Побег из музыкальной шкатулки

Чонгук       План в моей голове вспыхнул молниеносно. Если Джин серьёзно настроен избавиться от прошлой жизни, то нужно было исключить все возможные риски. И, в первую очередь, изменить сам подход. Он не будет сбегать или прятаться… Я ясно понимал, что одного моего влияния не достаточно, чтобы полностью защитить Сокджина. В данной ситуации нужно было весомое преимущество, достать которое мог только он сам. — Если ты действительно хочешь уйти, я помогу. Ты веришь мне? — Чонгук медленно подошёл к Джину и осторожно поднял на ноги сидящего на сыром асфальте парня.       Он ничего не ответил, только быстро закивал головой. Этого было более, чем достаточно, чтобы я осмелился озвучить свой опасный, но, как мне тогда казалось, единственно верный план. — Сокджин, ты же понимаешь, что если сбежишь, он тебя найдёт. Ну, конечно, если ты не собираешься всю жизнь прятаться где-нибудь в Сибири, в тайге Восточно-Европейской равнины. При этом, даже чтобы туда добраться, тебе нужны документы и средства к существованию, — осторожно, наблюдая за реакцией, продолжил излагать свои мысли Чон. — Конечно, понимаю, но мне никак не достать то, о чём ты говоришь, — теряя остатки надежды, ответил Джин. — Ты меня не понял. Я хочу донести, что тебе нет смысла бежать, — с нажимом добавил Чонгук. — И что ты предлагаешь? Возвращаться обратно и ждать, когда мне сломают остальные пальцы?! — с обидой огрызнулся парень. — Да. Ты вернёшься обратно к Намджуну, — проигнорировав попытки Джина что-то возразить, Чон поспешил продолжить. — Нет смысла жить в бегах. Ты должен рискнуть ради свободной жизни. Как вообще планировать счастливое будущее, зная, что жуткое прошлое может тебя настигнуть в любую минуту. — Хорошо, вот только, как моему спасению поможет возвращение обратно? — испуганный парень понимал, о чём говорит Чонгук, однако, даже представить не мог, что тот задумал. — Сними на камеру его признание. Пусть фрагмент вашего разговора, где он озвучит, как силой тебя удерживал много лет, попадёт на запись, — переживая, что Джин даст заднюю, Гук продолжил. — Я отдам тебе свой смартфон. Выключи звук и хорошенько спрячь. Как только я достану новый телефон, сразу напишу тебе. Сохранишь номер, и, когда получится задуманное, на него отправишь видео.       Глаза Сокджина начали блестеть. Я ненавидел себя за то, что мне приходится его отправлять обратно, но мы оба понимали, если он сбежит сегодня, Ким Намджун придумает, как вернуть Джина. И не факт, что после побега Нам не сломает ему и ноги. Нужно было иметь хоть что-то против этой сволочи, желательно, неоспоримые доказательства. — Пожалуйста, мне нужно всего лишь одно видео. Как только ты его отправишь, я сразу тебя заберу. Обещаю… — младший наспех вытер с щёк Сокджина проступившие слёзы. — Послушай, ты должен писать мне не реже, чем раз в четыре часа, лучше чаще, но, если ты не будешь подавать никаких признаков жизни дольше пяти часов, я приеду сюда сам. Найду повод и приеду. Ты слышишь меня? — Какой повод? — единственный вопрос, который задал Джин после того, как узнал причину, по которой он должен вернуться. — Ну не знаю, может, я что-то забыл в доме Кимов, — подмигнув одним глазом, Чонгук явно на что-то намекал Сокджину, тем не менее парень не особо понял, на что именно, и странно выпучив глаза, начал краснеть. — Так, спокойно! Прекрати выдумывать! Я про свой рюкзак, — добившись еле заметной улыбки на красивом лице, Чон победно улыбнулся в ответ.       Страх в его глазах менялся с решительностью и обратно. Было видно, что он колеблется, и не без причины. Я просил слишком много от человека, которого удерживали силой так долго. Вот только если ему удастся отправить мне хоть одно видео доказательство того, что было им пережито, то уже через час я буду здесь с полицией и кучей своих юристов. И это будут не просто слова никому неизвестного любовника против слов сильнейшего человека страны. С этим видео и с помощью толкового прокурора я очень быстро помогу ему засадить Намджуна на долгие годы… Тогда он сможет сам выбирать свою дальнейшую судьбу! — Я постараюсь! Думаю, это не так сложно, как кажется! Давай свой телефон, мне пора идти, — отступать было некуда, и Джин, хорошо всё обдумав, решительно направился обратно в дом.       Понятия не имею, как мне это удалось, но Джин согласился. Я проследил, чтобы он нормально дошёл до чёрного входа. Мы попрощались, и я поспешил вернуться обратно, так как уже были слышны голоса братьев. Юнги       Чонгук вылетел из гостиной, и мы с Хосоком переглянулись. Оба понимали, что младший прав, и глупо было давить на него. Вместе с тем, я понятия не имел, хочет ли сам Сокджин помощи. Да, складывалось впечатление, что ему тут, мягко говоря, было «непросто», но мы не знали его. Возможно, он сам не хотел уходить. Наблюдая за всем происходящим, мне было ясно одно. Чонгук смотрел на него, как раньше не смотрел ни на кого. Очевидно, он был больше, чем просто заинтересован. Джин, безусловно, впечатлял своей внешностью и, невзирая на всю зажатость, был очень мил. Но как? Как вообще Гукки смог так быстро записаться в ряды спасителей? Я этого не понимал, однако этот парень никогда не вёл себя подобным образом. Вообще было странным, что его волновало что-то, кроме судов и моря.       Из размышлений меня вывел какой-то грохот. Все молча думали о случившемся, и потому даже тихого шума было достаточно, чтобы понять: что-то не так. Мы переглянулись, а значит слышали все. И ошибки быть не могло. — Юнги, как ты думаешь, председатель вернётся один? — невысокий парень подошёл ближе, чтобы спросить как можно тише. — Больше чем уверен, что да, — по-прежнему смотря в сторону Хосока, ответил Мин, куда громче, чем спросил его супруг. — Что будем делать, если Сокджин не спустится? — впервые за долгое время заговорил Чон Хосок. — А что мы должны делать?! Разве Сокджин просил кого-то из нас о помощи? Давайте не будем усложнять этот вечер ещё сильнее! — это последнее, что успел сказать Юнги перед возвращением хозяина дома.       Председатель Ким вышел заметно более спокойным, чем уходил. Мы смотрели ему за спину, но Сокджин так и не появился. Намджун с подозрением глянул на взволнованного брата. Младший Ким после нападок Чонгука перестал вообще каким-либо образом подавать признаки своего присутствия. Он тихо сидел за столом на том же месте, где и раньше, но, к нашему удивлению, ни словом не обмолвился хозяину о произошедшем минутами ранее. — Ох, извините за задержку. Я полагаю, раз Чон Чонгука нет среди присутствующих, то мы можем расходиться, — с порога констатирует председатель Ким.       Уже на входе в гостиную Намджун намекнул, что нам пора… — Тэхён, после того как проводишь гостей, поднимись, пожалуйста, к Сокджину. Моему мальчику нужна твоя помощь, — мягкая интонация Намджуна совершенно не соответствовала каменному лицу. — Что-то случилось? — спросил Хосок с еле уловимой тревогой в голосе. — Джинни не привык к подобным мероприятиям. Он определённо очень устал. Просил извиниться и попрощаться за него, — по выражению лица Тэ председатель понял, что он, скорее всего, что-то упускает, но решил об этом спросить позже. — Смею предположить, что переговоры окончены, мне жаль, что всё так сложилось. Передавайте супругу скорейшего восстановления, были безумно рады знакомству, — сдержанно улыбнувшись, Хосок поспешил попрощаться и наконец-то закончить этот паршивый вечер.       После недолгих чисто формальных прощаний все мы проследовали вслед за Ким Тэхёном к выходу. Намджун       Когда я спустился вниз, Тэ выглядел напуганным. Не могу сказать, что сильно заострил на этом внимание, всё-таки вечер прошёл более чем отвратно. Но узнать, что именно тут происходило в наше отсутствие, было необходимо. — Что с лицом, Ким Тэхён? — спросил старший, как только парень вернулся обратно. — А как оно должно выглядеть после того представления, что вы устроили? — младший всеми силами уходит от ответа. — То есть, пока меня не было, ничего из того, что мне нужно знать, не произошло? — Ким Намджун верит младшему как себе, тем не менее он кажется чересчур напряжённым. — Братья отчитали младшего за проявление излишней заинтересованности к чужому разбитому графину. После чего тот покинул дом, — Тэ пытался отшутиться, но ничего путёвого не пришло на ум. — Это всё? — Да! Всё! Что ты сделал с Джином? — Сломал палец, ну и... там по мелочи, — Намджун неопределённо взмахнул рукой в воздухе и куда-то собрался уходить, давая понять, что разговор окончен.       Это опять случилось. Я снова потерял контроль… Пелена гнева постепенно спадала, наступило такое привычное чувство вины. Идти выяснять отношения дальше не имело никакого смысла, да и моральных сил уже не осталось. Когда Чоны наконец-то покинули дом, я отправил Тэ проверить моего мальчика. Тэхён предан мне как верный пёс, но он любит Джинни и проследит, чтобы ему оказали нужную помощь.       Единственное, в чём я нуждался после случившегося, — это принять холодный душ и как можно сильнее напиться. Глупо было надеяться, что холодные капли воды смоют всю мерзость моего чудовищного поступка. Поэтому, вооружившись бутылкой, я заперся у себя в кабинете, надеясь, что градус первоклассного виски поможет забыться или хотя бы хорошо обдумать, что делать завтра…       Видит Бог, мне никогда в голову не приходило специально причинять ему боль, но он не оставлял мне ни единого шанса. Всё началось так давно, что я не в состоянии как-то это остановить. Годы ненависти, отравляющей боли и непонимания катились как снежный ком с высоты горы необъятных размеров, сметая все мои поползновения что-либо изменить.       Его омерзительный папаша всегда в попытке собрать флеш-рояль, вероятность которого ничтожна мала, проигрывался до последней нитки. Каждый раз, появляясь в казино, он упивался до беспамятства, спуская всё до воны на местных шлюх и большие блайнды. Мне не раз доводилось наблюдать за тем, как молодой милый паренёк приходил забирать это отвратительное животное. Бывали дни, когда ему не удавалось найти отца у меня. Но если пропажа всё-таки обнаруживалась, на красивом лице Сокджина читалась отчётливая неприязнь. Всякий раз, переступая порог игорного дома, он брезгливо осматривал в прокуренном помещении всех присутствующих. Хрупкий, но высокий парень изо дня в день тащил пьяное тело домой под крики разъярённой толпы азартных дружков его папаши.       Это было моё казино. И чем больше я наблюдал за семейной драмой так понравившегося мне Сокджина, тем больше понимал: я — причина всему, что и стало первой проблемой на пути к какому-либо сближению. Причина, которая вырыла огромную пропасть между нами. Осознание, что меня пугает эта пропасть, пришло вместе с первой ревностью. Незадолго до того дня, как я купил Джинни, в моём казино произошла драка. Как выяснилось позже, это и дракой назвать сложно. Так, небольшая потасовка. Оказалось, мой мальчик врезал какому-то уроду в ответ на подкат. В тот день меня охватил неконтролируемый гнев. Я даже не понимал, от чего больше: от того, что этот сукин сын хотел моего Сокджинни, или от того, что из-за обычного подката он полез в драку. Ревность, испуг и злость одновременно смешались в горький коктейль безысходности. Первое, что пришло мне на ум, когда я осознал произошедшее, — он никогда меня не сможет принять…       Было слишком много «но»… Отец, обанкротившийся не без помощи моего казино. Неоднозначное отношение к подкату, которое могло означать, что он — натурал. Огромное количество факторов могло повлиять на нас и на решение моего мальчика. Было слишком много «если». Даже разница в возрасте в 10 лет казалась чудовищной. А главной проблемой было то, что я, человек, лишенный какой-либо эмпатии, думал об этих, казалось бы, незначительных проблемах. Я уже не принадлежал себе и был застигнут врасплох осознанием собственной беспомощности. Мой гнев сменялся паническим страхом потери того, кто по сути и не был моим. Я нашёл один единственный способ, как нам спасти себя от этих «но» и «если». Я принял решение не давать ему право выбора.       Некоторые из моих признаний могут прозвучать как попытка оправдать свои ошибки, но нет. Я каждый день спрашиваю себя: «А правильно ли я поступил, купив его в тот вечер?». И каждый день понимаю, что да! Это единственный верный способ удержать моего мальчика рядом.             Сегодня модно говорить о всепрощении. Но, как по мне, всё это чистой воды притворство. В мире принято быть добрым, порядочным, честным, помогать больным и подавать милостыню бедным. Вот люди и пытаются изо всех сил выжать из себя эту фальшивую так называемую человечность. Так сказать, изображают, что чувствуют то, что чувствовать правильно. А на самом деле, глубоко в душе человек — та ещё лицемерная мразь. Люди не умеют прощать ошибки, особенно, если их совершил кто-то другой. Самое занятное, что если даже тебя прощают, и далее ты будешь вести себя подобающим образом, это уже не имеет значения. У простившего человека теперь всегда при себе карт-бланш. Он при любом удобном случае напомнит тебе, кто ты есть, и будет этим манипулировать. Поэтому нет смысла стараться быть правильным, так как учитываются лишь твои дурные поступки.       Ну вот взять нас с моим Джинни в качестве наглядного примера. Представим, если завтра все узнают, что я сломал ему палец. Что скажет подавляющее большинство людей? Скорее всего, что-то в духе: «Зачем он тебе такой? Брось его и найди получше». Более чем вероятно, что он согласится с общественным мнением и, не медля ни секунды, уйдёт. Несмотря на тренд всепрощения, очень мало людей отнесутся с пониманием к моему поступку. В том числе, и Сокджин. Вот почему я ни дня не жалел, что купил его и запер на восемь лет. У него нет права выбора. А значит, и варианта меня бросить. Впрочем он всегда может постараться меня полюбить…