Специальный выстрел

Джан проснулся, он ясно чувствовал блуждающие пальчики на своих висках, омега — раз больше никого в комнате не наблюдалось — гладил скулы, заправлял непокорные пряди волос за уши… Тут альфа не выдержал — щекотно же — и засмеялся. — Ой, простите, пожалуйста, — омега отдёрнул руку, смутился, говорил он значительно лучше, чем вчера, видимо здоровый сон пошёл ему на пользу. Джан огромное количество раз представлял себе эту первую встречу с Ялином после комы, что и как он скажет. А вот пришло время, и альфа просто откровенно смутился. Он понимал, что врать, хоть оно и легче, и привычней, нельзя. Всю правду тоже открывать опасно, надо сначала, чтобы омега в него влюбился, а потом и прощение легче заслужить. — Доброе утро! — начал всё-таки первым омега. — Доброе утро! — охотно поддержал альфа. — Извините, но руки меня ещё плохо слушаются, можно, пожалуйста, воды? — Конечно, — Джан встал со стула и подал Ялину стакан с одноразовой трубочкой, так не наклоняя стакан удобней пить, чтобы не проливать всё на себя. — Руки, значит, плохо слушаются, поэтому они сами, без участия мозга, меня гладили? — улыбаясь, спросил альфа, не хотелось дразнить своего омегу, но вырвалось как-то само, по привычке. — Ф-р-р-р, — омега подавился водой, которую глотал в этот момент, и она потекла из носа. Джан сразу же подал салфетку с прикроватного столика. Омега вытерся: — Простите! — Ялин очень смутился, не мальчик уже, слава богу, чтобы такие фортели выкидывать: альф чужих украдкой гладить, пока они спят, да и водой из носа брызгаться. — Ничего страшного, мне было приятно! — ответил довольный альфа, а омега смутился ещё больше. — Простите! — заладил Ялин, не зная, что ещё сказать. Хотелось познакомиться с альфой, спросить кто он такой, но было страшно, особенно после инцидента с поглаживанием. Омега молчал, Джан не мог решиться продолжить разговор. Пауза явно затягивалась… — Папочка! — обстановку разрядили мальчишки, ворвавшиеся в палату без стука и наперебой бросившиеся обнимать лежащего без движения Ялина, — Нам только сейчас сообщили, что ты очнулся! Ура! Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо? — говорили они вместе, заканчивая фразы один за другого. — Осторожнее, ребята, ему больно, мышцы ещё не окрепли после комы, вы слишком сильно его сдавили! Ялина пока не рекомендуется трогать! — альфа осторожно пытался оторвать сыновей омеги от очнувшегося родителя. — Прости, папочка! — мальчишки сразу же отпустили, но Энгин всё же мазнул легонько пальчиками по щеке омеги, точно как все омежки, их вечно не оторвёшь от родителей. И Джану пришла в голову спасительная мысль — мальчишки хорошо к нему относились, знали как раз именно ту часть правды, которую Джан и так хотел рассказать омеге — умалчивание, ведь это совсем и не враньё — поэтому сам рассказ нужно было предоставить им, подросткам. — Ладно, вы тут пообщайтесь, а я сгоняю за врачом, заодно и кофе выпью. Через пару минут вернусь, — и бросился к спасительной двери, ведущей в коридор. Джан попросил медбрата прислать врача в палату господина Араса, а сам отправился в туалет, где справил утреннюю нужду, умылся холодной водой и прополоскал рот с мылом. Было ужасно противно, но отсутствие зубной щетки и мечты о поцелуях с омегой — совсем неуместные в больнице, но такие желанные — подсказали хотя бы такой выход из положения. Потом с одноразовым стаканчиком кофе из автомата — жутко горячим и таким же жутко противным — отправился обратно к своим или уже не своим мальчикам, смотря как повернётся разговор. — Так значит в коме я обзавёлся молодым и красивым женихом? — Джана вопрос встретил прямо сразу же у двери. — Но мальчики же, наверное, рассказали, почему мне пришлось так сказать, — начал смущённый альфа. — Значит, всё, роман окончен? Обидно… — улыбнулся омега, сказал вроде бы в шутку, но Джан почувствовал в интонации что-то, что напомнило ему поговорку «в каждой шутке есть доля правды». — Конечно, нет, — альфа хотел сесть рядом с омегой, но все свободные места оказались заняты сыновьями Ялина. — Я не поблагодарил вас, господин Батур… — начал омега уже серьёзно, но Энгин перебил его. — Папочка, Джан не любит, когда его называют «господин Батур», чувствует себя стариком. Называй его просто Джаном. — Сынок, не может быть и речи, так совершенно не принято. Это фамильярность… — Пожалуйста, давайте без церемоний, — альфа так и остался стоять у входа в палату. — Конечно, как пожелаете, — омега лежал на кровати, но внимательно смотрел только на альфу, — тогда называйте и меня просто Ялин, пожалуйста. И спасибо, что спасли мне жизнь, Джан! «Похоже на прощание!» — подумал альфа расстроенно, — «Спасибо… и прощайте!» — Не за что! Рад был помочь, хорошо, что оказался рядом! — а в голове набатом билась мысль: «Только жалко, что сам в тебя и выстрелил…» Неловкий для альфы момент спас профессор Озкан, неожиданно зашедший в палату Ялина. — Доброе утро! Как там наш больной? — Спасибо, доктор, всё нормально! — ответил омега. — Ну до «нормально» ещё далеко, конечно… Хорошо, что вы выжили и проснулись сами, — он посчитал пульс, послушал пострадавшего стетоскопом. — А когда я смогу вернуться домой? — спросил Ялин обеспокоенно, — Сыновья там дома сами… — Папа, мы уже взрослые, мы прекрасно справлялись без тебя все эти месяцы! А ты лечись и о нас не беспокойся! — сказал Рамин, даром что ли альфа растёт. — Вам, господин Арас, придётся ещё некоторое время потерпеть в больнице, — осторожно начал профессор, — мы должны сделать все проверки, включая МРТ и КТ головы. И, естественно, после комы вас ждут длительные процедуры физиотерапии и лечебного массажа. Но… — профессор сделал театральную паузу и выразительно посмотрел на Джана, — вы же здесь не один. Ваш прекрасный жених не только спас вам жизнь, но и практически не покидал стен больницы. Ему, правда, есть чем гордиться! Поэтому, уверяю вас, это время у вас обоих пробежит незаметно. — Спасибо, если… мой жених… сможет быть тут со мной… — Ялин замялся, с одной стороны невозможно совершенно постороннего человека так сильно затруднять, с другой — омега боялся открыть врачу правду и выставить Джана вруном. И с третьей — но не последней — этого красавчика совершенно не хотелось отпускать, Ялин так бы и смотрел на него не отрываясь всю жизнь. Джану даже не надо было бы ничего делать, просто находиться тут и омега чувствовал бы себя польщенным и счастливым. — Конечно, я останусь сколько надо, — тут же нашёлся Джан и мысленно продолжил: «И потом навсегда тоже, соответственно». — Но вам, то есть, тебе, наверно, надо на работу? — осведомился омега. — Нет, пока нет, я взял на работе отпуск по уходу за супругом, — Джан сложил пальцы крестиком за спиной. Он как бы врал из-за присутствия в палате профессора Озакана, но на самом деле не спешил ставить Ялина в известность о своём проступке и отстранении. Хотя бы пока…