Черный лебедь

«DIGGIN’» — KOVACS Ноги мягко утопают в ковре, сияние от свечей отражается в темном дереве дубовых резных панелей. Стены обиты китайским шёлком лимонного цвета, а потолок украшен лепниной. Драко ничего этого не видит, лишь чувствует аромат лилий, которые стоят в хрустальных вазах. — Вы свободны, благодарю, — слышится лёгкий переливистый женский голос прямо над ухом. Слишком близко стоит незнакомка, поэтому возможно уловить аромат духов: душистый ландыш, жасмин и роза. Мускусно-сандаловый шлейф с оттенками амбры и ванили оседает в легких. Изысканно… Ткань игриво шуршит, и Малфой в задумчивости поворачивает голову в сторону источника звука. — Вы наверняка гадаете, к чему такая секретность? — Скорее заинтересован, ведь это наша не первая встреча. Спадает шелковая повязка, и свет режет глаза, отчего приходится лишь на секунду сощуриться и только после этого оглядеть пространство, следуя за струйкой дыма. Женщина была одета в лаконичный чёрный брючный костюм, не изменяя вуали и алой помаде на губах, в которых зажат мундштук. — Закурите, мистер Малфой? — приглашающе протягивает серебряный портсигар незнакомка. — Не откажусь, — никотин оседает в легких, а язык щекочет ваниль. Слишком сладко. — Я так понимаю, что Вы готовы озвучить свое решение, не зазря же Вы так упорно искали встречи со мной, — не скрывая своей ухмылки, поддевает женщина Драко. — Да, Вы совершенно правы. Я могу его огласить. Пожалуй, Вы были точны в своих размышлениях о тонкостях моей натуры, — лениво потягивает слова, создавая искусственные паузы между затяжками сигареты. — Тьма — неотъемлемая часть меня. Вы упомянули, что дадите мне то, что мне нужно, — склоняя голову в сторону и игриво сверкая глазами, обезоруживающе ухмыляется слизеринец, — я готов получить это. Мужчина не может увидеть глаз собеседницы, но готов поклясться, что они зажглись огнем. — Не оставляете попыток меня соблазнить? — Не оставляю такой возможности. Игра была опасной, на грани, возможно, не стоящая таких рисков, но Драко не мог остановиться на полпути, чувствуя, как аромат ее парфюма щекочет его демонов. Слишком близко, безрассудно, но не менее притягательно. — Прекрасно, мистер Малфой, что Вы перестали отрицать очевидное, — не понятно, о чем говорила незнакомка: о желании соблазнить ее или признание собственной тьмы. — Как только у меня появится дело под стать Вашим возможностям, с Вами свяжутся, — элегантно вставая с резного кресла из дуба, обитого также шелком, подходит к пепельнице из хрусталя. — Я поймал себя на мысли, — вставая в такт, заговорил Малфой, сокращая дистанцию, — что не знаю Вашего имени, — оказавшись обезоруживающе рядом с этой головокружительной женщиной. Потеряв на секунду контроль, Драко не заметил, как у его горла оказалось лезвие, находящееся в опасной близости к его сонной артерии. — Лебедь. Можете так ко мне обращаться Убрав так же быстро лезвие в своей прическе, которое он до этого принимал лишь за элемент вуали, женщина трансгрессировала, оставляя Малфоя одного среди шикарного убранства комнаты.

* * *

«NOT STRONG ENOUGH» — APOCALYPTICA, BRENT SMITH Не прошло и минуты, как в к гостиную вошли представители группировки и, завязав глаза, вернули его на лавочку в Риджетенс-парк. Город покрылся сумраком, люди торопливо возвращались домой: к любимым и в теплые постели. Мужчина задумчиво шел по улицам Лондона, не разбирая дороги. Прохлада не остужала ни разгоряченного тела, ни разума. С этой женщиной необходимо было быть максимально собранным и аккуратным, любой неверный шаг, слово или даже мысль могли привести к полному провалу. Ощущение свободного падения не покидало Драко, пока он бездумно шел по городу, который принес больше боли и разочарования, нежели счастья и любви. Любовь… А существовала ли она вообще? Опыт его родителей говорил однозначно, но ведь это такое исключение, особенно в чистокровных семьях, где браки заключались по расчету, а не по зову сердца. 17-летняя Нарцисса и 18-летний Люциус были знакомы друг с другом лишь по приемам, балам, в Хогвартсе не пересекались. Помолвку приняли как должное и естественное. Мама со смехом рассказывала, что первые месяцы замужества для нее были диковиной, поскольку они совпали с выпускными экзаменами, а потому со свадьбы почти мгновенно села в Хогвартс-экспресс. Чувства родителей вспыхнули друг к другу на выпускном балу, когда какой-то наивный юноша попытался пригласить красавицу Блэк на танец. Но Нарцисса не успела вымолвить и слова, поскольку появившийся из ниоткуда Люциус отрезал любые попытки фразой: «Моя жена танцует только со мной» Один танец сменился другим, рассвет был встречен поцелуями не долга, а зарождающейся влюбленности. Все детство Драко думал, что у него будет так же, но война развеяла все сомнения. Теперь Драко было тридцать, и он не знал существует ли любовь в мире измен, предательств, подлости и лжи. Когда пыл встречи развеялся, а легкая дрожь прошлась по телу, Малфой наткнулся на обычный магловский бар, который, как ему казалось, отлично подходил для того, чтобы согреться и отречься от всех сентиментальных воспоминаний. Барная стойка встретила мужчину родным виски, который сначала был осушен залпом, а последующие роксы уже неспешно потягивались. Посетители сменялись один за другим, Драко не обращал внимания на чередующиеся, как в калейдоскопе, лица, пока прохладный порыв ветра не вывел его из оцепенения и он не бросил короткий взгляд в сторону открывшейся двери. Грейнджер стояла в черных кожаных шортах, обтягивающей водолазке винного оттенка и ботфортах чуть выше колена. Волосы небрежными локонами лежали на плечах, а губы цвета спелой вишни были изогнуты в ухмылке. Стараясь не показаться дураком, который глупо смотрит на вошедшую девушку, мужчина отсалютовал роксом, приглашая присоединиться. Была ли это хорошая идея? Вряд ли. Но если им предстояло работать вместе, то стоило хотя бы попытаться вести себя расположенным к беседе. — Не ожидала тебя здесь увидеть, Малфой. — Взаимно, Грейнджер. Что пьешь? — То же, что и ты, — подзывая бармена, оформила заказ девушка. — Удивлен выбором, думал, что ты любишь менее крепкое, — не скрывая любопытства, сканировал девушку Драко. И, надо признать, чертовски соблазнительную, особенно когда кончик ее языка прошелся по вишневым губам. — Удивлена, что ты думал, что я люблю, — парировала Гермиона, отпивая алкоголь. — Неудачный день? — Неудачная жизнь, — жидкость обжигающе скользнула в горло, опускаясь в желудок. — Повторите! Какой-то отчаянный смех лизнул позвоночник, после которого послышалась неожиданная фраза: — Понимаю. Наступил черед смеяться Малфою. — Разве, Грейнджер? Не думаю, что мы сможем понять друг друга. — Напиться вместе нам это точно не помешает. — Спорить не буду, — и, чокнувшись роксами, молодые люди осушили очередную порцию алкоголя. — Тебе идет новый стиль, — махнул в сторону кожаных шорт и ботфортов, сделал своеобразный комплимент Драко, — никакого налета на правильность. — Потому что от нее ничего не осталось, — с искрой в глазах парировала уже слегка пьяная Гермиона. — Совсем? Да ладно, Грейнджер, в глубине души ты все та же правильная девочка — Хочешь проверить? — наклоняясь к Малфою так близко, что один из локонов щекочет скулу. Эта игра не сулила смертью, а лишь флиртом, наслаждением и, возможно, оргазмом. Предрассудков не осталось еще на войне, а Грейнджер еще в первую встречу развеяла ореол той девчонки, которую ему нравилось задирать. Сейчас хотелось лишь запрокинуть ее на стол. Глупые мысли, глупые алкогольные мысли… — Хочу, — локон все еще щекочет скулу, а глаза неотрывно смотрят на вишневые губы, на которые он набрасывается с нескрываемой жаждой. Ее упругий, задорный язык играет с его, рука хватается за плечо в попытке удержаться и прижаться. Драко сжимает талию, ненавидя то, что сейчас они в баре и на них слишком много одежды. — Малфой, ты можешь пожалеть об этом, — отрываясь на секунду, смотрит ему прямо в глаза своим топленым шоколадом. — Звучит как девиз, Грейнджер, — усмехается Малфой и, бросая пару купюр на барную стойку, хватает за руку девушку и стремительно выходит из бара. Аппарация сосет под ложечкой и выносит молодых людей в квартиру, но как только ноги начинают ощущать под собой пол, губы вновь находят друг друга, а руки нетерпеливо стаскивают одежду. Драко не думает о том, что он делает, зачем и что будет его терзать утром, когда дымка алкоголя и флирта исчезнут. Сейчас его мучает горячее, податливое женское тело, которое он бросает на кровать и покрывает поцелуями, подбираясь к алым кружевным трусикам под аккомпанемент из стонов. — Грейнджер, ты можешь пожалеть об этом, — предупреждает мужчина, проводя языком по коже рядом с кромкой трусиков. — Звучит как девиз, Малфой. И больше слышать не хочется ничего, кроме вскриков, пока его член вбивается в тело гриффиндорки. Он покрывает поцелуями ее тело, захватывает сосок и сладко посасывает. Целует каждый миллиметр содрогающегося в экстазе тела. — Надо было, — толчок и вскрик девушки, — трахнуть, — и еще толчок и круговое движение большого пальца по клитору, — тебя еще в Хогвартсе, — и сокрушительный оргазм накрывает Гермиону. Она целует и покусывает его плечи, податливо захватывает ртом палец, которым он водит по ее губам, и посасывает, слегка царапая зубами. А он запрокидывает ее ноги себе на плечи, не обращая внимания на капельки пота, катящиеся по его спине. Мышцы сводит, волосы падают на лоб, а алкоголь играет в венах. Хочется застыть в этом моменте, запечатлеть в своем мозгу, как Грейнджер содрогается под ним, сжимает простыни и кричит его имя, хватая ртом воздух. Тело пронзает удовольствие, и гриффиндорка захватывает его член прямо в рот, продолжая отсасывать, пока волны экстаза наполняют тело мужчины. — Ни капли мимо, сэр, — подмигивает ему чертовка и обессилено падает на кровать. И Драко с удовольствием следует ее примеру.

* * *

«CAN’T GET ENOUGH» — KAT LEON, NOCTURN «Слишком много света» Это первая мысль, которая оседает в тяжелой голове Малфоя. Второй явилась необходимость в кофе, сигарете и хорошем завтраке. А третья родилась, как только он открыл глаза: «Где я, черт возьми?» — Слава Мерлину, ты проснулся. У нас новое убийство по делу Черного лебедя, а ты выглядишь как смятая газета, — бодро зашла в комнату Грейнджер в одном полотенце, которое было до ужаса коротко. — Во сколько ты встала? И который сейчас час? — хрипловатым голосом поинтересовался Малфой, с трудом отрывая взгляд от бедер девушки, которые были в такой приятной близости от него. Капельки воды еще скатывались по ее телу… — Я встала в 7, сейчас 8, — совершенно спокойно отвечает на вопрос гриффиндорка, скидывая полотенце на ходу, — кофе на столе, пачка сигарет и скромный завтрак тоже. Черт, где мои трусы? — на секунду отрывается от своей тирады девушка, наклоняясь к очередному ящику. Член угрожающе дергается от завораживающего вида. И как бы ни было плохо Малфою пять минут назад, сейчас он хочет только одного: трахнуть Грейнджер. Рука оказывается на ее обнаженной заднице, а губы мягко целуют шею. Поиски трусиков смещаются на поиски оргазмов. — Малфой, мы опаздываем, — слегка прерывисто пытается сопротивляться девушка. — Вот именно, какая разница теперь, на сколько именно? — нежно сжимает тонкую кожу зубами и сразу же проводит языком Драко. —Ты искуситель. — Это говорит женщина, которая ходит голая по комнате? — одна рука плавно смещается на грудь, сжимая ее и прокручивая сосок между пальцев, другая же уверенно начинает ласкать клитор, отчего поясница Гермионы прогибается, а дыхание становится все более прерывистым. Малфой отрывается от ласки и уверенно подталкивает девушку к кровати, отчего она в предвкушении закусывает губу. Вчера можно было жалко оправдаться алкоголем, а сегодня чем? Похмельем? Драко усилием воли захлопывает дверцу с этими глупыми мыслями в голове и переключается на ласку предательски стоящего соска. Язык касается клитора, мягко постукивая по нему, отчего девушка под ним начинает сильнее извиваться и стонать. — Проси. — Трахните меня, лорд, мать вашу, Малфой. Смех клокочет в груди, когда на губах горит сладкий поцелуй со вкусом ванили. Ночью чувства притуплялись алкоголем, смазывались, но сейчас маленькие фейерверки бьют под кожей, когда размеренные толчки заставляют хрупкую кровать Грейнджер скрипеть. — Из-за тебя мне придется опять в душ, — пытаясь прийти в себя, девушка курит сигарету прямо в кровати. — Можем вместе, — выдыхает Драко дым переданной ему сигареты. — Это закончится сексом, — туша сигарету в пепельнице, смеется Грейнджер по-легкому солнечно, как будто за окном лето. — Мне нравится, что ты по достоинству оценила мои возможности в сексе, — парирует Малфой, кусая девушку за плечо, и отправляется в душ. Горячая вода каскадом бьет по телу, мгновенно приводя в чувства. Несмотря на то количество выпитого, мужчина чувствовал себя отлично. Особую лепту внес утренний секс. На лице появилась блаженная улыбка, которая не сулила ничего хорошего. На кухне, действительно, ждал кофе, пускай остывший, сигарета и завтрак. Гриффиндорка тоже не заставила себя ждать, выйдя уже в менее соблазнительном наряде. — Грейнджер, ты же понимаешь, что это был просто секс? — Как? — театрально захлопала ресницами Гермиона. — А я думала, что мы пойдем под венец уже сегодня, — и тут же рассмеялась собственным словами. — Малфой, я взрослая женщина, которая сама платит по счетам, ловит преступников и не тешит себя иллюзиями. У нас был хороший секс. — Я рассчитывал на отметку «превосходно». Девушка лишь закатила глаза и продолжила: — И я была бы не прочь его повторить, но без каких-либо глупых сентиментов. Драко не скрывал своего удивления, смотря на женщину, которая спокойно курила сигарету и листала утреннюю газету: — От правильной девочки действительно ничего не осталось. Гермиона в ответ лишь стрельнула глазами. — Ладно, мне пора. Вышли мне координаты убийства и материалы совой, —бросил напоследок мужчина, исчезая в зеленом огне. Выйдя из камина в Малфой-мэноре, Драко съедало сразу несколько мыслей: 1) Как сильно потрепала Грейнджер жизнь, если она стала такой холодной сукой? 2) Какого черта я с ней переспал? 3) И через сколько можно будет ненавязчиво повторить? Но решив не останавливаться ни на одной, Малфой отправился в гардеробную с ощущением, что в какой-то момент вчерашнего дня он оступился и теперь летит в пропасть, совершенно не боясь разбиться.