Начать с чистого листа

      Басен, неся на руках серебряный поднос с обедом, забранный с кухни, шёл по удушающе длинному коридору; в гробовой тишине его шаги отдавались эхом. В углах поселился полумрак, разгоняемый лишь напряжённым острым взглядом, в страхе вглядывающимся в любые очертания. Стены и высокий потолок давили так, будто коридор сузился до размеров собачьей будки. Остановившись перед высокой дверью, Басен постучал в неё. — Отец, простите за беспокойство, но Вы вновь не появились на обеде, поэтому я решил принести Вам еду в кабинет. Разрешите войти? — заговорил он в стенку, но, не услышав ответа и вообще какого-либо шевеления внутри, заглянул в комнату без разрешения и тут же закашлялся от сильного запаха перегара.       Дерус, покрасневший и немного опухший, дремал на рабочем столе, сложив руки под голову вместо подушки. На полу стояло несколько пустых бутылок из-под вина, а перед графом лежала помятая, покоробившаяся от слез бумага с карандашным наброском, на котором с трудом — линии размылись, а на месте лица была потертость, будто художник множество раз пытался перерисовать это место, в итоге перечеркнутая и залитая кляксой из опрокинутой чернильницы, — различался профиль Джур, его бывшей супруги. Листы с ней хаотично покрывали весь стол.       Басен, не решившись разбудить отца, поставил поднос на шкаф рядом, взял один из лежащих сверху портретов почившей графини и поближе рассмотрел его. Казалось, будто это нарисовал человек в глубоком отчаянии и, возможно, слегка сумасшедший. На самом деле Басен никогда не видел Джур даже на картинах — ни одной не висело в коридорах или комнатах.       Вернее, видел, но лишь однажды. В раннем детстве, ещё плохо ориентируясь в поместье, он забрёл случайно в комнату на одном из верхних этажей. Бархатные шторы плотно закрывали окна, не пропуская света; кровать идеально заправлена, без единой складки на покрывале; на рабочем столе стояла аккуратная стопка каких-то бумаг, слегка пожелтевших от старости, и на нем же горела магическая свеча, плохо разгоняя мрак.       Внутри хоть все и практически блестело от чистоты, но выглядело нетронутым, будто время остановилось в каком-то важном моменте и никак не хотело идти вперёд. Было видно, что кто бы это ни был, он старался сохранить атмосферу тихого, безмятежного вечера, но вышло скорее жутко и слишком тяжко, будто кто-то умер в этой комнате.       Подойдя ближе к рабочему столу, Басен увидел миниатюрную картину в деревянной с золотыми вставками рамке. Это была обычная счастливая семья: молодой мужчина расположился на кресле и с легкой улыбкой смотрел не на зрителя, а на присевшую на подлокотник девушку с ярко-алыми волосами; она держала на руках малыша лет трех, точь-в-точь похожего на неё. «Молодой Мастер Басен, — позвал его тогда Рон, появившийся из ниоткуда. Басен вздрогнул от неожиданности и стал торопливо оправдываться, говоря что-то несвязное, но дворецкий его прервал, холодно улыбнувшись: — Вы, должно быть, потерялись. Позвольте мне провести Вас до Вашей спальни» — и Басену оставалось лишь согласно кивнуть и уйти прочь из этой странной, жуткой комнаты, куда больше ни разу не смел заходить, а после о ней и вовсе забыл. Он тогда был ещё слишком маленьким, чтобы что-то понять.       Даже сейчас, спустя столько лет, Басен все же смог узнать бывшую графиню на рисунках отца. Уж слишком женщина походила на Кейла, вернее, наоборот, Кейл был её точной копией. Возможно, именно поэтому лицо было зарисовано. Дерус не мог вспомнить слегка игривого, полного любви взгляда Джур: она заменила свой образ в памяти оставленной после себя копией, единственным сыном, который никогда не смотрел на графа так же нежно.       От неприятных воспоминаний о прошлом — и не менее тяжелых мыслей о пропавшем без вести брате и его погибшей матери — Басен помрачнел и нахмурился. Сложив лист с портретом Джур несколько раз, он спрятал его во внутреннем кармане — сам не зная зачем — и открыл окно, впуская свежий воздух в комнату. Ветер растрепал его волосы и разворошил бумаги, несколько из них слетели со стола, и Басен едва ли успел их поймать. Это оказались отчёты от группы, прочесывающей близлежащие территории.       Все посланные экспедиции по поиску Кейла обрушились крахом — он не оставил после себя ни следа, по крайней мере, не в округе Вестерна. Но пройдут месяцы, прежде чем удастся проверить всё графство, ведь даже просто путь на карете с хорошими лошадьми из центра до окраин занимает около недели. За это время с Кейлом могло случится что угодно, и именно факт того, что тот мог уже давно быть мёртв и они ищут труп, должно быть, погрузил Деруса в такое состояние. Он снова потерял члена семьи, как это случилось порядка двенадцати лет назад, и наверняка корил себя за повторение ошибки вдвойне.       Басен сглотнул подступивший к горлу ком и покачал головой. Утрата близких — непостижимая боль для тех, с кем этого не случалось. Юноша и сам рос без отца, но его не терял — он ничего о нем не знал, а Виолан всегда обходила эту тему. С тех пор как они вошли в семью Хенитьюз, это стало их своеобразным табу, закрытым внутри на семь замков; так же, как негласно запрещалось говорить о почившей графине.       На глазах у Басена скрепились в единое целое два человека, страдавших от потери любимого и понимающих друг друга, как никто другой. Сейчас же это «единое целое» разваливалось, разрывалось лапами безвыходной скорби. Она нещадно раздирала пополам и Басена с его ещё совсем маленькой сестренкой Лили. Самым ужасным было то, что он ничего с этим не мог поделать, только молчаливо наблюдать, как разрушается его семья. — Надеюсь, Вы поправитесь, отец, — прошептал в тишину кабинета Басен, отвернувшись и подойдя к двери. — До завтра.

***

      Рок Су смотрел на бледное лицо Кейла, сжав кулаки. Юноша, бледный почти мертвенно, лежал неподвижно, почти сливаясь по цвету с простынями. Лишь то, что его грудь поднималась и опускалась, говорило о не покинувшей тело жизни. Вокруг царила недопустимая антисанитария, классическая для таких гостиниц, как эта: не очень дорогих, но и не очень хороших. Хотя тогда Рок Су не задумывался ни о чем.       Первым защекотал нос густой, железный запах, а после он сам ворвался в двери заведения, почти выбив их. Уставшего и почти безумного, с Кейлом на спине, замотанным во все тот же плащ, начавший темнеть от крови, Рок Су наверняка не приняли бы в приличной гостинице. Однако хватило всего удвоить оплату, чтобы владелец этого заведения сам провел их до лучшей комнаты и клялся всем чем угодно, что не скажет и слова о случившемся. К счастью, никого больше рядом не оказалось, все комнаты были совершенно пусты, без лишних свидетелей.       Рок Су сжал бессильно кулаки, вглядываясь в лицо Кейла, выискивая и преследуя остатки жизни. Взгляд предательски опустился на сумку, отброшенную в спешке на пол вместе с остальными вещами, которые он успел вынести из горящего дома. Да, кореец знал, что нужно делать, знал, что это единственный вариант, но… Как всегда, сомневался, ведь он чертов эгоист. Рука сама собой потянулась к сумке, палец в сомнениях погладил подушечкой мягкую кожу. «Должен же быть другой выход…»       Хвалёный ум, который всегда отмечали жители деревни, никак не хотел работать, безвыходно крутясь вокруг одной мысли. У наследного принца наверняка есть доступ к лучшим зельям и докторам, новейшим разработкам, ещё не вышедшим в свет… — Черт вас подери, — выругался Рок Су, хватая устройство связи и нажимая зелёную кнопку, прежде чем сомнения накинутся на него. Что-то внутри упало. Сфера пискнула и загорелась, тут же высвечивая лицо Альберу. — Ваше Высочество. — Добрый вечер?.. — неуверенно, будто не совсем веря своим глазам или считая все крайне реалистичным сном, спросил кронпринц, чей вид оставлял желать лучшего. Несмотря на то что это явно читалось по его лицу, он все равно ответил моментально, схватившись за любую надежду. Что ж, Рок Су точно так же отчаянно тянулся к любому свету с обратной стороны, и их руки соприкоснулись. Теперь им оставалось лишь тянуть друг друга вниз, топить, чтобы самим выбраться наверх.       Кореец сжал в кулаке за спиной буквально копию такого же устройства, через которое он разговаривал с Альберу. Над сферой с лёгкими помехами высвечивалось сосредоточенное лицо женщины средних лет; она молчала, поджав губы и занеся перо над бумагой небольшой записной книжки. — Я хотел бы обсудить Ваше предложение о сотрудничестве.

***

      Рубашка валялась на кровати, а сам Кейл уселся на стуле, откинувшись безмятежно на спинку. Он был ужасающе здоров, будто ничего и не случилось вовсе. Совершенно. Не осталось даже шрамов, паутиной лежавших на белоснежной коже и не покрывавших, наверное, только лицо, закрываемое во время избиения руками. Не осталось страха смерти в глазах Рок Су и ужасного оттенка в спокойном выражении лица Кейла.       Рядом с ним, на комоде, были разложены пестрые склянки, расчески, кисточки, пиалушки, ножницы; на полу стоял таз с мутной водой. Рок Су склонился над головой бывшего Кейла и старательно намазывал краску ему на волосы. Некоторые прядки, не успевшие приобрести густо-черный цвет, пестрели ярко-алым, будто прощаясь. Кейл чихнул и скривился. — Может, не стоит… — от этих сомнений бывший аристократ лишь сильнее поморщился. Его хён стал слишком заботливым. Не то чтобы Кейл не понимал причину этого. В конце концов он не умер лишь благодаря счастливой случайности — наличию у наследного принца Древней силы, удивительной редкости штуки. Так что то, что она оказалась в такой момент у него, имела исцеляющее свойство и Альберу согласился её раскрыть и использовать… Все это было не что иное, как настоящее чудо, сотворенное руками почти потерявших надежду людей. — Надо, — твердо настоял Кейл и, откинув голову назад, смерил недовольным взглядом Рок Су. Тот вздохнул и обратно наклонил его голову руками в когда-то белых перчатках, испачканных в стойкой, несмываемой краске, по крайней мере, так обещал продавец, за которую пришлось отвалить целый мешочек медных монет. Впрочем, если он соврал, Рок Су был готов его из-под земли достать.       Они находились в выделенной кронпринцем столичном поместье, близко к комплексу королевских дворцов и главной площади. Все комнаты были обставлены максимально дорого, со всеми удобствами и излишествами, доступными лишь настоящим богачам. Рок Су и сам сколотил приличное состояние на информационной гильдии, обустроенной в кафе, — оно тоже приносило доход, но не основной, а лишь малую долю, — однако кореец не считал нужной подобную роскошь, как, например, отдельный погреб для вина или целых три гостиных. Но не ему жаловаться на нещадные расходы, и он не имел ничего против полного наслаждения предоставленным комфортом. — Это даже хорошо, что случился пожар, — беззаботно сказал Кейл, Рок Су же на секунду замер, а затем продолжил наносить краску. Он слегка нахмурил брови, даже понимая, почему бывший аристократ говорит нечто подобное. — Очень вовремя. — Это верно, но могло обойтись и лучше, — Рок Су оглядел проделанную работу и кивнул самому себе. — Пятнадцать минут сидеть тебе с этой жижей на волосах. — Я тебе уже много раз говорил, что магические артефакты легко сбиваются и теряются, так что это — единственный вариант, — как-то слишком довольно произнёс Кейл. Ну, он даже не думал скрывать, что ему нравится новый цвет волос, идеально похожий на цвет волос Рок Су.       На самом деле рынок изобиловал чёрной краской. Это было связано с растущей популярностью одного конкретного мечника. Естественно, что люди хотели быть похожи на знаменитого героя. По той же причине взлетели ввысь продажи мечей из темных металлов, напоминавших ауру мастера меча. Кейл на это внимания старательно не обращал, совсем по-детски закрывая глаза на бесчисленные прилавки, пестрящие товарами «героев», и на то, что, возможно, там скоро появятся новые, соответствующие им элементы. — Я тут подумал о тех ублюдках, — задумчиво протянул Рок Су, и Кейл насторожился, вытянул спину по струнке и повернулся лицом к хёну. — Они ведь намеренно напали именно на тебя. И нужна была им информация о графстве Хенитьюз. Хотя это ублюдки могли просто проверять твою реакцию. Что-то здесь не чисто... Слушай, а ты раньше случайно не встречал никого похожего на них?       Кейл покачал головой. Да, он видел многих сволочей в барах и ввязывался во многие конфликты — по большей части односторонние и сразу прекращающиеся при его приближении, — но точно не видел никого похожего. Рок Су в задумчивости пустился в размышления, уходя всё глубже в свои мысли: — Странно. Может, это как-то связанно с Дерутом? Вряд ли. О нынешней графине и её ребенке ничего глобального тоже не было слышно до того, как они вошли в семью Хенитьюз. Разумеется, можно что-то да найти; слышал, Виолан раньше возглавляла торговую гильдию. Но о них не говорили в таких масштабах, чтобы какая-то преступная организация ими заинтересовалась. Да и не те они люди, чтобы перейти дорогу кому-то такому, а люди, с которыми мы имеем дело, выглядят достаточно внушительно, чтобы не показывать себя из-за какой-то мелочи. А может, дело в предыдущей графине?.. — заметив, как Кейл вздрогнул и закусил изнутри губы, отведя взгляд, Рок Су замолчал на секунду, после чего поправил себя: — Ладно, согласен, мой просчёт. Прости. Я просто рассматривал все варианты как возможные.       Повисла осторожная тишина, когда каждый задумался о своем, но одинаково тяжёлом. Её прервал внезапный вопрос Кейла в пустоту; он, казалось, спросил и себя, и Рок Су, и стену, что в какой-то момент стала смотреть на него в ответ, и в то же время никого: — И что дальше?.. — Мы связаны по ногам и рукам чёртовыми ниточками интриг героев, — после некоторого молчания ответил с досадой Рок Су, как единственный, кто действительно мог что-то сказать. — Нам остаётся только ждать и не двигаться по собственной инициативе, беречь силы. Спросят информацию — выдадим ровно столько, сколько спросили; скажут — пойдём в бой. Выбора, в общем-то, и нет. Но если не спросят и не скажут, то и нечего лишний раз этим ублюдкам угождать. По контракту два года, по факту терпеть — месяца четыре, а там и поймут, что выбрали бесполезных союзников. Нам просто нужно помочь им это увидеть как можно быстрее, не так ли?       На губах Рок Су расползлась хитрая ухмылка, идентично отзеркаленная Кейлом. — Что ты, хён! Как ты можешь такое говорить? Мы ведь будем стараться изо всех сил.

***

      Альберу посмотрел на собравшихся по его же просьбе «Ким Сунана», Ким Рок Су — так на самом деле звали "Виллиама", как вскрылось во время заключения сделки, — и Чхве Хана, занявших диваны слева и справа от него. Черт возьми, теперь к их клану подростков-корейцев — по крайней мере, так назвал свою нацию последний — с диковинной внешностью и именами присоединился ещё один человек. И как их прикажете различать? Кронпринц обречённо вздохнул, чувствуя подступающую головную боль. Она преследовала его ещё с момента заключения сделки на, вроде бы, очевидно выгодных ему условиях. Возможно, дело было именно в том, что проявил инициативу заключения договора сам Ким Рок Су, ранее выразивший резкое несогласие. — Значит, теперь тебя зовут Ким Сунан?.. — наверное, в сотый раз спросил он, и Кейл кивнул. — И ты, по легенде, брат Ким Рок Су… Понятно… «То есть ничего не понятно, это же полный абсурд, но допустим. Это уже проблемы будущего меня» — Вас представят на балу в честь праздника урожая, — перешёл на более комфортную для себя тему Альберу, увереннее и свободнее улыбнувшись. — Через три месяца? Насколько же урезана королевская казна? — скептически поднял бровь Ким Рок Су, и кронпринц принял напускной виноватый вид. — Порядком. Как Вы знаете, в войну Виппера и Джунглей также вступила Империя, и мы не сможем долго оставаться в стороне, — Альберу закинул ногу на ногу и сложил руки на бедре, мягко улыбнувшись краешками губ. — Вы за кого нас принимаете? — Кейл, развалившийся чуть позади на кресле, согласно фыркнул и взял ещё одно печенье из вазочки на столе. — Это общеизвестная крупномасштабная политика, просто во мне все же таились надежды на Роан. Однако я, похоже, переоценил силы самого старого королевства. На мудрость войско и власть не поменять, да? — Ким Рок Су многозначительно улыбнулся. Что Вы хотите от людей, обладающих лишь малой информацией, но не силой, многоуважаемый кронпринц? На что Вы так бездумно тратите свои ресурсы, если их и так в обрез и туже?       Все эти вопросы остались неозвученными, сверкающие в ржаво-красных глазах; но Альберу даже так понял укор в свою сторону, достаточно очевидный для погрязшего в дворцовых интригах человека. Он выстроил свое выживание на шатком фундаменте переплетений слов, взглядов и жестов, было бы просто стыдно для него не распознать проведенную аналогию. Альберу сделал глубокий вдох и натянул дрогнувшую улыбку обратно. — Сила и власть без мудрого правителя пропадут впустую. Глупость — самый страшный порок человека, — Рок Су вздохнул и взял печенье прямо из рук Кейла, и последний возмущённо посмотрел на него, а потом на стоявшую совсем рядом вазочку с точно такими же сладостями. Кореец усмехнулся и откусил немного, даже, кажется, не слушая сладкие речи кронпринца. У Альберу задергался глаз от такого хамства, но он стойко продолжал улыбаться. — Вы, видимо, голодны. Так некультурно с моей стороны не осведомиться о желаниях дорогих гостей. Стоит ли нам тогда переместиться в столовую? Королевские повара — мастера своего дела, они приготовят блюда с учётом ваших предпочтений. «Как будто мы не осознаем своего бескультурия, — Кейл взял новое печенье, пристально следя за тем, чтобы его снова не выхватил Рок Су. — И в каком это месте мы дорогие гости, хочется спросить» — Пожалуй, было бы неплохо, — Рок Су, улыбнувшись так, словно выиграл в словесной битве великих умов, — почему словно? — направился к двери. Альберу вздохнул, глядя ему в спину. «Эти двое сводят меня с ума»       Наверное, на самом деле он уже давно был не в своем уме, раз продолжал пытаться, хотя сам давно понял, что это глупо. Понял даже раньше, чем ему перестали бояться на это открыто указывать дворяне на собраниях, желавшие выделиться перед главой своей фракции. Но все равно продолжал идти вперед по тонкой золотой ниточке, даже не видя за всем мраком и ложью искренней цели. — Рок Су, — позвал как можно тише Кейл, и названный обернулся. Они вдвоём шли перед Чхве Ханом, замыкающим строй, и немного позади ведущего их Альберу, так как официально никак не могли знать дороги. Хотя это не отменяло того факта, что Рок Су заранее выпытал схему всех королевских дворцов, выучил, — но на всякий случай носил с собой — и хорошо ориентировался в, казалось бы, новом пространстве. — Я выгляжу старше тебя уже сейчас, и ты не меняешься, пока я взрослею, — на лице Кейла появилась хитрая улыбка. — Значит ли это, что теперь ты должен звать меня хёном? — Шкет мелкий, не дорос ещё, — улыбнувшись, Рок Су дал Кейлу лёгкий подзатыльник, и тот поморщился, но в его глазах плясали довольные смешинки. Эта перепалка ведь попросту была не всерьёз и помогала расслабиться, подобрать остатки энергии со дна души и идти дальше. — Ты всегда будешь моим младшим.       Альберу обернулся на возню сзади. Двое названых братьев о чем-то друг на друга шипели, но вскоре их несогласие сменилось приглушенным смехом. Кронпринц поджал губы. У него ни с кем не было и не могло быть настолько же близких, тёплых отношений.       Да, Таша, его тётя, — безусловно дорогой человек, то есть тёмный эльф, но она оказывалась до обидного бессильна, когда дело касалось физической поддержки в чем-то. Она не могла защитить его спину, так как на её груди буквально висела мишень и подпись «стреляйте в меня» из-за происхождения. Да и на Альберу, впрочем-то, тоже, просто он идеально повторил рисунок кругов по всему телу и репутации, чтобы не видно было за ним настоящего центра.       На Чхве Хана, которого кронпринц преподносил общественности как хорошего друга, положиться нельзя было: сближаться с объектом манипулирования — просто неимоверная глупость. А Альберу считал себя хотя бы немного, но умным человеком, раз смог скрывать свою эльфийскую составляющую столько лет в тени.       Высокая двустворчатая дверь в столовую открылась охранниками ещё до отданного приказа, пропуская змейку гостей. Альберу одобрительно кивнул им, не показывая своей рассеянности. Все расселись за длинным столом, и кронпринц подозвал слугу, чтобы отдать распоряжения о блюдах. Вся трапеза, на которую было столько планов, прошла в тишине, густо напитанной мыслями каждого из присутствующих, и в окружении обломков этих самых планов, припорошенных сверху осыпавшейся краской.

***

      Подтянув ноги на кресло и обняв колени, Кейл смотрел на улицу. Как назло, там кипела жизнь: торговцы зазывали покупателей из многочисленного потока; люди бурной, разношерстной рекой спешили куда-то; толпа расступилась, и мимо проехала повозка на гнедой лошади; солнце ярко светило на ясном небе…       Но там, среди этой кипящей жизни, не было его самого. Сразу после приёма у кронпринца Рок Су попросил действовать осторожнее и лишний раз не выходить из особняка — что-что, а охранная система у него однозначно хорошая. Кейл всё понимал, в конце концов он не смог защитить себя тогда и вряд ли сможет вдруг сейчас. Паранойя или нет, но выходить в люди опасно, и бывший аристократ оказался заперт в четырёх железных заборах.       Благо, хоть во двор никто посторонний пробраться не мог, и Кейл большую часть времени проводил, гуляя по саду. Бывший аристократ даже обнаружил у себя странное пристрастие — ухаживать за растениями. Поливать, сажать новые, обрезать больные, жёлтые листья, составлять цветочные композиции. Теперь в его комнате, в фарфоровой молочно-белой вазе на столе, всегда стоял красивый свежий букет, каждый день новый.       Не то чтобы Кейл раньше хотя бы даже просто пробовал возиться в земле. Это ниже навязанной всем чести дворянина, не стоящей ни копейки. После отречения от неё он почувствовал себя гораздо свободнее и занялся тем, что ему действительно нравилось, независимо от моды и престижа.       От любой прислуги Рок Су наотрез отказался: шпионы кронпринца в своих рядах не нужны. Готовку и уборку тех немногих используемых комнат кореец взял на себя, как и всегда. Что ж, он был невероятно тщателен, когда дело касалось чистоты в доме, — привычка ещё со времен проживания в квартире дяди, когда любой фантик, попавший тому под ноги, мог стать причиной всплеска пьяного гнева и последующего избиения.       А блюда, выходящие из-под его руки, просто волшебны на вкус; по мнению Кейла, лучше могла быть только, наверное, еда Бикрокса, и то только наверное.       На рынок за продуктами ходил тоже Рок Су, и пусть кореец старался из благих побуждений, он заставлял бывшего аристократа чувствовать себя бесполезной обузой, неспособной взять на себя никаких обязанностей. Кейл не чувствовал себя так паршиво, даже когда в поместье Хенитьюз всё за него делали слуги и его самого называли бесполезным мусором. «…Сильнее. Мне нужно стать сильнее, — прищурившись, он натянул тетиву лука и навёл на цель в двадцати метрах; пальцы сжались на кончике стрелы в тусклом гневе, обращенном на собственное бессилие. — Я не способен защитить даже самого себя. Жалко» — Как успехи? — Рок Су подошёл из-за спины, зная, что его заметили заранее. Он осмотрел неуклюжую стойку Кейла, стрела которого ушла в бок, и тот кое-как вернул её назад, на кисть руки. — Наклони, — кореец слегка надавил на лук, — вот так, чтобы не спадала.       Рок Су отошёл чуть в бок, не мешая, и Кейл кивнул и отпустил тетиву. Стрела весьма уверенно порезала воздух до деревянной мишени и… Упала в землю, так её и не достигнув. Кейл чертыхнулся и взял ещё одну, сильнее притянул стрелу к себе, но быстро отпустил, бросая её, и затряс пальцами. — Устали, да? — усмехнулся Рок Су. Бывший аристократ закатил глаза и сжал губы в напряжении, упорно натянув тетиву и снова отпустив. На этот раз стрела воткнулась ровно в ствол дерева, чуть выше висевшей на нем цели. — И вот опять мимо. Можешь надеть перчатки или обмотать тканью, но лучше натренировать сами пальцы. А то вон какие они слабые, дрожат и посинели, с трудом каждый выстрел даётся. Только когда решишь эту проблему, сможешь сосредоточиться на меткости. — Да знаю я, — с лёгкой обидой сказал Кейл, откладывая лук и идя собирать выпущенные, но непопавшие стрелы, коих было в общей сложности четыре: одна в дереве, две в траве и последняя на пару шагов левее мишени. Рок Су сел на поваленное недавней грозой дерево, следя взглядом за бывшим аристократом. От скуки он взял отброшенную Кейлом стрелу и стал крутить между пальцев, погрузившись в свои мысли.       Ему был прекрасно понятен такой выбор оружия. Безусловно, лук имел огромное преимущество, по крайней мере, в их ситуации, когда не нужно быть особенно эффективным, главное — выйти из любого возможного боя целым, невредимым и, желательно, незамеченным. Скрытно также можно работать и кинжалом, на безопасном расстоянии — копьем; подходила и магия, весьма разносторонняя и гибкая в использовании вещь. Но ни для чего из этого не годился меч.       Слишком эффектный, слишком шумный, к тому же с помощью ауры легко раскрывалась личность человека, а без неё значительно уменьшалась сила. Он требовал хорошего контроля, чтобы не поранить в пылу сражения самого себя и союзников, и непосредственного контакта с врагом на маленьком расстоянии, максимум — метров пять, если выстрелить аурой вперёд. Меч будто специально кричал о своём обладателе, вынужденном идти на передовой, мол, вот он — ваш герой и ваш враг, направляйте на него восхищенные восклицания, манипуляции и клинки. «Не кинжал, слишком близко. Не копье, слишком длинное оружие, сложно управлять в битве один на один. Магию легко сбить, но вариант все же поприличнее. Будь здесь только пистолет…»       Внезапная идея пронзила его сознание. Пистолет. Идеальное решение для выбора оружия. Можно совместить лучшие черты: современные технологии Кореи и магический потенциал этого мира — и получить нечто поистине невероятное. Кто же знал, что глупые подростковые увлечения окажутся так кстати! В ржаво-красные глаза Рок Су прилила безумная гениальность, и он, воткнув стрелу в землю, ушёл с платца.       Быстрые шаги прошуршали по опавшим листьям, по-осеннему ярким и влажным. Скрипнула деревянная дверь, и Рок Су зашёл в небольшую комнату, неуклюже пристроенную к поместью со стороны внутреннего дворика. Её явно старались сделать на вид такой же роскошной и безупречной, как и остальной фасад особняка, но получилось скорее нагромождено, чем красиво и сбалансированно. Куски драгоценных металлов совершенно не сочетались и были случайно приклеены по всему периметру белоснежных стен, покрытых слоем пыли. Но Рок Су не обращал на это внимания сейчас, загоревшись идеей. Он свалил на стол чертежные инструменты и бумагу, принявшись рвать и метать. — Мисс Фрезия, — наконец Рок Су примерно прикинул необходимые материалы и сразу же, все в том же взмыленном состоянии, не потрудившись привести себя в порядок, соединился через сферу связи с женщиной. Та осмотрела его слегка смущённо, а потом смиренно вздохнула, вспомнив его прошлые проделки.       Да взять хотя бы их знакомство. Кто в здравом уме кинет в незнакомца камень, лишь бы проверить его реакцию? И неважно, что Рок Су заранее знал, что его цель достаточно сильна и поймает у самого лица прилетевший из слепой зоны булыжник. — Что на этот раз? — на губы Рок Су наползла хитрая ухмылка, заставившая Фрезию пробормотать в сторону: — Ну что за сумасшедший ребёнок… — На этот раз поручение простое, — это не внушило женщине ни капли спокойствия. Она прекрасно понимала, насколько скошены у корейца понятия простого и сложного. Но следующая фраза заставила её с недоумением поднять взгляд на Рок Су. — Мне лишь нужно немного материалов.

***

      Кейл возил вилкой по тарелке, погрузившись в мысли, комком сжавшиеся в его сознании. Последние несколько месяцев этот клубок занимал внимание бывшего аристократа, пытавшегося беспорядочно разобраться во всем и самом себе в первую очередь. Везде и всё время: на тренировке с луком на свежем воздухе, ни черта не отрезвляющем, во время чтения в мягком кресле у камина и ухаживания за садом в грязи, в холодной постели перед сном и утром, когда солнце настойчиво лезло в глаза.       Кейл не знал, в чем причина чувства, что звало его из глубин души, как со дна сырого колодца. Откуда оно взялось — тоже неизвестно. Но одно бывший аристократ понимал точно. Ему просто необходимо было увидеть Хенитьюзов, дом, от которого веяло прохладой былого и погребенного под множеством замков.       Не то чтобы Кейл сильно сблизился с родителями или младшими, не то чтобы сильно скучал по поместью, будто выталкивающему его за свой порог. Не то чтобы он вообще хотел возвращаться к своему прошлому: это было слишком страшно. В дрожь вгоняла даже простая мысль о том, чтобы встретиться со знакомыми улицами Вестерна или вновь почувствовать на себе тяжелые взгляды незнакомцев, знающих графского первенца только из слухов, и не менее невыносимые взгляды семьи.       Просто что-то звало, просто сердце тянуло в ту сторону; хотя бы одним глазком, хотя бы из-за угла, хотя бы на шаг ближе нынешнего «бесконечно далеко».       Но обременять хёна Кейл не хотел. Он знал, что Рок Су его поймёт, как и всегда, будет рядом, когда проведёт за руку обратно, к семье, приписанной законом и кровью, но не к душе, а лишь к имени в злосчастных документах. Возможно, именно эти самые документы разделили отца и сына, но в то же время свели последнего с новым человеком, ставшим гораздо ближе, чем кто-либо. Человеком, подарившим знойный жар, из-за которого ледяное окружение стало приятным. Кейл слишком хорошо знал своего хёна и поэтому молчал, не решаясь вымолвить ни слова. — Кейл, — позвал его Рок Су, и бывший аристократ вздрогнул. — Ты ничего не ешь.       Да, таким был весь он. Никогда не спрашивал тех глупых вопросов с очевидным ответом, вроде «ты в порядке?» или «все хорошо», никогда не настаивал и терпеливо ждал, что Кейл расскажет все сам, если ему будет нужно. Но в то же время Рок Су чётко чувствовал моменты, когда нужно слегка надавить и это не навредит, не закроет названого брата, а наоборот, поможет. — Хён, — глухо произнёс Кейл и сглотнул подступивший ком, кусочек тех переживаний, что таились внутри. И пусть он не мог скрыть их от Рок Су, это все же было его дело. С этой внутренней проблемой нужно разобраться самому. — Я хочу проведать графство Хенитьюз. — Хорошо, — абсолютно спокойно, ничуть не изменившись в лице, кивнул Рок Су, закидывая в рот очередной кусок стейка. — Отправимся с помощью центра телепортации через два дня, я договорюсь с наследным принцем.       Он не спросил почему: всё понял сразу и без слов. Кейл мягко улыбнулся своим прошлым переживаниям, показавшимся теперь ему невероятно глупыми. Сомневаться в том, кого подпустил так близко — это все равно что не верить самому себе. Порой Кейл действительно не мог сказать, правильно ли поступает, но что в этом мире вообще можно считать правильным? Поэтому не было смысла по этому поводу рыться в себе и своей мрачной нерешительности, подвергавшей все жестокому недоверию.       Неосознанно Кейл прошептал слабым голосом, выдавив из себя вместо подступивших ни с того ни с сего слез улыбку: — Спасибо.