Специальный выстрел

— Так, займёмся делами, — адвокат внимательно посмотрел на Ялина, — Ялин, отправляйся-ка ты на кухню, там твои дружки-омеги уже умирают от любопытства, с кем именно ты пришёл, и что между вами происходит. — Нет, Саймон, я хочу остаться с вами, послушать, и ты всё равно обязан подготовить меня к суду, — со своим другом и наставником взрослый омега обратно превратился в маленького мальчика и стал канючить. Джан реально испугался и побледнел, такого поворота он не ожидал, придётся говорить обо всём при омеге. — Ну уж нет, Ялин, ты — помощник юриста и сам должен знать первое правило ведения таких дел — это адвокатская тайна между клиентом и адвокатом. Так что отправляйся пить кофе! Потом мы тебя пригласим и подготовим к суду. Ялин нехотя встал, печально посмотрел на Джана, который ему бодро улыбнулся одними губами, глаза альфы при этом оставались какими-то встревоженными. За омегой закрылась дверь. — Как вы, мистер Али-Шан, догадались, что я не хочу говорить при Ялине? — приятно удивился альфа и уважительно взглянул на пожилого адвоката. — А как вы, господин Батур, догадались, что я догадался, что вы не хотите говорить при Ялине, а не просто отправил моего уважаемого помощника к его друзьям, сказав правду, что они хотят с ним поболтать? — сарказм капал, а вернее тёк, тонкой струйкой с каждого произнесенного омегой слова. Джан молча покачал головой. — Мы с вами, господин Батур, не такие наивные люди как Ялин, — пожилой омега строго посмотрел на своего нового клиента, — вот в чём дело. Ещё глупые вопросы будут? — Да, то есть нет, — смутился Джан, он чувствовал себя лягушкой, препарированной на деревянном столе исследовательского центра, — я думал, что мы начнём с вашего гонорара… — Мой гонорар меня волнует сейчас меньше всего… Например, меньше ваших отношений с моим другом и протеже… Какие у вас отношения с Ялином, которого вы обманываете? — Откуда вы знаете? — на секунду Джану показалось, что пожилой омега владеет редким искусством чтения мыслей, но он быстро отбросил эту мысль. — Вы просто наугад бросили этот «камень» в мутные воды? Или же блефуете? — Нет, я уж точно не блефую. Вчера, когда вы попросили меня стать вашим адвокатом, я запросил копии всех документов по вашему делу из прокуратуры, всю ночь изучал их и был, честно говоря, шокирован вашим поведением. Я не собираюсь представлять интересы такого отъявленного мерзавца как вы! Джана аж перекосило от этих слов, брошенных прямо в лицо пожилым уважаемым адвокатом: — Разве вы не адвокат? Адвокаты всех защищают, даже виновных… — Хотя я и адвокат, но раньше я не пачкал себя этим и прекрасно жил с чистой совестью. Предпочитаю и дальше смотреть на себя утром в зеркало без брезгливости и стыда. Пусть даже и поменьше гонорары… Хотя я знаю, что в аду для представителей нашей профессии готов отдельный котёл кипящего масла… — Я не знаю, что там написано в моём деле у прокурора, — Джан, как истинный альфа и полицейский, быстро пришёл в себя, собрался с мыслями и начал спасать положение, — но я хочу рассказать вам мою версию событий. — Отлично, рассказывайте, а потом я приму решение о вашей защите или отказе от неё, — адвокат взял в руки ручку и приготовился записывать. — Я люблю Ялина и мои намерения по отношению к нему самые серьёзные… — Меня пока что волнует не это, — строго возразил пожилой омега, — рассказывайте свою версию событий на пешеходном переходе. — Конечно, сейчас, только добавлю, что я стал совершенно другим человеком после того происшествия, — и Джан рассказал Саймону всю правду, объяснив, что очень хорошо стреляет и был уверен, что гражданский совсем не пострадает от выстрела. — Но он всё же пострадал… Полицейское управление нашей страны выдвинуло против вас обвинение в насильственных действиях, в намеренном нанесении тяжких телесных повреждений, чуть не стоивших жизни гражданскому лицу при полицейском расследовании… — Не спецоперации? — уточнил Джан. — Нет, вы же в конце концов не арестовали Кутейба Джалиля? — Нет, не получилось… — Значит на суде это будет считаеться расследованием. Отягощающим обстоятельством является ещё и то, что вы являетесь полицейским офицером высшего ранга, не просто постовым на перекрёстке. Вы с отличаем закончили полицейскую академию, много лет успешно служили в полиции и даже работали под прикрытием… — И это тоже мне в «минус»? — В данном конкретном случае — да. Всё это значит, что вы — опытный сотрудник и своё преступление совершили совершенно намеренно, а не по оплошности или в состоянии аффекта! — Вот это да, — Джан сник, замолчал и уставился на свои скрещенные на столе руки, мысленно примеряя на них наручники. Ему казалось самым логичным действием уважаемого адвоката сейчас будет отказать ему в защите, и даже наябедничать Ялину о том самом «специальном» выстреле. — Что значит ваше высказывание о том, что вы стали другим человеком после этого происшествия? — уточнил Саймон, заглядывая в бумаги на столе. — Когда я держал руками голову Ялина, пытаясь остановить кровотечение и спасти его жизнь, он сказал мне одну фразу, которая перевернула вверх дном всю мою жизнь. Я почувствовал, что готов пожертвовать чем угодно, даже убить кого угодно, сжечь там всё на свете, только чтобы спасти его… — Ну «убить кого угодно» — вы не сильно изменились, — улыбнулся Саймон, — Хорошо, я узнал, что хотел, и согласен вас защищать. О гонораре поговорим потом, когда выиграем суд. — Хорошо, отлично, спасибо, — удивлению альфы не было предела, — вы даже не спросите, что именно сказал мне тогда Ялин? — Нет, зачем? Всё что он говорит идёт от сердца и потому ценно каждое слово, я с удовольствием слушаю его уже больше двадцати лет. Поэтому охотно верю, что его слова тронули вас за живое, коснулись самого сердца, даже если раньше его у вас и не было, или же оно было покрыто толстым слоем голубого льда. Джан молчал, после такого ответить было нечего, но он вздохнул с облегчением — половина дела сделана! — Да и ещё один вопрос, что конкретно вы скрыли от моего друга? Он там был на месте преступления и, видимо, большую часть информации знает из первоисточника — видел своими глазами и слышал своими ушами. — Единственное, чего Ялин не знает, это то, что я выстрелил в него специально. Я целился (!) в человека на пешеходном переходе. — Понятно. Что для вас важнее — не попасть в тюрьму или хорошие отношения с Ялином? — уточнил адвокат насущное, чтобы понять, как именно строить программу защиты на суде. — Ялин — он важнее всего. Если, конечно, получить и то, и другое вместе невозможно, — ответил альфа, глядя в глаза пожилому омеге. — Тогда расскажите ему всю правду и как можно скорее, лучше прямо сейчас. — Нет, я не смогу! Он меня никогда не простит! Я потеряю его навсегда! — Джан не выдержал напряжения, встал и заходил по комнате. — Потеряете, если не расскажете! — Что «не расскажете»? — омега плечом открыл дверь кабинета, держа в руках поднос с тремя чашками горячего ярко пахнущего турецкого кофе.