Беги пока можешь.

Глубокой ночью, когда Чонгук уже видел десятый сон, Юнги молча глядел в потолок. Тяжёлая рука на его груди вздымалась вместе с каждым его вздохом. Он корил себя в том, что дал Чону ложную надежду на что-то. Сам не ожидал от себя такого. Полез целоваться, довёл до трясучки в ногах, а потом резко всё оборвал. Чувствовал себя виноватым перед Гуком. Не мог перестать думать об этом глядя в тёмный потолок. Голова начала болеть. Он выдохнул и закрыл глаза, в надежде уснуть, но этого не случилось. Юнги ворочался почти всю ночь и в итоге отрубился от бессилия. Когда он открыл глаза, то Чонгука рядлм не было. Серце неприятно сжалось. Юн испытал смесь тревоги и страха, но где-то глубоко внутри себя понимал, что скорее всего муж уехал к отцу в офис. В комнате было попрежнему темно из-за плотно задёрнутых штор. Часы на столе возле стены показывали час дня. Юнги поругался на себя, что так долго спит и его не останавливал поздний отход ко сну. Еле отодрав себя от постели он тут же направился на кухню. В горле ужасно пересохло, будто он пил всю неделю не просыхая. К его большому удивлению Гук сидел на диване, смотря телевизор и сразу обернулся на шум за своей спиной. — Доброе утро, Юнги-я, — он мягко улыбнуся. — я приготовил тебе завтрак, но он скорее всего уже остыл. — он почесал затылок и встал, подходя с мужу. — Доброе, ничего страшного, — ответил Юн и опустил глаза в пол. Повисло неловкое молчание. Юн не знал как нарушить эту тишину. Что сказать или сделать? Чонгук остановился напротив него. Младший всё также разглядывал рисунок на паркете. — Я не расстроен, Юнги-я, — послышалось сверху, а затем Юн почувствовал как Чон улыбается. Младший поднял голову и встретился с омутом чонгуковских глаз. Таких манящих и, уже, родных. От его искренней улыбки сердце пропустило удар, но стало так спокойно на душе. Юнги сам и не понял, как потянулся руками в сторону старшего, обвивая его талию и утыкаясь носом в грудь. — Прости меня. Это было так глупо. Прости… — тораторил Юн, заглушаемый тканью чонгуковской футболки. — Это мне стоит извинятся, милый, — усмехается Чонгук. — у меня для тебя сюрприз. Юнги поднимает красноватые глаза на Чона и выпускает его из заключённых рук, немного отходя назад. — Какой? — интерес настолько высок, что младший чуть ли не прыгает на месте, как маленький ребёнок перед игрушкой. — он мне понравится? — щурит лисьи глазки. — Очень на это надеюсь. — широко улыбется старший. — у тебя десять минут на сборы. Наряжаться не надо. Я подожду тебя в машине, — договаривает Чонгук и накидывает на себя пальто. — Ох, хорошо. Я быстро! — настроение поднимается в геометрической прогрессии и Юн уже даже забывает ночной инцедент. Он, как и обещал Чонгуку, собирается даже меньше чем за десять минут и уже мчится на улицу. Дверь машины ему открывает водитель Чона и Юн удивляется, видя на заднем сидении мужа, который обычно всегда сидит спереди. Чонгук поворачивает голову в сторону младшего и довольная улыбка озаряет его лицо. В руках он держит что-то мягкое. Позже до Юнги доходит, что это лента ткани, отчего его брови ползут вверх. Он садится на сидение рядом с Гуком и ждёт дальнейшее развитие событий. — Не бойся, это для сюрприза, — смеётся Чон, видя озадаченное лицо мужа, — хочу чтобы интрига оставалась до самого конца, — он повязывает ленту на глаза, отчего Юнги погружается в полный мрак. Машина трогается с места и Юн чувствует, как аккуратно опускается чонгуковская ладонь поверх его, нежно поглаживая большим пальцем и даря какое-то успокоение. Сердце младшего успокаивается и он выдыхает, полностью доверяя Чону.