Десять поворотов направо, один налево

— Хёнджин сказал, они с Феликсом вернутся через полчаса, — хрипло выдыхает Джисон, пока Минхо выцеловывает его шею. Острые клыки цепляют нежную кожу, и Минхо языком давит на пульсирующую вену. Зрачки-щёлочки на секунду поднимаются к раскрасневшемуся Джисоновому лицу и сразу же прячутся под прикрытыми веками; тень от длинных ресниц рисует узоры на щеках. — Ладно, — бормочет Минхо, не отрываясь губами от места чуть выше сгиба плеча; у Джисона в горле рождается какой-то тихий, едва слышный клокочущий звук, и Минхо несильно цепляет его пальцами за волосы, отводя голову в сторону и прикусывая зубами открывшуюся шею. Шершавый язык лижет под ухом. — Феликс говорил, если мы ещё раз что-то сломаем в его отсутствие, он мне на экзамене по эликсирам не будет помогать, — у Джисона дёргается вверх кадык, когда Минхо заползает пальцами ему под футболку и надавливает на рёбра. Минхо чуть недовольно морщит нос, не отнимаясь от сладкой кожи. — Не сломаем. Джисон откидывает голову назад и стукается затылком о дверь в комнату; Минхо тут же с энтузиазмом приникает губами под линией челюсти. — Бля, если они зайдут, а мы тут трахаемся, Феликс меня нахрен из общежития выгонит, — под конец у Джисона скачет голос, потому что Минхо трёт ему языком шею до краснеющих пятен. Минхо чуть слышно шипит и сверкает на него глазами. — А то обычно мы тут не трахаемся, — фыркает он между делом, подушечками пальцев пробегаясь выше по рёбрам. Джисон в его руках чуть прогибается и царапает по плечам поверх кофты. — Обычно мы предупреждаем. Феликс терпеть не может, когда... ох, блять! — Джисон дёргается, вывернутый внезапным прикосновением Минхо к пояснице. Минхо удовлетворённо хмыкает и поднимает лицо на уровень глаз Джисона. — Золото моё, ты можешь заткнуться? — спрашивает Минхо, почти задевая губами Джисоновы. — Или тебя заткнуть? Джисон пару раз хватает ртом воздух, приходя в себя, и ухмыляется, смотря на Минхо хитрым взглядом. — Поцелуем? — он тянется к губам Минхо, и тот вначале отстраняется, мешая ладонью, поглаживающей Джисона по щеке, приблизиться к себе, а затем сам приникает к мягкому рту, вдавливая Джисона в дверь. Джисон удовлетворённо мурлычет ему в самые губы и цепляет нижнюю зубами. Минхо ухмыляется. — Или кое-чем другим? — задумчиво тянет он, проводя языком у уголка Джисонового рта. Глаза Джисона странно вспыхивают смесью удивления и предвкушения. — Ты же не имеешь в виду?.. — начинает он, а губы сами собой растягиваются в многозначительной улыбке. Минхо нежно, почти заботливо целует его коротким движением и легко отводит со лба прядь тёмно-русой чёлки. — На колени, детка. Джисон на мгновение перестаёт дышать и смотрит на Минхо, не моргая, со странным оттенком восторженного трепета во взгляде. Минхо мягко гладит его по виску, очерчивает линию скулы и по шее спускается к плечу, едва ощутимо надавливая. Джисон опускается вниз, словно восковая кукла, и всё смотрит на Минхо снизу вверх, непроизвольно облизываясь. — Будешь столько трещать, я тебе кляп куплю, — невинно щебечет Минхо. Джисон ухмыляется. — Так себе мотивация, — отвечает он, и Минхо небрежно ловит его пальцами за подбородок, вздёргивая лицо выше. Джисон сглатывает, тяжело дыша, а тёмные шоколадные глаза глядят, широко распахнутые. — Ну да, кляп же не член, — соглашается Минхо. — Тебя проинструктировать или сам справишься? — Буду не против, если ты предварительно напишешь мне технологическую карту. Я с удовольствием почитаю перед сном, — довольно отвечает Джисон и цепляет пальцами край кофты Минхо, задирая её выше и утыкаясь носом в кожу над кромкой джинсов. Минхо мягко забирается пальцами в шелковистые волосы, перебирает пряди, пока Джисон горячими выдохами дразнит низ живота. Он совсем не торопится, смакует момент, редко и лениво приникая тягучими поцелуями к коже, улыбаясь под одобрительные поглаживания Минхо. Минхо щекочет прикосновениями шею под подбородком. — Ты же сказал, у нас тридцать минут? — хмыкает он. Джисон закатывает глаза. — Могу пойти заварить нам чаю, — отвечает он. Минхо сильнее перехватывает его горло, вынуждая посмотреть на себя. — Нет, маленький экзорцист, тебя никто не отпускал, — довольно тянет он. Джисон снова замирает, парализованный этим сладким змеиным тоном, они какое-то время смотрят друг на друга, почти зачарованные, и Джисон, не отводя глаз, опускается губами ниже, ловя зубами собачку на молнии. Минхо одобрительно щекочет его под ухом. — Умница. Пульс прощупывается через кожу, и Минхо с наслаждением наблюдает, как Джисон ловко, почти не ошибаясь, тянет собачку вниз, а потом возвращается к пуговице и с недовольством, морща нос, пытается продавить ту языком. — Может, поможешь? — он дует щёки. Минхо улыбается. — Постарайся, золото. Джисон недовольно цыкает, но возвращается к попыткам. Он то цепляет зубами джинсу над разрезом пуговицы, то пытается её выдавить, нажимая кончиком языка; проходит минуты две, прежде чем ему, наконец, удаётся расстегнуть джинсы, и к этому моменту губы у него становятся совсем красными, а на сухих трещинах проступают крохотные, совсем незаметные капельки крови, едва больше крупинки мелкой соли. Минхо внезапно приходит в голову мысль, что однажды обязательно надо будет искусать Джисоновы губы до следов, присыпать соляным слоем и слизывать, слушая хриплый шёпот. А Джисон тем временем успевает развести края молнии в стороны, и пальцами тянет бельё вместе с джинсами вниз, параллельно целуя Минхо под пупком. Минхо довольно выдыхает, чувствуя, как на напряжённый член перестаёт давить лишняя ткань, и Джисон испытующе замирает, словно проверяя Минхо прежде, чем начать. Минхо облизывает губы шершавым языком, царапает шею Джисона под подбородком. — Что, хочешь подышать? — усмехается он. Джисон иронично улыбается, щурясь. — Перед смертью не надышишься, — отвечает он. — Ты очень красивый отсюда, я бы сфотографировал. — О, обязательно. Не волнуйся, это же не последний раз, — Минхо наклоняет голову к плечу. — Ты выглядишь ещё лучше с этого ракурса. — Я со всех ракурсов выгляжу хорошо, — изгибает бровь Джисон. — Со всех ракурсов мы сейчас не успеем. Джисон посмеивается, не то довольно, не то нервно под пристальным взглядом Минхо, проходится языком по губам, смачивая, и касается самым кончиком головки, слегка надавливая. Минхо медленно выдыхает. Это похоже на какую-то игру, в которой они оба прощупывают границы – Минхо наблюдает, как Джисон обводит головку языком, как мягко приникает губами к стволу и проводит, высунув язык до конца, вдоль всего ствола. Минхо не знает, что доставляет больше – как напрягается член и тяжелеет внизу живота, или вид Джисона, увлечённо вбирающего по самое горло. Джисон как будто бы осторожничает, проверяя собственные возможности, хмурит брови и с сосредоточенным видом заглатывает головку, то вбирая поглубже, то отодвигаясь и сглатывая, чтобы привыкнуть к ощущениям. Внимательный и собранный – Минхо не видел его таким даже во время выполнения домашних заданий. И внутри всё немеет и сводит, когда Джисон с пристрастием обводит языком каждую выступающую венку на стволе и сладко облизывает головку, посасывая. Минхо закидывает вверх голову, вцепляется пальцами в корни Джисоновых волос и не сдерживает низкого стона. Джисон, охваленный такой реакцией, довольно улыбается и проходится чередой быстрых влажных поцелуев до основания. Минхо тихо взрыкивает, ощущая, как начинает выступать предэякулят. — Возьми в рот, Джисонни, — тихим, железным тоном произносит он, и Джисон, ранее увлечённый тем, чтобы легонько дуть на самую головку, поднимает на него чуть удивлённый взгляд, словно предчувствуя в этих интонациях что-то опасное. Стирает с губ лишнюю влагу тыльной стороной ладони, медлит короткое мгновение и аккуратно, расслабляя горло, обхватывает член губами, погружая глубже. Минхо проникает чуть больше, чем на половину, и быстрым резким движением толкается в глотку Джисона так, что тот давится вдохом. Джисон тихонько скулит, Минхо чувствует его горло, сжимающееся вокруг члена, а потом Джисон... стонет. Едва различимо, морщит при этом нос, норовит сглотнуть и мелко вздрагивает корпусом; но стонет. Минхо ловит этот звук, удовлетворённо хмыкает и снова, практически не выходя изо рта Джисона, толкается внутрь. На глазах у Джисона выступают слёзы, Минхо ловит его шею пальцами и проверяет пульс – сердце колотится, как сумасшедшее. Ровно так, как оно колотится, когда Джисону замечательно. Ладони упираются в дверь позади Джисона, Минхо чуть наваливается вперёд, и Джисону приходится сесть на пол на разъезжающихся ногах, чтобы удержать равновесие. Он хлюпает носом, щурит один глаз – Минхо чувствует лёгкое дрожание в глубине его горла – немного отстраняется и снова подмахивает головой, так что Минхо ощущает головкой мягкую заднюю стенку. Фантастически. Джисону требуется минута или две, чтобы свыкнуться с ощущением, и сперва у него непроизвольно вздрагивает живот, как будто он с трудом сдерживает рвотный рефлекс; но Минхо даёт небольшую паузу, не пытается насадить Джисона слишком глубоко – и вот уже Джисон сам с готовностью расслабляется, принимая Минхо на всю длину. Минхо пару раз на пробу толкается до основания и, убедившись, что всё в порядке и поймав доверчивый Джисонов взгляд, принимается двигаться активнее. Джисона почти впечатывает спиной в дверь напором Минхо; он опирается пальцами на паркетные половицы позади себя и стонет, отдавая мелкими вибрациями по члену Минхо, пока тот глубоко и с наслаждением имеет его в рот. Джисон сам прикладывается о дверь затылком, до того сильно толкается в его горло Минхо; но не выказывает ни намёка на недовольство, только старательнее облизывает языком ствол и сосёт вокруг основания. Минхо опирается ладонями на дверь, хрипло и часто дыша, жмурит от удовольствия глаза, чувствуя, как влажный язык проходится по венам, а губы время от времени с причмокиванием смыкаются на головке. Сжимает пальцами Джисоновы волосы и шумно сглатывает. — Джисонни, — зовёт он, гладя по голове. — Посмотри на меня. Джисон поднимает глаза – и это ёбаный шедевр эпохи Возрождения. Или даже лучше. Настоящее божие творение. Минхо имеет в рот ангела. Ангел смотрит, широко распахнув глаза, в уголках которых от усердия скапливаются слёзы, тонкими дорожками стекая по щекам; на ресницах тоже блестит. Щёки кажутся очаровательно пухлыми, даже больше, чем обычно – и рот таким сладко наполненным, что у Минхо перехватывает дыхание от восхищения. Джисон сводит на переносице брови и мычит что-то нечленораздельное, щурясь, когда Минхо очередным глубоким толчком выбивает из него душу через глотку. Минхо едва сдерживается, чтобы не ускориться – такое Джисон точно вряд ли выдержит – и с удовольствием слушает носовые полустоны, раздающиеся снизу. Джисон то и дело стукается затылком о дверь, но сосёт старательно – аккуратно сдерживает зубки, чтобы не надавить на чувствительную кожу, и языком оглаживает вдоль всего ствола, пока Минхо из раза в раз вколачивается, проходясь головкой по нёбу. В какой-то момент он чувствует, что подходит к краю, выпускает волосы Джисона из своих пальцев и двигает бёдрами назад, позволяя Джисону отстраниться. Тот на мгновение отодвигается от члена, сглатывает, делает глубокий вдох, утирает лишнюю слюну с уголков губ; и тут же вновь приникает губами к головке. — Дай я... — шёпотом начинает он, обжигая горячим дыханием кожу и слизывая выступающую смазку с уретры. Минхо утробно рычит. — Чёрт, ты, — хрипит он и снова толкается Джисону в рот. Тот ловит нужный темп, то лижет языком, то ласкает губами, позволяя время от времени проникнуть до самого конца на несколько частых толчков, отчего ему явно хочется откашляться, но он держится. И сосёт головку, словно леденец, иногда поднимая по-детски невинный взгляд, словно пытаясь удостовериться, что всё делает правильно. Минхо чувствует, как пульсирует в ушах кровь. Он предупреждающе касается Джисоновой шеи, но тот только сам глубже насаживается горлом на член, что-то рвано простанывая, и Минхо не сдерживается, со стоном кончая Джисону глубоко в глотку. Тот на мгновение давится, принимается моргать, смахивая выступающие от неожиданности слёзы, и сглатывает стекающую по стенкам сперму, обрывочно дыша и дрожа животом. Минхо не торопится выходить, потому что сперма всё ещё толчками изливается наружу, но Джисон сам отстраняется и слизывает её с головки языком; вязкое семя липнет к его губам, небольшие пятна попадают на щёку. Сперма шиммерно переливается, слегка светясь, так что кажется, словно Джисон пролил на лицо маленький бутылёк жидких блёсток. Минхо утыкается лбом в дверь, тяжело выдыхая, из-под полуприкрытых век смотрит на облизывающегося Джисона, пальцами утирающего сперму с уголков губ, и вытирает ему влажные ресницы. Джисон ластится к прикосновениям, как довольный кот, устало улыбается и только что не мурчит. — Феликс скоро вернётся, — хрипло напоминает Минхо. — Ага, — соглашается Джисон, нисколько об этом не заботясь. — Повторим ещё? Минхо хмыкает, улыбаясь кончиком губ. — Обязательно. Он натягивает бельё и джинсы, не застёгивая ни молнии, ни пуговицы, опускается вниз к Джисону и берёт лицо в ладони. У Джисона в глазах столько удовлетворения, словно он только что слопал пачку сметаны; только вместо сметаны у него в животе сейчас – сперма Минхо. — Ты моё золото, — хвалит его Минхо и мягко целует в губы, позволяя Джисону счастливо приникнуть, навалившись на него весом. Они целуются долго, с удовольствием, но не глубоко – короткими влажными прикосновениями губ, тёплыми нежными дыханиями. Минхо выпускает его только тогда, когда Джисон утыкается носом ему в сгиб шеи и прикрывает глаза. Феликс приходит двадцать минут спустя, и обнаруживает их двоих уже на кровати Джисона, лениво милующихся носами и перебирающих пальцы друг друга.