Побег из музыкальной шкатулки

Джин       Робкие лучи восходящего солнца оборвали мой зыбкий утренний сон. Они едва пробивались сквозь серую пелену облаков, освещая помещение тусклым болезненным светом. Осень в этом году выдалась на редкость паршивой. Уже почти месяц с редкими промежутками шёл мелкий моросящий дождь. Поэтому мне было остро необходимо за горизонтом увидеть солнце.       Прислонившись лбом к холодному стеклу, я уже как час рассматривал последнее сентябрьское утро. Деревья в осеннем саду небольшого больничного оазиса казались волшебным лесом, и я ежедневно как заворожённый любовался его красотой, при этом, никак не решался выйти на улицу. Сентябрь стремительно подходил к своему логическому завершению, а я по-прежнему смотрел на него через стекло, изо дня в день откладывая такую желанную ранее «встречу» и находя всё новые причины никуда не идти.       От мыслей, что я окажусь на улице в совершенно незнакомом месте без надзирателей и каких-либо границ к передвижению, меня накрывало тревогой, граничащей с панической атакой. На самом деле, испытываемый мною страх молниеносно перерастал в чистый ужас. Как только я оказывался у автоматической двери с надписью «Выход», время замедляло свой бег, и наступала полнейшая дереализация. Организм, как по щелчку, начинал выходить из-под контроля. Вследствие чего грудь сдавливало, а пульс, барабанящий в висках, намеревался перекричать учащённое сердцебиение. Жизнь будто грозилась разделиться на «до» и «после». Я всё ещё помню и, скорее всего, никогда не сумею забыть, каким было то самое «до». Меньшее, чего я желал, это возвращаться к той паскудной жизни. Но как быть дальше? Каким станет моё существование, когда всё-таки наступит неизвестное «после»? Было вполне очевидным, что я разучился жить и совершенно не мог понять ни себя, ни своих потребностей. Тот двадцатилетний весёлый студент остался в прошлом, а нынешний Ким Сокджин оказался жалким трусом. Трусом, которого током пробирает от одной лишь мысли покинуть очередную коробку, заложником которой, на этот раз, я сделал себя сам по собственной воле. Совершая побег в надежде обрести свободу любой ценой, я был готов умереть с мыслью, что сделал всё возможное, но совсем не подумал, что же делать с этой свободой в случае, если задуманное удастся…  — Хён, ты уже проснулся? — после короткого стука в просторную комнату ворвался улыбающийся Чимин. — Да, я недавно встал, — отвечает стоящий у окна высокий парень. — Ты с утра и не один? — Ким выжидающе смотрит на оставленную открытой Чимином дверь. — Ты видел, какое там солнце? — Мин прекрасно понимает, кого ждёт Сокджин, поэтому умышленно игнорирует заданный вопрос. — Мы немедленно должны насладиться последними тёплыми днями, — невысокий парень бросает пакеты у входа и бодрым шагом настигает Сокджина. — Может сегодня, всё-таки, составишь мне компанию? — Я не уверен, что смогу, — отрывисто машет головой. — Ты же знаешь, не было и дня, чтобы я ни пробовал выйти, — отвечает Джин, уже садясь на подоконник. — Хён, я всё понимаю. Это сложно. Хотя, скорее всего даже не представляю, на сколько, — присаживается рядом. — Всё равно мы не должны переставать пытаться. Ещё неделю назад ты даже из палаты побаивался выходить, а сейчас спокойно разгуливаешь по всей территории больницы.       Этот разговор стал ежедневным ритуалом для Чимина. Я был благодарен ему за все старания, но сегодня действительно не было никакого настроения подвергаться очередной пытке. — Мне очень жаль, — внезапно помрачневший парень сопротивляется уговорам. — Я стараюсь, но пока не могу с этим справиться, — то ли злится на собственное упрямое сопротивление, то ли на нечаянно проявленную слабость.       Когда у меня случались первые панические атаки, в большинстве случаев я не понимал происходящего. Как следствие, начал бояться, что это будет повторяться снова и снова. И теперь мой навязчивый страх провоцирует новые поводы для приступа паники. Примерно то же происходит с человеком, которому говорят «Не переживайте», а он, в свою очередь, начинает волноваться в разы сильнее. — Чимин, твой ор слышен на весь коридор, — отозвался вошедший в открытую дверь мужчина. — Можно подумать, ты солнца никогда не видел. Оставь Сокджина в покое, — по голосу слышно, что старший задевает мужа больше ради забавы, тем самым специально подтрунивания над ним.       Войдя, Юнги закрыл за собой дверь. И я почувствовал вину перед ним. Мне было стыдно, ведь в глубине души я горько разочарован, так как вот уже неделю ждал, что в эту комнату войдёт совершенно другой человек. — Не обращай на него внимание, — верхняя губа старшего дрогнула, обнажая зубы и дёсны. — Чимин постоянно кого-то донимает усиленной заботой, — еле справляясь с улыбкой, продолжает Юнги. — Ничего страшного, — снисходительно улыбаясь, тянет Джин. Потеряв всякий интерес к входной двери, он подаётся вперёд, отворачиваясь ближе к окну. — Последние восемь лет моими единственными друзьями были солонка и пара дорогущих кастрюль, так что заботливая компания мне не помешает, — задумчиво проговаривает парень, уже поглядывая в сторону сада. — Донимает? — повторяет за мужем оскорбившийся Чимин. — Мин Юнги, я больше в жизни к тебе не подойду и близко со своей заботой! Сокджинни, милый, в тот день, когда я решу снова проявить к этому камню хоть чуточку внимания, пожалуйста, напомни мне наесться грязи, — младший Мин надувает и без того пухлые щёчки и всем существом выражает вселенскую обиду.       Совершенно разные, но безумно необходимые друг другу люди. Парочка Минов казалась самой гармоничной, что мне приходилось наблюдать в своей жизни. Абсолютные противоположности являлись неотъемлемым механизмом друг для друга. Юнги своей невозмутимостью аккуратно заземлял бушующий темперамент младшего, когда Чимин, в свою очередь, наполнял жизнь старшего эмоциями и постоянным движением. Он будто служил маяком, а может даже компасом в сонном мире старшего. Наблюдая за ними почти неделю, я уже слабо мог себе вообразить, чтобы эти двое были врозь. — Я тебя умоляю, милый, давай не будем драматизировать, — добившись своего, возражает старший. — Что за дешёвые инсинуации? Тебе же не свойственна инфантильная репетиция самого худшего. Дескать, вот я уйду и посмотрю, как вы будете за мной убиваться, — мужчина скривился тем самым напоминая, что младший имеет привычку сильно преувеличивать. — Тем более, что я просил оставить в покое Сокджина, но никак не меня.       Юнги был не прав в отношении мужа. Несмотря на то, что парень излишне шумный и каждый день сорил кучей новых идей, Чимин всегда хорошо чувствует, когда нужно отступить. Младший Мин на протяжении всей недели очень аккуратно сеял в моей голове нужный настрой, тем самым предоставляя мне почву для размышлений. Он хорошо осознавал, что происходящее и так слишком для меня, поэтому всегда оставлял мне место для манёвра. Мин Чимин за несколько дней каким-то образом умудрился стать для меня хорошим приятелем. Приятелем, который знает достаточно много, чтобы дать ненавязчивый совет, при этом, не пересекая границ дозволенного, предоставляя возможность принять окончательное решение самому. — Я тебя иногда ненавижу, — мило хмурясь, огрызается младший. — Врёшь! Ты любишь меня и жить без меня не можешь, — конечно, это был бесчестный ход, Мин Юнги слишком хорошо знал своего горячо обожаемого супруга. — Надо же, какая новость! — с деланным удивлением пропищал уже оттаявший Чимин.       Моё окно выходило во внутренний двор небольшой частной клиники. Аккуратное здание стояло посреди уютного сада, окружённого невысокой оградой. Сквозь кованый орнамент забора мне удалось разглядеть уже знакомый внедорожник, выезжающий из-за угла соседнего дома. — Это Чонгук?! — почти что кричит Сокджин, спрыгивая с полюбившегося подоконника.       Собственные слова взорвались в голове громкими петардами, будто призывая к старту. — Это же машина Чонгука, да? — парень тычет пальцем в сторону улицы. — Что? — не понимая реакции возбужденного Джина, младший продвигается ближе к окну, но тот рванул к двери так быстро, что Чимин не успел больше произнести ни слова.       Сначала я испугался. Пол пошатнулся под моими ногами. Но уже мгновением позже кто-то будто силой швырнул меня в сторону двери. Я выбежал из комнаты, с треском захлопнув дверь за собой. Спустя полтора коридора, два этажа и одну автоматическую дверь с зелёной табличкой «Выход» я очутился посреди так полюбившегося мне сада. — Я же тебе говорил, что не стоит его предупреждать, — озвучивает свои мысли Юнги, стоя за спиной у Чимина. — Господи, если б я только знал, что всё так будет, и зачем я мучал его этими прогулками? — сокрушается Мин, наблюдая за Сокджином, стоящим примерно в десяти шагах от Чонгука. — Ты — молодец. Благодаря твоим стараниям наша принцесска легко смогла преодолеть все преграды и самостоятельно выйти к своему рыцарю на «чёрном коне», — Юнги подбадривает супруга, после чего добавляет уже театральным тоном. — А сейчас наш шевалье посадит его рядом с собой, и они будут вот так ехать и ехать по сказочному лесу… — Юнги, ты невыносимый, — тихо посмеивается парень, растирая крупные капли по милым щекам.