Дитя Большой Горы

С каждым шагом сладковато-гнилостная вонь становится сильнее. «Наверное, стоит развернуться», — на мгновение Курьер замирает, но затем упрямо идёт дальше, стараясь как можно тише ступать по шуршащим под подошвами мелким тёмным камням. Двигается осторожно, крадучись и то и дело оглядываясь, но безмятежный стазис кратера Большой Горы не нарушает никто. Курьер хмурится. Не доверяя мнимому умиротворению, она поудобнее перехватывает рукоять топорика, затем вовсе вешает его на пояс и достаёт из-за спины ружьё-Киберпёс 9000. Его приветственный лай кажется оглушительным, и Курьер резко оборачивается, готовая выстрелить в привлечённого звуком врага — кем бы он ни был — но вокруг по-прежнему царит безжизненное спокойствие. Озираясь по сторонам, Курьер пробирается вдоль одного из холмов, мимо вросших в землю кусков бетонных плит, металлических штырей и мусора, что служил частью быта работавших здесь людей. С обломками повседневности соседствует ряд едва различимых холмиков: человеческих могил. «Что они здесь творили?» — Курьер останавливается напротив клетки, чуть меньше среднего человеческого роста в высоту. На дне её рядом с красочным ланчбоксом печально смотрит в никуда одинокий плюшевый мишка. Подушка возле него покрыта засохшими багровыми пятнами. Не понимая, зачем, Курьер берёт мягкую игрушку с собой. «Они ставили опыты над детьми? Мучили? Держали в клетках как диких собак?» Большая Гора не спешит раскрывать свои тайны. Холодные огни Мозгового Центра, видевшие десятки людей — загнанных в бараки, запертых в тесные горизонтальные клетки, используемых в качестве расходного материала, — равнодушно высятся над кратером. Курьер продолжает путь, но внезапно замирает перед старым шкафчиком для одежды, на боку которого нарисован тёмной краской символ довоенной Америки: послание, что даже в огороженном силовым полем мирке отыскало своего адресата. «Улисс, ты был здесь: не в качестве подопытного, но в роли искателя. Интересно, какими секретами Большая Гора поделилась с тобой?» Курьер тоже хочет получить ответы. Шёпот сокрытых в прошлом загадок манит, а очищенный пулями разум жаждет новых знаний. Перехватив ружьё поудобнее, Курьер поднимается по укрытой скалами тропке, бросая короткий взгляд на валяющийся пакет муки. Откуда он взялся, для чего был сюда принесён? Очередному вопросу суждено остаться без ответа. «А это ещё что?» — источник зловония найден: им оказывается чернеющий зёв пещеры. Он пугает, но в то же время соблазняет, обещая поделиться ещё одной давно забытой историей Большой Горы. Резко выдохнув, Курьер решительно шагает вперёд. Внутри жарко и душно, а смрад настолько силён, что содержимое желудка вырывается наружу. Запах тухлятины, мочи и экскрементов забивает нос, глаза щиплет от наворачивающихся слёз. Но боковым зрением Курьер замечает во мраке движение: стук подошв ли привлёк внимание или же булькающие звуки — неважно: Курьер вскидывает оружие одновременно с противником. Интегрированный в черепную коробку совершенный механизм срабатывает на доли секунды быстрее изувеченного мозга лоботомита: первая пуля, пробив стекло защитной маски, превращает глаз в вязкую жижу, вторая вгрызается в лоб под наполненный болью рёв. Искренне улыбаясь собственной победе, Курьер стремительно поворачивает корпус и, зажав спусковой крючок, с удовлетворением наблюдает за фонтанчиками кровавых брызг на дёргающемся туловище. Курьер не испытывает ни сострадания, ни отвращения. Она напоминает себе, что когда-то лоботомиты были людьми, но... эксперименты, проводимые во имя светлого будущего, превратили этих несчастных в тварей, у которых не осталось ничего, кроме ненависти. Сочувствовать тварям не получается — хотя, наверное, это было бы правильно. Курьеру хочется лишь поскорее с ними разобраться. И снова движение — Курьер слышит стремительно приближающиеся шаги за спиной. Она отбрасывает Киберпёс — на перезарядку времени нет — и, выхватив топорик, бросается навстречу очередному воплощению тупой ярости. В тусклом свете обильно растущих грибов и отблесках факелов, от дыма которых трудно дышать, противника видно отлично. — Уби-и-ить! — шепелявый шёпот похож на змеиное шипение; затем по пещере разносится утробный рык. Ствол пистолета-пулемёта устремляется Курьеру в грудь. Покрытый грязью палец давит на спуск. Курьер уходит вбок и бросается вперёд, чувствуя обжигающую боль в левом предплечье. Используя возможности усовершенствованного тела, она вкладывает силу в рубящий удар, перерезая сосуды, трахею и щитовидный хрящ. — Сме-ерть!!! Курьер молниеносно поворачивается. На залитом липкой кровью лице появляется предвкушающая ухмылка. Жадный взгляд устремлён на секиру, лезвие которой сияет во мраке фиолетовым светом. Выжать максимум из модификаций организма, прикончить тварь и забрать трофей — ноздри нетерпеливо раздуваются, а пальцы с силой сжимают рукоять. Свечение лезвия манит, а лоботомит сам несётся навстречу смерти, замахиваясь и нанося сокрушительный удар. Едва увернувшись, Курьер падает на влажную землю рядом с гниющим человеческим торсом. Она готова поклясться, что чиркнувшее по каменному лезвие высекло искру. — Умри! — лоботомит обрушивает новый удар. Курьер перекатывается, уходя с линии атаки. Ярость будоражит кровь, требуя действия. Молниеносно вскочив на ноги, Курьер блокирует рукоятью удар в сантиметрах от своего лица. Мгновения ей хватает на то, чтобы заглянуть в черноту очков, скрывающую взгляд, источающий безумную злобу. Всё неправильно. Всё не так — с этими людьми, но в первую очередь с ней самой. Додумать не получается: лоботомит разворачивается вокруг собственной оси, и приходится податься назад, чтобы сверкающее лезвие не рассекло туловище пополам. А затем Курьер контратакует. Прыжок вперёд и вправо, короткий рассекающий удар в нижнюю часть живота не успевшего выпрямиться противника. Игнорируя расширяющийся надрез, из которого вываливаются блестящие серовато-бурые кишки, лоботомит бьёт сверху наискось и едва не перерубает пополам туловище отпрянувшего в последнее мгновение Курьера. Развернувшись, она бросается прочь под сотрясающий своды свирепый рёв существа, некогда бывшего человеком. Но Курьер не отступает: добежав до тёплого ещё трупа, она вынимает из податливых пальцев пистолет-пулемёт в надежде, что в магазине есть хоть что-нибудь. Тратя драгоценные секунды, Курьер прицеливается и нажимает на спуск, но пули, впивающиеся в надплечье, плечо и предплечье, не замедляют существо. Движимое нечеловеческим бешенством, оно жаждет убивать, и ничего иного для него не существует. И хотя по горячей спине стекают струи липкого пота, при этой мысли почему-то бросает в дрожь. Воздух свистит при стремительном замахе; в этот же миг Курьер бросается навстречу противнику, метя лезвием в горло. Доли мгновения — и наука празднует победу над первобытными инстинктами, пусть не звуками фанфар, но стуком упавшей в пыль отрубленной головы. Кибернетически усиленный организм в этой схватке практически не пострадал. Практически, потому что Курьер замечает глубокие порезы на бедре, боку и локте, из которых стремительно вытекает жизнь. «Всё-таки задели...» Усевшись на пол, она снимает с плеч найденный в одной из пещер драный вещмешок и, сняв изрезанную одежду, обратабывает раны. Покончив с перевязкой, Курьер обессиленно ложится на пол. Окружённая трупами, многочисленными человеческими останками, мягкими игрушками и прочим разбросанным хламом, она расслабленно закрывает глаза... Курьер не знает, сколько она проспала — и спала ли вообще. Потянувшись к вещмешку, она достаёт грязную бутылочку и жадно пьёт мутную радиоактивную воду, после чего осторожно пытается подняться. Неподалёку валяется секира, и её свет по-прежнему очаровывает. Неловким ещё шагом Курьер приближается к поверженному лоботомиту, сжимающему необычное оружие, однако коснувшись его холодной ладони, отдёргивает руку, ошпаренная осознанием. Она ничем не лучше его. Модификации организма ничего не меняют: как и секира с силовым полем вместо лезвия, они лишь придают дополнительные возможности своему обладателю, но не более. Высокотехнологичный киборг или потерявшее рассудок существо — пока злоба преобладает над сознанием, разницы нет. Со смесью страха и отвращения Курьер смотрит на — теперь уже свою по праву победителя — секиру. Она убивала не ради самозащиты. Она убивала потому, что хотела убивать, и ещё ради красивой игрушки. Хочется развернуться и сбежать. Продолжить исследование в других местах, выбросив из памяти кровавую расправу и треклятую секиру — но Курьер не бежит. Принимая подарок из мёртвых рук, она смотрит на залитое кровью лезвие. Мощи даров науки нет предела. Материальные воплощения чудес и человеческих мечтаний, они способны преобразить мир — или же его уничтожить, если разрушительные начала возьмут верх над созидательными. Это уже произошло, когда мир поглотило пламя ядерной войны. А что принесёт человечеству киборг, вооружённый лучшим оружием Большой горы и сгорающий изнутри от ярости? Защиту и помощь? Страдания и новые разрушения? Курьер осознаёт, что пока что не может ответить на этот вопрос. Она действительно хочет помогать людям, и с новой силой это должно получаться намного эффективнее, но... ...Но пламя внутри до сих пор не угасло. И восторжествует ли в следующий раз желание сделать мир лучше, или оно вновь полыхнёт — Курьер не знает. И подозревает, что великие умы Большой Горы, произведя тысячи сложных расчётов, не смогут дать ответ на этот вопрос...