Московский гость

Первым, что почувствовала Саша, была боль. Тупая ноющая боль в затылке, растекающаяся по всему телу. Она била по барабанным перепонкам, пульсировала в висках. Саша не сразу поняла, что произошло. Несколько секунд она не могла пошевелиться. Глаза отказывались открываться. И только едва слышный голос донёсся до воспалённого сознания: — Очнулась. Я уже устал ждать. Саша почувствовала, как чьи-то пальцы коснулись подбородка, приподнимая голову, и окончательно пришла в себя, дёрнулась инстинктивно в попытке освободиться. Верёвки впились в запястья и лодыжки. Над ухом раздался противный искусственный смех. Саша открыла глаза. Картинка быстро стала чёткой. Она была в своей комнате, привязанная к собственному стулу. Нечаев стоял рядом, самодовольно ухмыляясь, наслаждаясь беспомощностью жертвы. Саша снова дёрнулась, прекрасно понимая, что не выберется. Верёвки оказались крепкими, голова раскалывалась, пистолета не было. Отчаяние подкатывало к горлу. Саша чувствовала себя попавшим в западню животным. А охотник уже готов был занести нож для последнего удара. — Не бойся. Смерть будет безболезненной. Губы Нечаева растянулись в хищной улыбке. Сверкнули в полутьме белые зубы. Он был не охотником — монстром в человеческом обличье. Саша вздрогнула, закусила губу. Страх захватил её, мешая трезво мыслить. Паника накатила не просто волной — цунами, накрыла с головой. Наверное, Нечаев чувствовал этот страх и упивался им, демонстративно проводя ладонью по лезвию. Которое должно стать последним, что увидит Саша. — Вы можете считать, что раскрыли дело, — Нечаев, будто издеваясь, перешёл на вы. — Я больше никого не трону. Вы красивое завершение моей мести. Саша знала, что нужно ответить. Но в горле пересохло. Нечаев с горящими адскими огнями в глазах выглядел больше не монстром, а демоном. Вестником смерти. Саша впервые чувствовала себя жертвой. Даже связанная под прицелом пистолета, она никогда не была настолько беспомощной. Одна в собственной квартире без надежды на спасение. Сюда никто не приедет. А значит, терять нечего. Саша закрыла глаза всего на секунду, выдохнула, ногти впились в нежную кожу ладоней. И паника отступила. Саша вспомнила этот голос, последние туманные слова: — Ты будешь следующей. Она будет следующей. Первая здравая мысль пробудила в Саше подполковника Кушнир. Страх отступил на второй план. С вызовом Саша заглянула в дьявольские глаза и даже поймала в них удивление. Она выиграла минуту. Взгляд забегал по комнате. Даже в темноте Саша различила отброшенный за ненадобностью пистолет у дивана. Всего метр отделял её от спасения. Но Саша не могла и пошевелиться. Там, в тумбочке, есть перочинный ножик, до него тоже не дотянуться. До двери и окна тем более далеко. — Мести? — переспросила Саша. Голос дрогнул. Но своего она добилась, снова отвлекла внимание Нечаева. — Вы ведь всё знаете, — сладко протянул он. А Саша уже не слушала. Она искала выход. Нечаев физически сильнее, у него нож. Сопротивляться бесполезно. Телефон в рюкзаке… Рюкзак совсем рядом. Освободить руку — и дотянешься. Саша нащупала край узла, но пальцы подрагивали, и подцепить толстую верёвку никак не удавалось. Закричать? Убьёт, не задумываясь, никто прибежать не успеет. Приходилось надеяться только на себя. И пока Саша не придумала ничего лучше, кроме как тянуть время. — Мы знаем не всё, — продолжала Кушнир, надеясь вызвать Нечаева на монолог. Странная аналогия мелькнула в голове. Очень уж похоже на сцену из какого-нибудь блокбастера. Только в фильмах по счастливому стечению обстоятельств главные герои всегда врываются в комнату в самый подходящий момент. Впрочем, разве была у Саши другая надежда, кроме как на призрачную удачу? И на саму себя. — Неужели, — саркастически отозвался Нечаев. Медленно он обошёл вокруг стула, снова наклонился к Саше с дьявольской ухмылкой. Кушнир попыталась удержаться, но прочные верёвки не давали шевельнуться. Нечаев упивался беспомощностью жертвы и собственным превосходством. Холодный, полный ненависти взгляд Саши не мог поколебать его издевательскую уверенность. — Ты даже похожа на неё, — по-змеиному прошипел Нечаев. Холодные пальцы коснулись щеки Саши и скользнули до самого воротника рубашки. Дрожь пробежала по телу от одного прикосновения этих колючих рук и от горящего безумием взгляда. Нечаев провел ладонью по блестящему лезвию. Саша нервно сглотнула, в горле стоял комок, судорожно хотелось пить. Боль в затылке не ослабевала, била по вискам, стучала в ушах, слабостью расползалась по всему телу. Веки потяжелели, стянутые верёвкой руки онемели. Саша удивлялась, как она до сих пор способна трезво мыслить. Нечаев прокрутил нож прямо перед глазами жертвы и аккуратно приложил холодное лезвие к её шее. Инстинктивно Кушнир вжалась в спинку стула. Нечаев рассмеялся зловещим безумным смехом маньяка. Этот смех испугал Сашу сильнее ножа у горла. — Не бойтесь, — сладко, даже ласково прошептал Нечаев. Как Саше хотелось оттолкнуть его от себя, стереть самодовольное выражение с лица. Но она точно была не в лучшем положении, чтобы бунтовать. Да и бунтовать не представлялось возможным. — А я давал вам шанс, Александра Ивановна, — покровительственно, разочарованно, как взрослый неразумному ребёнку, проговорил Нечаев. Он убрал нож и снова стал в нескольких шагах от Саши. — Тебя возьмут завтра же, — ядовито выплюнула Кушнир. — Тебя ищут по всему краю. — Я знаю, — невозмутимо заявил Нечаев. Ему было всё равно. А у Саши не осталось ни одного козыря. Аркадий запустил руку в карман и достал чёрную розу, бережно расправил смявшиеся лепестки. Искренний восторг, наслаждение сверкали в его глазах. Осталось совсем мало времени. Нечаев готов был совершить задуманное. Саша судорожно старалась придумать хоть что-нибудь. Сжав зубы, до крови сдирая кожу с запястий, она прощупывала узел, не теряя надежды подцепить упрямую верёвку. Нечаев подошёл ближе, вытянул вперёд раскрытую ладонь. Прямо перед глазами Саши теперь был цветок — символ жестокой мести, предвестник смерти. — Времени у нас много. Аркадий прошёл к зашторенному окну, опёрся ладонями в оконную раму, оставив Сашу наедине с розой на её коленях. Но Кушнир только вздохнула с облегчением и с новой силой принялась за узлы. Край верёвки уже был в её пальцах, какие-то несколько движений — и руки будут свободны. Саша остановила взгляд на лодыжках. Там узел простой, нескольких секунд хватит. План созрел в голове Кушнир. Быстро развязать руки, дождаться момента, когда Нечаев отвлечётся, и высвободить ноги. Останется только успеть добраться до пистолета, и Саша спасена. Может, она и смогла бы освободиться, может, хоть это и казалось невероятным, учитывая состояние и абсолютную тишину в квартире, добралась бы до оружия. Может быть. Но случилось то, на что Саша перестала даже надеяться. Будто в детективном романе, в роковой момент снаружи послышались тихие быстрые шаги. Саша видела, как напрягся, насторожился Нечаев. Она судорожно старалась придумать, как привлечь внимание неизвестного и остаться в живых. А Нечаев уже отошёл от окна и вытащил нож. — Молчи, — приказал он. А Саша уже и не надеялась привлечь внимание. Осознание стрелой пронзило все её новые мысли о спасении. Саша не могла подставить другого человека. Кто бы ни был там, за дверью, он не должен пострадать из-за её глупости. И всё-таки где-то глубоко в душе теплилась надежда. Вдруг это кто-то из ребят. Вдруг они догадались. Шаги приближались и неожиданно затихли у самой двери. Тихий скрип, щелчок, шорох… Саша больше не думала. Она снова яростно принялась за узел. С громким стуком распахнулась дверь. — Полиция! Ни с места!

***

Дима открыл окно. Машина уже мчалась по трассе, холодный ночной ветер ворвался в салон, обжигая кожу. Диме это даже нравилось. Холод пробуждал, заставлял мыслить трезво, прогонял простую человеческую усталость. Этой ночью Дима, может, и заснёт на пару часов, глаза уже закрывались, хотя за рулём такое случалось редко. Не бывает идеального организма. Таких нагрузок не выдержал даже он. Хотелось бросить всё, вернуться домой и, не переодеваясь, упасть на диван. Дима понимал, что отключится, как только голова коснётся подушки. Но мог ли он себе это позволить? Скорее всего, Дима доплетётся до кухни, сварит крепкий кофе или найдёт в шкафу энергетик. Алкоголь не вариант, завтра снова на работу, снова за руль. Сознание должно быть чистым. Светофор. И к чему они ночью на пустых улицах? В Москве давно уже светофоры с кнопками, здесь ещё не догадались. Странные мысли крутились в голове, и Дима не прогонял их, просто направил в нужную сторону. Дело. Этой ночью маньяк нашёл очередную жертву. А Дима ведь был уверен, что не позволит этого. Уже известно имя, уже есть все детали паззла, осталось схватить. Но соперник оказался сильнее. Завтра всё решится. Машина снова тронулась. Дима съехал с главной дороги. Нет, в этом деле что-то всё ещё не давало ему покоя. Предчувствия кричали об опасности. Это настораживало, но усталость брала своё. Только подъезжая к дому, Дима вспомнил. И усталость сразу сошла на нет. Записка. Эта мысль промелькнула в затуманенном сознании. Дима остановил машину, не доехав до парковочного места. А в голове уже выли сирены, предупреждая об опасности. Она будет следующей. Дима закрыл окно. Вдруг стало холодно, дрожь пробежала по коже, щекоча напряжённые нервы. Кто, она? Дима задавал себе этот вопрос уже несколько раз, но ответа найти не мог. Он сам здесь всего полгода. К тому же почти ни с кем, кроме коллег, и не знаком. Но Дима всё равно был уверен, что знает её. Ни на чём не основанная, эта уверенность оказалась настолько прочной, что даже логика не смогла справиться с предчувствиями. Дима хотел поговорить с Сашей, а потом Валя нашёл Нечаева, и записку благополучно забыли. Она. Одинокая девушка, готовая прийти на помощь, которая этой ночью поздно вернулась домой. Та, кто может быть связана с делом Нечаева. Полиция. Ведь именно уголовному розыску мог бы мстить этот маньяк. То дело не было раскрыто. Полиция — последняя инстанция его пути. Единственная девушка в постоянном окружении Димы. Ночью. Одна. Саша. Дима не обратил внимания на то, что назвал её Сашей, пусть и в мыслях. Что-то щёлкнуло, идея, безумная, невероятная, но до ужаса логичная. Осознание длилось всего несколько секунд. Дима снова схватился за руль. Как он мог так ошибиться? Как мог сам привезти Сашу в ловушку? Как не догадался раньше, с его-то предчувствиями и опытом, с его хвалёным умением рассуждать и сохранять голову холодной в самых сложных расследованиях? От одной мысли, что он оставил Сашу наедине с маньяком, эмоции брали верх. Страх. Дима привык к нему, но к другому, тому, который вливается адреналином в кровь, заставляет действовать, брать дело в свои руки, обостряет все ощущения. Сейчас страх был другим. Он сковывал, мешал здраво мыслить, медленно разрушал стену, грозясь обрушить на Диму цунами эмоций. Вина. Эта склизкая змея была знакома Диме. Она с шипением обвивалась вокруг шеи, перекрывая кислород. Она впрыскивала свой яд в кровь. И тот медленно разъедал изнутри. Права была Крис, Дима боялся ошибиться. И теперь он на полной скорости мчался по трассе, надеясь только, что не совершил очередную непоправимую ошибку, что ещё успеет всё исправить. Броситься на маньяка, рисковать своей жизнью, не задумываясь — легко. Дима боялся, что не успеет, что приедет в пустую квартиру, что повторится московская трагедия. Он знал, что не выдержит второго удара. — Саныч, собирай всех, нужно подкрепление. К дому Александры Ивановны. Срочно! Дима бросил телефон и ещё сильнее вдавил педаль газа. Утром у него будет немало штрафов за превышение скорости. Но какая, к чёрту, разница? Лишь бы это утро для него наступило. Светофоры больше не имели смысла. Дима выкрутил руль и съехал с главной дороги, почти не сбавляя скорости. Машина подпрыгнула на кочках. Осталось совсем немного. Какие-то несколько минут, и он будет на месте. Эмоции отключились. Холодная сосредоточенность вернулась как раз вовремя, чтобы Дима успел всё подсчитать. Маньяк связывал девушек. На это должно было уйти время. Да и Саша легко не дастся. А серийные убийцы от своего плана не отступают. Немного успокоившись, Дима снизил скорость. Перевернуться на неровной дороге или влететь в столб было бы не лучшим исходом событий. Теперь он вспоминал дом, подъезд, расположение дверей. Эффект неожиданности на стороне Димы. Вход один, убийца занят жертвой. Подкрасться незамеченным возможно. В своих способностях Дима никогда не сомневался и здраво оценивал ситуацию. Нечаев, несомненно, силён. Но Дима не вступит с ним в борьбу. Может, Нечаев и не вооружён. А Дима не станет ждать, выстрелит сразу. Позвонить Саше? Эту мысль Дима быстро отмёл. Если он ошибся, растрёпанная Саша откроет дверь, а Дима извинится. А потом приедут ребята, и все вместе они ещё посмеются над нелепостью ситуации. Как бы Дима хотел этого… Но он не ошибся, к сожалению, не мог ошибиться. Звонок только привлечёт внимание убийцы. Дима вернул телефон в карман, проверил пистолет и выскочил из машины. Эмоций не было. Так легче. Когда всё закончится, он позволит себе закрыть глаза и просто выдохнуть, со спокойной душой прекратить борьбу. А пока нельзя. Откуда взялись силы, Дима не понимал. Сжимая пистолет, бегом по газону, Дима достиг двери подъезда. Подходящую ко входу дорожку было слишком хорошо видно из окна. Неслышно ботинки касались мокрой травы. Вскрывать замок Диме было не впервой. Почти бесшумно он отворил тяжёлую дверь и шагнул в темноту. Включать фонарик Дима не решился. Каждый шаг гулким эхом отдавался от стен, разбивая надежды Юркова добраться до квартиры Саши незамеченным. Но повернуть назад он не мог. Стараясь ступать как можно тише и быстрее одновременно, Дима поднялся по лестнице и подобрался к нужной двери. В том, что она закрыта изнутри, сложно было сомневаться. Очередной удар в виде необходимости вскрывать замок уничтожил красивую теорию, построенную в машине. Идти приходилось напролом. Замок поддался. На секунду Дима замер, прислонившись к двери, вслушиваясь в звенящую тишину ночи. Ни единого шороха не доносилось из квартиры. Подозрительно. Но медлить было нельзя. И Дима решил импровизировать. Одним движением он распахнул дверь. Грохот разогнал остатки тишины. Дима выхватил пистолет, выставил перед собой, все чувства обострились до предела. Чутьё полицейского включилось на полную силу, и оно подсказывало, что опасность близко. — Полиция, ни с места! Дима не видел Нечаева. Но он увидел Сашу сразу, как только ворвался в квартиру. Связанная, растрёпанная, бледная, со следами засохшей крови на волосах, она казалась совсем беззащитной. Волнение снова подступило к горлу. Дима впился в пистолет, пытаясь унять проклятые эмоции. Сейчас они могли всё испортить. — Саша, — тихо позвал Дима. Имя так легко, мягко сорвалось с языка, что он даже удивился собственным ощущениям. Дима не заметил, как сказал Саша вместо привычного Александра Ивановна. Ситуация не позволяла задумываться о таких мелочах. Потом Дима ещё пожалеет о новой стёртой границе. Если всё закончится. Когда всё закончится. — Справа! — выкрикнула Саша. Дима шагнул вперёд, выглядывая из-за угла. Палец лежал на спусковом крючке, в любой момент Юрков готов был стрелять. И стрелять на поражение. Из коридора нельзя было увидеть половину комнаты. Но теперь перед Димой раскрылась не располагающая в его пользу картина. Нечаев с самодовольной ухмылкой на губах стоял у другой стены. И в ладони его лежал пистолет. — Подполковник Юрков, — растягивая слова, проговорил Аркадий. — Я не ждал гостей. — Оружие на пол, — резко отозвался Дима. — Ещё одно движение, и я стреляю. Он готов был сдержать обещание. Внимательно, напряжённо Дима смотрел на Нечаева, держа врага на прицеле. Любое движение, малейшее подозрение, и он не стал бы рисковать. Но Нечаев выглядел слишком спокойным, надменное превосходство и триумф читались на его лице. Дима ждал подвоха. В глубине души он уже понимал, что преимущество на стороне Нечаева. У этого маньяка в заложниках Саша. — Не выстрелишь, — с вызовом заявил Нечаев. — Выстрелишь ты, выстрелю и я. Дуло пистолета Нечаева было направлено точно в грудь Саши. Дима ничем не выдал эмоций, но от безумного голоса Аркадия что-то противно защемило в груди. Дима умел контролировать себя в сложных ситуациях. Но никто не знал, каких ему усилий стоило просто сохранять холодную серьёзность. — Это будет не по правилам, — стараясь надавить, Дима выбрал новую тактику. — Из каждого правила есть исключения. Дима заметил, как опасно подвинулся на спусковом крючке палец Нечаева. Нужно было срочно что-то придумать. И стрелять на поражение — не выход. Дима понимал, что за внешней расслабленностью Нечаева кроется хищник, готовый к прыжку. В горящих глазах Аркадия он не видел желания жить, только жажду мести, завершения начатого дела. Оставался один вариант — отвлечь Нечаева, усыпить его бдительность. И только единственная тема могла заинтересовать этого маньяка — его же дело. — Твоя игра закончена. Тебе не уйти из этого дома. Внизу полиция, лучше сдавайся сразу, — Дима не заметил, как перешёл к угрозам, заранее зная, что они не сработают. Нечаев не из тех, кого можно запугать. Аркадий только хмыкнул, не удостоив Диму ответом. А в голове Юркова творился абсолютный хаос. Главный вопрос что делать дальше, так и оставался вопросом. С одной стороны, успеет ли Нечаев нажать на курок? Он ведь должен одновременно заметить выстрел и не потерять прицел. С другой — что останавливало Нечаева? Что не давало совершить задуманное? Неужели настолько сильна была жажда эстетики мести? Если Дима не решался рискнуть, то не стоять же так вечно? Только любая ошибка, малейший промах мог стоить жизни. Не только его. Жизни Саши. — Они невиновны. Месть не вернёт тебе жизнь. Я знаю, уж поверь, — Дима решил зайти с другой стороны, пробиться сквозь безумие, надавить на эмоции. Но Нечаев только оскалился и грубо отрезал: — Не лезь с нравоучениями. Краем глаза Дима заметил, что Саша почти справилась с верёвками на руках. Нечаев едва ли увидел. Слишком пристально он вглядывался в наставленный в собственную грудь пистолет. Если Саша справится с верёвками, она, несомненно, привлечёт внимание Нечаева. Будь на её месте кто-то другой… Да Дима бы только обрадовался такой удаче. Сколько раз ему приходилось рисковать в Москве! Но рисковать Саше Дима не мог позволить. Только и остановить её не было возможности. Дима старался ничем не выдать эмоционального вихря, продолжая держать на прицеле Нечаева, усыпляя его бдительность. Саша уже развязала руки, а Дима с каждой секундой понимал, насколько безумна эта идея. Он же видел, в каком Кушнир состоянии после удара по голове, после всех волнений, усталости и сковывающих верёвок. Всё произошло слишком быстро. Дима действовал на рефлексах, не отдавая себе отчёта. Это уже не раз спасало его в безвыходных ситуациях. Саша наклонилась к верёвке на ногах, и Нечаев заметил. Дима успел увидеть его ледяной взгляд, устремлённый на заложницу. Почти одновременно прогремели два выстрела. Нечаев схватился за плечо, шипя от боли. Дима бросился к Саше, упал на колени перед стулом. Пистолет выскользнул из рук. Вся сосредоточенность куда-то испарилась от одной мысли о том, что этот подонок готов был сделать. Дима поступал глупо. Об этом кричали остатки здравого смысла, но они больше не могли пробиться сквозь эмоции. Диме нужно было знать одно: что Саша в порядке. И тогда он снова станет идеальным полицейским на задании. Саша заметила угрозу и успела пригнуться. А у Нечаева не было времени целиться. По счастливой случайности пуля прошла выше, даже не задев Сашу. — Как ты? В порядке? — беспорядочные мысли сразу превращались в слова. Сердце бешено стучало, билось о ребра, ему уже не хватало места в грудной клетке. Дыхание сбилось, будто вместо нескольких минут гляделок с Нечаевым Дима пробежал чёртов марафон. А в голове набатом стучало: нужно взять себя в руки. Чутье не проведёшь. Дима всё равно услышал шорох за спиной, резко обернулся и успел заметить, как, сморщившись от боли, Нечаев дрожащими руками снова поднял пистолет. Новая волна адреналина накрыла Диму, в корне уничтожив все вопросы и эмоции. Только решительная уверенность горела в глазах, когда он с пустыми руками бросился на Нечаева. Пистолет Димы уже валялся где-то у ног Саши, которая никак не могла справиться с верёвками. Все планы рухнули. Только слепые эмоции и отлаженные действия слились в идеальную неизменную комбинацию. Дима больше не думал, не было времени. На его стороне сработал эффект неожиданности. Нечаев успел выстрелить. С оглушающим звоном пуля вонзилась в стекло, разнеся его вдребезги. Осколки рассыпались по полу, мелкая крошка хрустела под ботинками. Но едва ли один из них обратил на это внимание. Выбить пистолет из рук Нечаева не удалось. Дима недооценил противника. Нечаев превосходил его в физической силе даже с простреленным плечом. В ближнем бою с одним пистолетом у противника шансов почти не было. Внутренний голос кричал об этом. Вроде он назывался инстинктом самосохранения или здравым смыслом. Диме было всё равно. Скоро прибудет помощь. Одна мысль слабым огоньком надежды горела в помутневшем сознании. Дима сдерживал руки Нечаева, ещё пытаясь выбить пистолет. Но уворачиваться от его хаотичных ударов становилось всё сложнее. Нечаев походил на раненого зверя. Нечеловеческая ярость и ненависть горели в его налитых кровью глазах. Пистолет оставался у противника. Ситуация становилась всё хуже. Дима чувствовал, что долго не продержится. Несколько удачных ударов в плечо и под дых не вывели Нечаева из игры, только разозлили, разгорячили ещё сильнее. Дима едва стоял на ногах. Удар в колено оказался слишком болезненным. От привкуса железа мутило. Липкая кровь стекала по лицу, запачкала рукава белой рубашки. Боль накаляла, заставляла снова сжимать кулаки и бросаться на этого урода, не давая ему ни секунды, чтобы одуматься, успеть вспомнить о Саше. Сейчас всё зависело от него. Продержаться. Ещё немного. Где Абашев? Дима вцепился в запястье Нечаева, пытаясь выкрутить руку, заставить отпустить пистолет. Резкий удар вышиб воздух из лёгких. Дима согнулся, едва сдерживая кашель, сплюнул кровь. В глазах потемнело, туман давно заволок сознание, приглушённые звуки едва доносились сквозь шум в ушах. Дима едва понимал, что происходит. Но чутьё действовало безотказно. Дима заметил и в этот раз. Из последних сил он остановил направленный в собственную грудь пистолет, плечом навалился на Нечаева, вдавливая того в стену. Грохот удара, вскрик, тяжёлое дыхание и бешеный стук сердца слились в единый ритм смертельного танца. — Лучше отойди, — прошипел Нечаев. — Не дождёшься. Дима успел увидеть, как самодовольно оскалился Нечаев. Он чувствовал финал борьбы. Следующий удар стал последним. Дима не успел защититься. Прилетевший по ребрам кулак на секунду выбил его из ритма. Нечаеву хватило и секунды… Выстрел показался едва слышным хлопком, совсем детским, ненастоящим. Резкая, жгучая боль ударила в грудь, разносясь агонией по всему телу. Колени подогнулись, ладони встретились с холодным полом. Из последних сил Дима перевернулся на спину. Перед глазами всё плыло, веки налились свинцом. Но он помнил: закрывать глаза нельзя. Дима хватался за реальность, за смутные образы, нечёткие силуэты, за шум голосов. Крик ударил по ушам и затих в звоне иллюзий. По рукам текла кровь. Дима судорожно прижимал ладони к мокрой рубашке, хватая ртом заветный воздух. Лёгкие жгло от каждого вдоха, от малейшего движения. Боль пропитала всё вокруг, но он боролся. Всё померкло, исчезло, кроме бесконечной темноты, ярких пятен и тумана. Но странная штука эта надежда. Навязчивая мысль продолжала стучать где-то на подкорке сознания: Продержаться. Ещё немного.