Побег из музыкальной шкатулки

Джин        После кратковременной радости на меня обрушилось осознание содеянного. Я одеревенел от ужаса. В руке слегка затрясся тяжёлый будильник. Дрожащими руками мне удалось скинуть с себя что-то невнятно мычащее тело и рвануть к окну. Пока он окончательно не пришёл в себя, мне нужно забрать телефон.  Боль, которую я испытывал от сломанного пальца, сковывала движения рук, тем самым замедляя весь процесс. Я не успевал, председатель уже пытался подняться.  Когда наконец-то телефон был у меня, я услышал звук ремня, рассекающего воздух. Бросив через плечо испуганный взгляд, я встретился глазами со стоящим у кровати Намджуном. Пробовать выбежать из спальни не имеет никакого смысла. Меня там сразу поймает охрана и тут же отдаст своему хозяину. В поисках спасения любой ценой я кинулся к ближайшей двери и заперся в ванной. Вытащить меня отсюда живым мог только Чонгук, поэтому я планировал тянуть время, пока это будет возможно.  — Какого дьявола ты вытворяешь? Ты же не питаешь иллюзий меня убить? — рявкнул Намджун и резко дёрнул ручку.       Уже внутри под грохот дёргающейся двери я отправил видео Чону с просьбой забрать меня как можно скорее. Не прошло и минуты, как телефон зазвонил… — Сокджин, ты — идиот, если думаешь, что я не смогу её выбить! — послышался удаляющийся голос председателя Кима.       Руки тряслись так, что мне едва удавалось удерживать трубку. Я не был уверен, что Намджун видел, как я доставал телефон, но, в любом случае, было необходимым его куда-то спрятать. В надежде, что Чонгук услышит и поймёт происходящее, я принял решение всё-таки ответить на звонок. Поднял трубку и убавил громкость на минимум, чтобы не было слышно постороннего голоса, после включил громкую связь и поспешил спрятать телефон за бельевой корзиной.  — Мальчик мой, неужели ты надеешься там прятаться вечно? — вскинув чёрную бровь, Ким окидывает взглядом интерьер чужой спальни. — Не советую на это рассчитывать, — тяжело дыша, произнес он.       Мне казалось, что ему не под силу напугать меня ещё сильнее, однако, через пару минут я услышал треск сломанного дерева и мерзкий звон металлической ручки, бьющейся о кафельный пол. Я окончательно понял, что очень ошибся, когда в покосившуюся от удара дверь вошёл Намджун. Он встал, прислонившись к косяку, всем своим видом транслируя ленивое безразличие. В правой руке мой ненавистный палач держал уже знакомый ремень, тыльной его стороной слегка похлопывая себя по свободной ладони. Мой бедный, неспособный мыслить рассудок переполняли отчаяние и ярость. Меня невероятно бесило, что он оставался абсолютно невозмутимым. Наверное, я — действительно идиот, раз вообще возомнил, что спустя огромное количество безуспешных попыток на этот раз у меня получится сбежать. Робкая надежда на такую возможность, конечно же, была обречена. Но почему именно сегодня признавать этот факт было болезненно как никогда? Однако, даже если мне суждено сегодня умереть, то я умру с мыслью, что сделал всё возможное.       Перед лицом мелькнула большая рука, и я почувствовал, как хлёсткий удар ремня обжёг кожу. Боль от металла была невыносимой настолько, что, казалось, от этой агонии моё сердце парализует.  — Раздевайся! — приказал Намджун.       Я отрицательно покачал головой. — Если не сделаешь, как я говорю, этот ремень станет только началом, — мужчина взмахнул металической пряжкой перед глазами Сокджина. — Ты собираешься меня убить? — охваченный ужасом парень поднял глаза на подошедшего Кима.  — Нет, разве только ты не оставишь мне выбора. — Тогда лучше сделай это, убей меня прямо сейчас! Не находишь, что заставлять меня вот так ждать уже множество лет очень жестоко? — младший Ким с оправданным презрением смотрел на стоящего рядом Намджуна.       Массивный металл мерзко звякнул в ушах, и я увидел очередной замах ремня, рассекающего воздух. Ноги подкосились, и я рухнул на колени, так как несколько ударов пришлись на бедро. Как бы там ни было, но мой отказ разозлил его ещё больше. Намджун склонился надо мной, грубо взял моё лицо в свои руки и сильно сдавил. Он издал хриплый удивленный возглас, когда я попытался его оттолкнуть. Цель была достигнута. Это заставило его отшатнуться, но он потерял равновесие, и мы оба упали на пол. Я пытался бороться и отбивался как мог, однако, ему ничего не стоило отражать мои отчаянные удары. Через пару секунд он уже нависал надо мной, прижимая запястья к холодному полу. Наши лица разделяли какие-то миллиметры, а грудь вздымалась от напряженного дыхания. Гнев в его глазах ужаснул, только я старался этого не показывать, напротив, открыто уставился на него снизу вверх. — Заткнись, чёрт возьми, — шумно выдохнув, председатель прижался лбом ко лбу лежащего под ним парня. — Господи, давай начнём всё сначала. Ты спустишься в гостиную, я скажу «добрый вечер, Джинни» и поцелую тебя в лоб. Ты нальёшь нам по чашке чего-то горячего, и мы с тобой сядем как… — Речь великолепная, но ты теряешь время. Я не собираюсь… Не могу, не могу! Ты запираешь меня здесь, мордуешь и требуешь удовлетворять все твои прихоти, а потом предлагаешь устроить чаепитие, серьёзно? — в ответ его упрямому взгляду сверкнули холодные, ничего не выражающие глаза, и Джин понял, что у него не так много шансов пережить этот вечер целым и невредимым. — Не думайте, что я настолько глуп, — сказал он тихо. — Конечно же, я знаю, откуда вдруг в тебе столько упрямства. Это всё из-за него, всё из-за этого Чона, не так ли? — Намджун быстро привстал, левой рукой потянулся к рядом лежащей ленте из кожи. — Я начинаю уставать от твоих фокусов. Вставай! — всё ещё лежащий на полу парень хотел возразить, но председатель с силой схватил волосы на его затылке и потащил вверх. — У тебя есть пять секунд, господин Ким Сокджин. Раз, два…       Я вскрикнул от боли, тем не менее он будто не замечал, как жёстко схватил меня. Страх подавил негодование, и я послушно встал.  — Что ты собираешься делать? — с трудом выдавил из себя парень.       Намджун ничего не ответил. В помещении повисла угрожающая тишина, которая не сулила мне ничего хорошего. Он встал за спиной, и я ощутил, как петля из холодной грубой кожи перетянула моё горло. Сукин сын дёрнул шею за свободный край ремня, тем самым имитируя поводок. Даже не видя его перед собой, я остро ощущал угрозу его тела сзади. Держа меня на привязи словно непослушного цепного пса, он наслаждался моей беспомощностью, и это угнетало ещё сильнее, чем демонстрация физической силы. — Извини меня, Джинни. Но мне пришлось тебя привязать, ты не оставил мне другого выбора.  — Не надо… — прохрипел еле слышно испуганный Сокджин, так как импровизированный ошейник забирал весь кислород.         Он смотрел на меня мучительно долго. Чувствовать, как он разглядывает меня, было непереносимо. Я закрыл глаза. В моём мозгу промелькнула добрая сотня унизительных кошмаров. Мне припомнились все извращения, которые происходили со мной множество раз за все эти годы. — Мальчик мой, — за спиной внезапно послышался голос старшего Кима. — Видишь ли, наша внутрисемейная война стала хроническим действом, в котором никогда не менялся победитель, — Намджун обмотал свободный край чёрной ленты вокруг ладони, таким образом приближая Сокджина к себе. — Ты всё время прыгаешь с шашкой наперевес в попытке снести голову этой действительности, но всё без толку. Я — победитель, а ты — мой трофей. — Как бы там ни было, я буду сражаться с тобой каждую секунду, — импровизированный ошейник давил, отчего голос заложника звучал осипшим и напряжённым. — Устроишь ещё один такой фокус с будильником, и я размажу им по стене твою смазливую мордашку! — сказал он и приблизился губами к затылку, вдыхая давно полюбившийся запах.       Открыв рот, я замер, пытаясь уловить смысл услышанного. Голова кружилась, а в глазах потемнело от нехватки кислорода. Моё сознание покидало меня. Оно больше не могло бороться, оно больше не могло вынести возложенные на него мучения. Ускользающий разум уловил где-то в глубине дома тяжелые шаги и голос Чонгука, что едва ли могло существовать в реальности… Чонгук       Слова Чимина повисли в звенящей тишине комнаты. Я бросил захлебывающегося собственной кровью ублюдка и подполз к лежащему на руках у брата Сокджину. — Сокджинни, пожалуйста, — Чонгук крепко обнимал не реагирующего на его просьбу парня. — Я так сожалею… Прости меня, пожалуйста… —  шептал Чон. — Я умоляю, очнись. Я заберу тебя, куда ты захочешь. Только очнись, пожалуйста, — в макушку Сокджина тихим голосом продолжал умолять Чон.