Побег из музыкальной шкатулки

      Время ползло отвратительно медленно. Прошло почти восемь лет, моё положение никак не менялось, а влияние Ким Намджуна только росло. В узких кругах было известно, что у председателя Кима есть гражданский муж, которого тот сильно любил, а потому берег от лишних глаз и прессы, дабы его сокровище никто не обидел. Любые попытки общественности узнать что-то о тайной любви пресекались на корню. Якобы, хоть общество и трубит вовсю о своей толерантности, но вы же понимаете, что далеко не вся Южная Корея готова к гомосексуальным игрищам. Таким образом, у Намджуна было отличное прикрытие, и скрытность моей личности особо не удивляла ни прессу, ни партнеров Джуна.       Только доверенные люди знали правду про нашу «семью». Одним из таких людей был Ким Тэхён. Тэ — неплохой парень, и, если бы жизнь свела нас при других обстоятельствах, возможно, я даже проникся к нему тёплой дружбой, но судьба решила иначе, и мы оказались по разные стороны баррикад. Ким Намджун — его двоюродный брат, который спас милого, но немного странного Тэ от детдома, где последнего избивали и унижали из-за чудаковатой внешности и инопланетного поведения. Младший Ким так сильно предан старшему, что готов потакать всем его прихотям в благодарность за спасённое детство. Он явно не одобрял происходящее, но и в монстры своего спасителя не спешил записывать. Я не виню его за это. Честно признаться, если бы меня кто-то спас из дерьма, в котором мне приходилось находиться, я бы простил своему герою, наверное, практически все.       Тэхён часто приходил ко мне и просил одуматься, прекратить злить старшего. Он уверял, что если я постараюсь полюбить его хёна, тот отпустит все цепи, и мы заживем как милая, любящая семья. Душечка Тэ так идеализировал своего братца, что готов был оправдать любой его поступок. Иногда мне казалось, если Намджуну взбредет в голову расчленять младенцев, Тэ скажет, что они, наверное, это заслужили. И если бы мелкие паршивцы так сильно не расстраивали старшего, своей несговорчивостью, то все могло бы быть иначе.       Крутой нрав Намджуна был многим не по душе. Младший Ким, будучи его главным доверенным лицом не только в личной жизни, но и в работе, решал все последствия несговорчивости характера председателя Кима. Очередной конфликт со старыми, но очень важными для обеих сторон партнёрами был той ещё головной болью. Примерно две недели назад Тэ заявился ко мне в спальню со своей приторной квадратной улыбкой. Как всегда милый, дружелюбный и невыносимо болтливый. Меня удивляла его откровенность, он частенько заваливался в мою комнату и сетовал о сложном характере моего сожителя. В такие моменты я изо всех сил старался удержаться и не откусить младшему голову, чтобы этот душераздирающий поток жалоб на всю его нелёгкую жизнь прекратился. Меня искренне удивляло, что именно я — тот человек, кому он выбрал жаловаться. Мол, чего ты недоволен вообще, а? Вот когда тебе против воли в жопу засунут член размером с пожарный гидрант, тогда и обсудим всю несправедливость блядского мира, а пока мы совершенно на разных стадиях житейской несправедливости. Конечно, в большей своей части наше общение было глупой болтовнёй, но, вынужден признаться, что из уст инопланетного я много узнавал о внешней жизни. Ну и, конечно же, о деятельности председателя Ким Намджуна.       В последнее время у Тэ было много забот, он все чаще жаловался на нелёгкую судьбу, проблемы в компании и отсутствие желания у председателя идти на компромисс с важнейшими пусанскими партнёрами. Я мало что смыслю в бизнесе, однако речь шла о каких-то поставках и морских судах. Исходя из услышанного, я понимал, что есть некое семейство Чон, которое владеет крупнейшей судоходной компанией. Данная фирма занимается не только грузоперевозками, но и предоставляет услуги по строительству контейнеров и судов. Проще говоря, Чоны были важнейшими партнерами, и это тот редкий случай, когда одной власти Ким Намджуна недостаточно. Тэ обмолвился, что проблемы возникли после того, как младший сын Чонов стал активно заниматься семейным делом. Чон Чонгук после официального вступления в должность стал пересматривать все действующие контракты, что и привело к глобальным проблемам в сотрудничестве. Намджун ненавидел мелкого ублюдка, вот только отказаться от их услуг никак не мог.       Переговоры длились достаточно долго, и Тэ пытался решить все вопросы через старшего Чона, однако они оказались так зациклены на семейных ценностях и прочей братской херне, что Чон Хосок отказывался идти на какой-либо компромисс, пока брат не даст своего согласия. И вот тогда Хосок предложил, как мне тогда показалось, идиотскую идею сблизиться и попробовать решить проблему в нейтральной обстановке. Я пытался понять, с чего такая откровенность, и почему Тэ всё больше нервничает по ходу рассказа этой полной отчаяния истории, пока он не перешёл к самой сути своего визита. А суть заключалась в том, что нейтральную обстановку Чон Хосок предложил воссоздать за счёт семейного ужина. То ли в силу своего воспитания, то ли от любви ко всему человечеству он считал, что ничего так не поможет понять друг друга, как уютный вечерок в компании самых родных и близких. Это была личная катастрофа для младшего Кима, так как Ким Намджун старательно оберегал свою семью от посторонних глаз.       Я слушал инопланетного и думал, что тот окончательно слетел с катушек, раз решился довести подобный вариант примирения до Намджуна. Семейный ужин предполагал присутствие всех членов семьи, а это автоматически включало меня в список приглашённых. Один Будда знает, как младшему это удалось, но Тэ уже активно начал мне объяснять, как я должен вести себя на предстоящем ужине, а это могло означать только то, что председатель дал своё согласие на этот цирк с семейным парадом на арене.       К концу первой недели я был уже хорошенько надрессирован. Тэ любезно навещал меня каждый день, не забывая при этом проверить, хорошо ли я помню свою роль на данном ужине. Он всё твердил о важности приближающегося события, про то, что я всеми силами должен замаскировать видимые признаки насилия на своём теле. Важной задачей было убрать из своего выражения лица мученический вид. Так же был целый набор действий, который должен убедить Чонов в искренности моей любви к председателю Киму. Мне же казалось, что это не имеет никакого смысла, и вся затея до идиотизма абсурдна, впрочем моего мнения, конечно же, не спрашивали.       Я принял во внимание всё, о чем просил младший, пока это оставалось просьбой, в противном случае я вспомню, как хрустят кости при переломе, что было не самое страшное. Вы же помните про член размером с пожарный гидрант? Для Намджуна этот вечер слишком опасен. Он явно был не готов выводить меня в свет. Приставить незаметную охрану, которая будет носиться за мной весь вечер вплоть до туалета, обеспечивая нужный контроль, — задача не из лёгких.       Когда наступает день ужина, меня окутывает беспричинной паникой. Она действительно казалась беспричинной, так как даже мой «обожаемый супруг» всю прошедшую неделю был «паинькой». Боги давно смешали меня с дерьмом, отчего недельный перерыв ощущался как лучший отпуск из всех, что я только мог себе вообразить. Моё синюшное лицо стало приобретать прежний, восхитительный облик. Ладно, конечно, про восхитительный — это я перегнул, но оно однозначно имело не отвратительный вид. В мои когда-то округлые щеки даже вернулась кровь. Полностью отказать себе в утехах Намджун, конечно же, не смог, поэтому в порядок пришли только видимые невооруженному глазу участки тела, такие как шея, лицо и руки (если мои руки вообще можно уже привести в порядок). Остальное же, скрытое от посторонних глаз, регулярно подвергалось терзаниям, вот только без прежней изощрённой жестокости, размах определённо был не тот, что раньше.       Я целый день отвлекал себя подготовкой к ужину на кухне. Там мне удалось подслушать разговор охраны, согласно которому вечером практически весь персонал дома будет свободен, и посторонних в нем должно остаться по минимуму.       Вечер наступил стремительно быстро. Я отправился к себе готовиться к предстоящему спектаклю. В голове шумело, и я все больше стал бояться совершить ошибку или выдать себя чем-то. Приняв контрастный душ, мне удалось хоть чуть-чуть угомонить подступающую панику. Приведя свои мысли в порядок, я обстоятельно осмотрел одежду, косметику и украшения, оставленные у меня в комнате Тэхёном. Перебирая ворох нарядных тряпок, мне всё-таки удалось выудить оттуда что-то пристойное, что не так сильно будет бросаться в глаза. Выбор остановился на светлом кашемировом гольфе и чёрных брюках. Я понимаю, чем руководствовался инопланетный, выбирая мне рубашки с рюшем на шее, однако я не планировал привлекать лишнего внимания на этом мероприятии. В конце концов, моя главная задача в этот день — остаться максимально незамеченным, чтобы довольный Намджун даже не вспомнил обо мне. А в шёлковой блузе с помпезным рюшем на шее я рисковал выглядеть как желающая о себе напомнить порнозвезда. Отлично сидящий гольф молочного цвета, который достаточно хорошо закроет шею и кисти рук, был лучшим вариантом, как мне тогда казалось. Возможно, именно этот гольф и был той ошибкой, которую я так боялся допустить.       Покончив с укладкой и легким макияжем, я критично себя осмотрел в зеркале. Стою весь вымытый и причёсанный как, блять, призовая свинья.       Отлично, Ким Сокджин, ты справишься!