Побег из музыкальной шкатулки

Тэхён       Я вышел из машины, поглощённый своими мыслями, ничего вокруг не замечая и не слыша. Громкий скрип тормозов и визг толпы заставили меня очнуться. «Боже! Не могу в это поверить,» — шептал я себе, смотря на лежащее тело. Сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки и двигаться ближе к нему. Мои ноги отказывались идти. Такое чувство, что мне потребовался час, чтобы пройти десять шагов до безжизненного тела брата. — Он, видимо, умер почти мгновенно, — констатирует врач. От услышанного Ким Тэхён валится на колени.       «Намджун, не смей меня бросать! Чёрт возьми! Останься со мной!» — я подполз к нему, стараясь уловить хоть вздох или хрип, но не расслышал ничего. Вокруг была полная тишина, бесконечные улицы, бесконечные ряды домов, бесконечная толпа, собравшаяся вокруг тела Намджуна. Я слышал только, как на мокрый бетон лилась вязкая кровь, и знал, что вместе с алой жидкостью уходит и жизнь моего хёна. Дотрагиваюсь до его лица и нежно убираю окровавленные волосы со лба. Одно мгновение — этого достаточно, чтобы оборвать боль, смех и жизнь. А потом наступает звенящая пустота и всепоглощающая тишина. Или наоборот. Не важно. Теперь для Намджуна всё лишено всякого смысла.       Через три дня после самоубийства я хоронил брата. В лёгкие забился острый запах из едкой смеси цветов и геосмина. Чёрная свежевскопанная земля барабанила по дубовой крышке гроба. Это было невыносимо. Моё тело оставалось тёплым, мозг работал, сердце гнало кровь по венам. Я был таким же, как прежде. У меня было две руки, две ноги, всё было как всегда… Но я не мог уйти оттуда. Мой брат должен остаться здесь, в сырой земле. Он больше никогда не придёт мне на помощь. Это было непостижимо. Голоса и образы намертво впечатались в мою память. За каких-то пару мгновений в голове выстраивается целый мир, но уже без моего хёна.        О чём он думал перед тем, как исчезнет последняя песчинка отмеренного ему времени, мне довелось узнать в оставленных Намджуном письмах. Я не в состоянии пересказать суть образцово выведенных, красивых, хотя опять-таки не очень разборчивых букв предназначенного мне письма. В сущности, помню только два первых и два последних предложения, а в промежутке — сплошная непередаваемая мука. Будучи единственным родственником Ким Намджуна, я унаследовал всё его имущество, включая недвижимость и огромную корпорацию. Даже после смерти хён силился запереть Джина в своём доме. Поэтому настоятельно просил меня отказаться от особняка в пользу гражданского супруга и сделать всё, лишь бы он согласился в нём жить. Такова была суть двух первых предложений оставленной мне записки. И, в принципе, это единственная причина, по которой я уже как час стоял на краю тротуара справа от небольшой частной клиники.       Около двух недель тому назад я забрал заявление об избиении Намджуна в обмен на встречу с Сокджином. Но чёртов ублюдок всё равно не пускает меня к нему. Возможно, наш мальчик даже не знает о смерти брата. Я давно уже нашёл, где Чон Чонгук прячет Сокджинни, но если быть до конца честным, то и сам оттягивал момент равносильно тягостной для нас встречи. Чего я страшусь, так это занять место короля. И опасения мои основаны примерно на том, что ещё недавно я был всего лишь пешкой на грандиозной шахматной доске. Как вдруг, вопреки твёрдым правилам игры, смерть Намджуна всё перепутала, ошибочно возведя меня на трон. Я был предан своему королю, однако, готов ли я продолжить его путь?        После смерти Джуна все мои мысли идут кувырком. Как вы помните, я всего лишь пешка, фигура, стало быть, мало значимая. Та, которую обычно убивают ещё в первые пять минут шахматной партии. И вот вдруг оказываюсь призванным к великой битве, воюющим за сторону зла. В размышлении сего я фактически не спал уже третью ночь подряд, и вряд ли был шанс, что смогу уснуть и в последующие.        Я всегда заботился о нашем мальчике (правда, чаще лишь мысленно), но я никогда не был причиной его боли. Сколько раз мне приходилось умолять хёна, чтобы тот отпустил надежды овладеть Сокджином, затолкал их в ящик старого комода и подождал немного, пока те успеют там задохнуться до конца. Ведь даже самое сильное чувство когда-нибудь опускает руки и сдаётся от безысходности. Но мой король был непреклонным. Не в одно сражение умудрился он ввязаться, сделав, при этом, несчастным и друга, и врага. Мне жутко от себя самого, как же была велика власть его последнего слова надо мной!        Я стоял перед небольшим зданием частной больницы и думал: «Сколько раз за время нашего знакомства Ким Сокджин спрашивал, ненормальный я или как». Иногда мне казалось, что его в жизни больше ничего не интересует. Только знать бы, адекватный я, или, может, всё-таки чуточку того, или у меня полностью крыша съехала. Возможно, брат не понимал или попросту не желал понимать, что Джинни больше ни за что не вернётся в тот дом, оттого и завещал ему их семейное гнёздышко, дабы вернуть упрямого беглеца обратно. Но я — не дурак, каким считает меня Сокджин, и прекрасно осознаю, что у нашего мальчика моральная травма размером с трёхэтажное строение, окружённое глухим двухметровым забором. Он скорее вернётся в давно забытый дом своего предателя папаши, чем переступит порог ненавистных ему стен особняка.       «У тебя проблемы, Ким Тэхён,» — я думал, что смогу двигаться дальше, но сейчас понимаю, что застрял, уходя корнями в прошлое, которое никогда не сумею изменить. Нужно трезво оценить эту ситуацию, чтобы понять, какая она на самом деле. Но, наблюдая за беззаботным Сокджином, робко улыбающимся человеку, что так жестоко измордовал моего брата (сделав фактически инвалидом), я понимаю, что других вариантов, к сожалению, у меня сейчас нет. Счастье в его глазах разрывает оставшиеся осколки моего сердца, а чувство ненависти, что старался в себе удержать, превратилось в опасный вулкан.   Джин       Мне нужно побыть немного одному, собраться с мыслями и, что более важно, с эмоциями. Поэтому после ухода Чонгука я возвращаюсь в палату, желая залезть в постель, чтобы зарыться в неё и наглухо укрыться от всех без всякого подземного хода.       Что-то невероятное творилось со мной, когда я оказывался в объятиях Чона. Не было смысла отрицать это. Впервые за долгие годы для меня забрезжила надежда. В настоящую минуту это самое несомненное, не тронутое ни малейшим налётом болезненности, что дарит безусловное счастье. Я стараюсь держаться из последних сил и не позволяю себе выражать эти эмоции так же ярко, как они пульсируют во мне. После того, что случилось с Намджуном, я не имею права прыгать от счастья с криками радости. Хотя, если честно, иногда именно этого и хочу. Вспоминая о нём, я чувствовал боль и обиду, которая каждые пять минут сменялась виной. Перебираю в памяти его несправедливые поступки по отношению ко мне и собственную несдержанность, которая приводила к ожесточённым побоям.  — Здравствуй, Джинни, — слышится знакомый голос из-за спины.       Замираю на месте. Сам себе удивляясь, как шикарное утро могло превратиться в такой отвратительный день.   — Какого чёрта ты здесь делаешь? — всё, что смог произнести старший до того, как нижняя губа начинает дрожать. — Я думал, что у тебя вкус получше. Скажи, этот парнишка уже успел тебя поиметь? — бросил Тэхён всё же обернувшемуся к нему Сокджину.       Следующие несколько секунд проходят как в замедленном действии. Понятия не имею, что сделал в прошлой жизни, чтобы заслужить происходящее. Но точно уверен, я наказан за что-то, потому как, ей-Богу, Вселенная мстит мне. — Убирайся! — односложно отвечает Джин.       Со слезами на глазах я бегу по больничному коридору до необходимой мне палаты. Пытаюсь захлопнуть дверь, но Тэ успевает перехватить её, блокируя от закрытия. Он отталкивает меня, подныривая под мою руку, и проскальзывает внутрь комнаты, закрывая дверь за собой. — Не говори ни единого чёртового слова, Ким Тэхён. Я понятия не имею, что ты творишь, но клянусь Богом, если ты сделаешь ещё хоть шаг в мою сторону, я засужу тебя, — стал заводиться Джин. — Обещаю, ещё один шаг, и ты сядешь в тюрьму как соучастник преступления твоего горячо любимого хёна, — мечущийся по комнате Джин собрался кричать и даже набрал в грудь воздуха, только младший его перебил. — Намджун мёртв, — глаза Тэ внезапно стали влажными от слёз, что просились наружу.         Я потею и вынужден упереться рукой в стену, чтобы удержаться на ногах. Эмоции переполняют от услышанных слов, но у меня не осталось слёз, чтобы плакать. — Почему он в гробу? Нужно проснуться, потому что я так больше не могу, — потеря в чужом голосе настораживает старшего Кима.       Я ничего не ответил. Тэ смотрел на меня. Смотрел, не отрывая глаз. Внезапно вся горечь от пережитого им обрушивается и на меня.  — Мне жаль. Никто не заслуживает смерти. Я понимаю, что ты чувствуешь, но… — Серьёзно? Считаешь, что понимаешь? — младший отходит от двери, вытирая рукавом слёзы, рискуя испачкать модное пальто из тёмно-коричневого габардина.       Его тон наполнен ненавистью. За все восемь лет, что мы знакомы, я ни разу не слышал такого напряжения в голосе Тэхёна. — Думаешь, знаешь, что я чувствую? — Ким повысил голос чуть выше того порога, который уже начинает пугать его собеседника.       Тэ с вызовом делает шаг ко мне. Но я стою на месте, отказываясь попадаться на его провокацию.   — Я тебе не враг. Если тебе нужно кого-то побить, то давай, — Сокджин раскидывает руки в стороны, открывая себя для физических ударов. — Давай же, делай своё дело. Но, если ты ищешь кого-то, кто ударит в ответ, то можешь забыть, потому что лаешь не на ту собаку. То горькое чувство, что ты сейчас испытываешь, вызвал не я, а мерзкие поступки твоего брата.        Я с болью наблюдал за новым явлением Тэхёна. В его когда-то сочувствующих глазах был тот же напор, та же самоуверенность, что и у Ким Намджуна. Тэ ни в чем не виноват. Он такая же жертва, как и я. Мне жаль его. И дело не в моей сердобольности. Скорее в том, что я попросту благодарен этому человеку за какие-то его порывы или попытки доброты и заботы. Очень редкие, но всё же бывшие. Он разбит, зол и ищет мести. Ему просто нужна поддержка. По крайней мере, я так думал. Но спустя несколько секунд он бьёт меня словом, заставляя изменить своё мнение.  — Считаешь, что знаешь, каковы мои чувства в данный момент? — снова спрашивает он, на этот раз сопровождая безумным смехом. — Ты даже не представляешь, что я чувствую, — его улыбка исчезла, глаза сузились. — Ты и твой дружок живы, а вот Намджун гниёт в могиле. Нужно было сразу рассказать хёну, что в тот день я видел тебя у чёрного хода говорящим с Чоном. Какой же я — осёл, что пожалел тебя. Нужно было всё рассказать, чтобы Намджун убил ублюдка в тот же вечер.         Ситуация мгновенно перешла от жуткой к совершенно взрывной. Не подумав дважды, я бросаюсь вперёд и бью скорбящего Кима по лицу. От неожиданности он моргнул и попятился назад на несколько шагов. — Если зверь сходит с ума и нападает на людей, то его запирают в вольере или усыпляют. Это то, что должно было произойти. В этом нет никаких сомнений… — Сокджин срывается на шипящий крик, останавливаясь только чтобы отдышаться.       Я резко выдохнул, потому что бессознательно всё это время задерживал дыхание. Легче от произнесенных слов не стало. Наоборот, возникло какое-то странное чувство, будто я в чём-то испачкался. — Сука! — взревел Тэхён, вытирая кровь с разбитой губы. И снова кидается в сторону обидчика, впрочем, без особого успеха, так как Сокджин преграждает ему путь стоящим неподалеку стулом. — Ох, ты себе не изменяешь! Сколько же дерьма и надменности в одном придурке! — младший отшвыривает в сторону мешающую добраться до Сокджина преграду, отчего массивный стул валится на пол. — Подожди, ты ведь совсем не удивлён! — Тэ схватил Сокджина за локоть и резко притянул к себе. — Ублюдок!.. —  выплёвывает ядовитое слово. — Неужели он всё рассказал? — Я знаю, как умер Намджун, — развернувшись, Джин высвободил руку из жёсткой хватки. — Видит Бог, я не хотел этой смерти. Единственное, чего я желал, так это справедливости. Чтобы председатель сидел запертый в своей клетке долгие годы, не имея и малейшей возможности покинуть её.       Ещё одно очко в пользу несправедливой суки Вселенной! — А ты смелый стал с появлением защитника. Надеюсь, этот безмозглый идиот разглядит за твоим прелестным личиком редкостную тварь, — голос младшего Кима стал совсем тихим, сдавленным и страшным. — Ты такой же, как и твой брат — самодовольный, напыщенный мудак!       Краем глаза я вижу, как он отходит к столу. Озверевший парень учащённо дышит, потом закрывает глаза, хватает пакет с пустыми контейнерами, что ранее приносил Чонгук, и швыряет его через всю комнату. На голову будто вакуумный мешок нацепили и откачали весь воздух. Ранее мне уже приходилось видеть сумасшедшего Кима сердитым, но только что я стал свидетелем ядерного взрыва этого человека. И теперь, глядя в чужие глаза, я по-настоящему узнал этот взгляд. И вспомнил, как ломались кости, как приходилось корчиться от боли, не зная, подчиниться постыдному приказу или жертвовать пальцами. — Намджун завещал тебе особняк, и я намерен вернуть тебя домой, — патетический тон Тэхёна наполнен ненавистью.  — Раз уж ты решился следовать примеру старшего, может, ещё трахнешь меня в честь возвращения? — Сокджин поднял на гостя тяжёлый взгляд, в то время как его верхняя губа дрогнула от отвращения. — Даже не думай! Я не вернусь в этот дом, — Джин шагнул вперёд и ткнул пальцем прямо ему в грудь, в самую середину идеально выглаженной рубашки. — Мне нет никакого дела ни до смерти председателя, ни до того особняка! А теперь убирайся из моей палаты, или уйду я. — Ты хоть представляешь, сколько стоит лечение в этой уютной больничке? — вкрадчиво спросил он. — Неужели, ты думаешь, что Чоны будут нянчиться с тобой всю жизнь? — Сокджин мысленно отшатывается, пытаясь увернуться от словесной пощёчины, но та попадает точно в цель. — Ты вернёшься домой. А в случае твоего отказа я засажу младшего Чона в тюрьму за избиение председателя Ким Намджуна, — от вкрадчивости не осталось и следа, в голосе зазвенел металл.       От одной мысли о том, что из-за Ким Тэхёна я могу больше никогда не увидеть Чонгука, у меня в груди вспыхивает обжигающая боль. Отыскиваю где-то внутри остатки смелости, которую с особой тщательностью культивировал в себе последние три недели. Расправляю плечи, готовясь бороться за единственного человека, которому действительно могу доверять. — В таком случае, как соучастник преступления ты получишь встречный иск за похищение человека.       Выдавил я из себя, сам ужасаясь своей решительности. В глазах инопланетного что-то мелькнуло, но быстро пропало. Что-то такое, что я не успел уловить, однако, интерпретировал почему-то как страх. Поэтому решился продолжить. — Я плюну на остатки своей гордости и обнародую то унизительное видео, в котором твой хён пытается меня изнасиловать. Ты — взрослый мальчик и должен понимать, что скандал подобного масштаба приведёт к репутационным рискам. А те, в свою очередь, повлекут за собой обвал цен на акции. После такого позора на биржевом рынке ценные инвестиционные бумаги вашей могущественной корпорации превратятся в мусор. Их даже на сдачу не будут брать.       И тут я почувствовал, как холод оскорблённой гордости сменила тёплая волна удавшейся мести.   — Я пришёл, так как думал, что тебе нужно жильё. Но я ошибся. Я ничего тебе не должен. И предупреждаю: если ты передумаешь через месяц, через год, и предъявишь права на этот особняк… — Я никогда не вернусь в этот дом! — жестом он указал уходить. — Проваливай к чертям из моей палаты, — Сокджин припечатывает тоном, не предполагающим отказа. — Я не могу, — мрачно выдавил непрошенный гость.       Оглядываю палату, не имея понятия, что сказать. Услышав его отказ, я нахожусь на опасной грани между обмороком и приступом ярости, но я больше не дам подвесить себя на марионеточные нити. Игнорируя вопли здравого смысла (о том, что мне некуда идти), я всё же покидаю комнату и закрываю вместе с её дверью провальную главу своей жизни.  — Прости меня, — шепчет Тэхён. — Я, кажется, не смогу, — когда он всё же поднимает голову, вытирая слёзы с нижних век, то понимает, что остался в комнате совсем один. — Наверное, ты бы подумал, что я — слабак, но кто-то должен это прекратить, — Ким достаёт из нагрудного кармана письмо, предназначенное Сокджину. Рвёт и выбрасывает на пол, прощаясь с болезненным напоминанием о трагически оборвавшейся любви со стороны Намджуна.