Специальный выстрел

— Что ты помнишь про аварию? — спросил Джан. — Всё помню… Я упал, — начал Ялин, — этот араб-террорист Куджаль, как там его… — Кутэйб Джалиль, — поправил Джан. — Да, тот самый, сбил меня и даже не остановился, не останавливаясь уехал. Ты остановился, выбежал из полицейской машины и спас мне жизнь. Зажимал руками кровотечение. Говорил со мной, чтобы я не потерял сознание и вызвал карету скорой помощи… — дальше рассказывать омега был не в состоянии, его глаза медленно, но верно заполнялись слезами — воспоминания давались ему нелегко. Джану физически было больно видеть Ялина таким, его омега заново переживал трагедию, чуть не стоившую ему жизни… Он осунулся, перестал есть и посмотрел на альфу глазами ослика из «Шрека». Джан хотел перестать, остановить Ялина и эти его жуткие травмирующие воспоминания. — Хватит, достаточно… Я не просто преследовал террориста… Это ещё не всё! Это я в тебя выстрелил! Ты упал из-за меня! — альфа замер, предчувствуя, что всё хорошее между ними подошло к концу, кто сможет такое вынести, какой омега простит такое своему альфе, кто продолжит любить такого человека и самое главное — кто останется с таким парнем… — Я знаю, — ответил Ялин совершенно спокойно, — я сразу знал. — Что? Когда ты узнал? Что это значит: «Я сразу знал»? Почему не признался мне? — Джан рассердился не на шутку, он перестал дышать, рассказывая Ялину правду, чувствуя, что умирает с каждым словом, покидавшим его рот, а оказывается тот и так всё знал и не сказал. — Почему ты злишься на меня? Что я сделал? — омега так и сидел с полными глазами непролитых слёз. — Ты разговаривал с кем-то в моей палате, когда я был в коме. Говорили про выстрел, тот человек обвинял тебя. Я то приходил в сознание, то снова уплывал куда-то, в полную черноту. Кстати, — Ялин улыбнулся, чуть раздвинув губы и одна слезинка выкатилась из глаза, медленно катясь по щеке, — я слышал в том числе и то, что врач сказал тебе, что не может быть полностью уверен, что я вас не слышу и не понимаю ничего, находясь в коме. Так что ты и это должен был знать! — Почему ты не рассказал мне об этом? — Как сказать: ты заботишься обо мне, любишь меня, спас мне жизнь, но я слышал, что это ты в меня выстрелил! Как-то некрасиво получается, будто я тебя обвиняю в чем-то, тем более и так понятно, что ты целился в машину террориста, а просто попал в меня нечаянно! Джан пораженно замер, омега не знал всей правды, надо сказать ему, но как, Ялин простил первую половину преступления, сможет ли простить и вторую так же или нет? Джан уже раскрыл рот, чтобы продолжить и сообщить Ялину всё, но омега растерянно повернулся и протянул к нему руки, как маленький ребёнок, отчаянно нуждавшийся в объятии. Альфа не смог устоять и обнял того в ответ, медленно закрывая рот обратно. Так и не рассказав любимому всей правды. — Так что там с судом? — спросил Ялин, наплакавшись вдоволь на груди своего альфы, эти слёзы лежали камнем у омеги на сердце и только ждали случая пролиться наружу. — Нас с тобой вызывают в суд по делу о той аварии с Кутейбом, в которой ты пострадал, — Джан смотрел поверх головы Ялина, прижатой сильной рукой к его груди, приятно чувствовать, как омега слышит биение твоего сердца и находит в нём утешение и успокоение, — то есть не нас вместе — меня в качестве обвиняемого, а тебя — главным свидетелем обвинения и пострадавшим одновременно. — Я не буду свидетельствовать против тебя, не беспокойся, наоборот, я всем скажу, что ты спас мою жизнь, помогал с детьми — не будучи обязанным это делать — и, конечно, выхаживал меня, — Ялин успокоился, слёзы высохли, но омега не спешил покидать насиженное теплое местечко на груди Джана. — Не надо, мой зайчик, скажи правду! — спокойно произнёс Джан, он боялся не тюрьмы, а того, что его омега отвернётся от него. Всё остальное волновало его куда меньше. — Я хочу встретиться с твоим адвокатом, — омега отодвинулся от Джана и тот сразу же ощутил чувство потери. — Зачем? Да и нет у меня пока что адвоката… — Я же сам работаю помощником адвоката и знаю, как делаются такие дела! Адвокат выбирает линию защиты и советует своему подзащитному и своим свидетелям, как вести себя в суде. Вот для этого! — Хорошо, я найду адвоката и сообщу тебе, — любые напоминания о суде расстраивали Джана. — А раньше у тебя был свой адвокат? — не унимался Ялин. — Да, ну как свой, адвокат полицейского управления, но теперь он будет представлять противоположную сторону… А больше я никого не знаю… — Я знаю, я позвоню своему адвокату и попрошу его представлять твои интересы в суде, — омега нашел решение и сразу успокоился, — сразу говорю — дёшево не будет, но он очень хороший адвокат. В суде его называют «Саймон-бульдог». — Но теперь у него нет помощника, — сказал Джан имея ввиду самого Ялина, но на самом деле, альфа просто не хотел адвоката, который может рассказать Ялину все тайны. Кое-что по-прежнему скрывалось от омеги. — У него и без меня куча помощников, — усмехнулся омега вспоминая своего друга и защитника, — знаешь, как мы познакомились? — спросил омега и продолжил после вопросительного кивка альфы: — Он был соседом моих родителей и когда те выкинули меня, беременного подростка из дома, приютил в своём салоне. Взял меня к себе на работу, оплачивал обучение на курсах… Короче говоря, он не только мой начальник, но и друг. — Я не знал. Он ни разу не звонил и не приходил сюда… — удивился альфа. — Стеснялся. Энгин рассказывает ему о моём состоянии, а так он не хочет нам мешать… — А будучи альфой, может быть он и сам имел на тебя виды? — нахмурился Джан, мало ли кто там был в жизни его Ялина, может кто-то есть и сейчас… — Будучи… омегой, — рассмеялся Ялин и опять обнял Джана — приятно же. — Хорошо, тогда давай его телефон и я постараюсь с ним договориться. На следующий день Джан с Ялином уже сидели в кабинете уважаемого адвоката Саймона Али-Шан. — Саймон, познакомься, это Джан Батур, полицейский офицер, который спас мне жизнь, — Ялин представил альфу пожилому омеге, мужчины пожали руки друг другу. — Ну, как ты себя чувствуешь? — Саймон осторожно обнял Ялина. — Я приходил в больницу с мальчишками. — Я догадывался, но они ничего мне не говорили. Почему ты всё ещё стесняешься показываться со мной на людях? — Я — твой начальник на работе… Это выглядело бы как-то странно… — Ты — мой друг, второй отец, кто угодно на свете, почему тебя волнует, что подумают о нас другие? — Не хотел портить тебе репутацию и так за моей спиной «шептали», что я взял тебя на работу по блату… — Пусть говорят, что угодно, ты — глава адвокатской канторы! Кто тебе не по нраву — сразу увольняй! Меня, кстати, тоже можешь уволить… — Какой ты смелый стал со своим альфой! — улыбнулся Саймон, глядя на Джана. Джан заметно нервничал, хотя вроде бы просто прислушивался к разговору двух омег. — Нет, я просто чуть не умер и это перевернуло с ног на голову все мои жизненные принципы и мироощущения, — Ялин был рад видеть своего друга, но его мысли были полны только Джаном и переживаниями того о суде.