейл знал эту его раздражённую улыбку.  — Неприятный клиент, — кореец вытер руки полотенцем и глянул на себя в зеркало. — Как там наши гости?  — Не звали, — Рок Су удивленно приподнял одну бровь, что было видно в зеркале над умывальником. Кейл продолжил, презрительно фыркнув: — Видимо, это ниже их достоинства.  — Ну, разберёмся, — вздохнул кореец и нацепил дежурную улыбку.

***

      Всё прошло до странного гладко. Гости не стали возмущаться долгим ожиданием, да и информация нужна была лишь основная, о графстве Хенитьюз и прилежащих территориях. Просто сборник всего легального: от официальных, доступных всем и каждому документов до мельчайших слухов. Кейл стойко подпирал дверь, не выдавая своего причастия к этой теме.       В обмен на небольшой чемоданчик, туго набитый деньгами, Рок Су передал увесистую папку листов бумаги с плотными строчками магически выведенного текста и откланялся. Кейл, оставшийся один на один с гостями, посмотрел сначала на дверь, потом на посетителей и пригласил их на выход. Они дошли до двери, когда главный из группы повернулся к своему сопровождающему и протянул кисть, покрытую старыми, почти зажившими ожогами, для рукопожатия. Кейл знал об этой «проверке доверия» и протянул ладонь, предусмотрительно закрытую тканью перчатки, в ответ.       Тут случилось неожиданное: глава группы резко потянул Кейла за руку на себя. Тот едва ли успел дернуться в акте сопротивления, как почувствовал острую боль в боку.  — Сука!.. — он вырвался из цепкой хватки нападавшего - грязные, желтые ногти последнего врезались в шелковую ткань и поцарапали белую кожу под ней - и инстинктивно сделал шаг назад. Кейл схватился за место, куда пришелся удар, и нащупал там ручку ножа. — Хен!       Но звать не было необходимости: кореец уже появился на шум с обнаженным мечом. Лезвие зловеще сверкнуло в свет магических свечей на люстре.  — Черт, — ругнулся Рок Су. Его меч рассек воздух до ближайшего из быстро переформировавшейся группы. Но в последний момент он наткнулся на сопротивление в виде кинжала, очевидно, парного. В тот же момент кореец краем глаза уловил движение сбоку.       Рок Су был сильно ограничен: в таком маленьком пространстве, как прихожая, было сложно даже развернуться, число нападавших мешало сосредоточиться на каждом, а также он не мог расправиться с ними из-за того, что боялся задеть Кейла.       Последний же тоже заметил то, как дернулся человек сзади главаря. Он довольно хорошо заострил взгляд, следя за редкими тренировками Рок Су. Но все же тело у него было слабоватым. В следующую секунду Кейл уже поставил блок ножом, вытащенным из бока, который он теперь зажимал свободной рукой. Направленный на него меч соскользнул в сторону и проломил стену, высвобождая вложенную в него разрушительную силу.       На секунду отвлекшись на шум за спиной, где находился самый ценный в его жизни человек, Рок Су пропустил, как маг достал из рукава пятицветный свиток телепортации.       Всё случилось в считанные секунды.       Главарь бросил кинжал.       Люстра с грохотом полетела вниз.       Напавший на Кейла мечник быстро отскочил назад к своей группе, и круг телепортации загорелся под ним.       Свет залил комнату, и когда он погас, никого уже не было.       Лишь багровая кровь капнула с кончика меча Рок Су с тихим всхлипом алой лужицы. На пол упала кисть руки, покрытая старыми, почти зажившими ожогами, с грязными, желтыми ногтями.       Кейл перевел пустой взгляд с отрезанной конечности на хёна и вздрогнул, увидев его глаза. Возможно, впервые в жизни они стали напоминать его, цвета крови. В них не было дна, оно терялось в мгле ненависти и слепого гнева. Рок Су сделал глубокий вдох, успокаивая накатывающее послевкусие волнения. Он убрал меч в ножны и обернулся на Кейла. На его лице, как и обычно, была натянута маска равнодушия, однако сквозь её трещины отчетливо просачивалась усталость и легкая отчаянная растерянность. Кейл, сглотнув, хотел было улыбнуться и сказать, что всё в порядке и его почти не задело, когда пошатнулся.       Резко закружилась голова.       Сердце совершило кульбит и забилось о ребра в бешеном темпе.       Ноги ослабли, больше не выдерживая его веса, и Кейл упал, в последний момент подхваченный чужими шершавыми руками.       Сознание поплыло.  — Ублюдок, не смей умирать, — Кейл все же выдавил из себя улыбку, услышав уже успевшее стать непривычным обращение. Но оно всё ещё как нельзя кстати подходило ему.       В глазах человека, склонившегося над ним, Кейл видел горькое, жгучее отчаяние. Оно напоминало ему то долгое десятилетие, которое он провел в беспробудном кошмаре, прерывающемся провалами темно-фиолетовых пятен.  — Слышишь, блять?! Не смей умирать!..       Магический огонь со свечей на люстре перекинулся на сухие доски, кольцом охватывая узкий коридор. Стало очень жарко. Вдруг Кейл почувствовал влажную прохладу на щеке, приятно убаюкивающую сознание. Блестящая алым дорожка осталась на щеке Рок Су, как бы он ни старался сдержать слёзы.       Кажется, это был первый раз, когда Кейл видел хёна в таком состоянии.