Тень на горячем песке у ленивой реки

— …А потом Император Тасянь-Цзюнь подвесил Старейшину Юйхэна к столбу прямо во время своей коронации и проткнул ему сонную артерию, заставив терять кровь — капля за каплей, пока этот благородный и ни в чем не повинный человек смиренно принимал причиненные ему страдания, полагаясь лишь на волю небес! — А-Сы!.. — легонько подтолкнула локтем своего командира Е Ванси, понимая, что Мо Жаню-таки удалось напоить начальника Имперской стражи. В то время как сам Император с непритворным интересом сидел напротив, подперев рукой щеку, и слушал. — А ведь он был и моим учителем! — продолжал плакаться пьяный стражник, не замечая одергиваний своей подчиненной. — Но никогда учитель Чу не удостаивал ни меня, ни Сюэ Мэна, ни Хуа Бинаня тем вниманием и заботой, как этого подлого волчонка Вэйюя! Это просто несправедливо... — Значит, у Старейшины помимо Тасянь-Цзюня были еще ученики, — задумчиво протянул Мо Жань, подливая очередную порцию вина в бокал Наньгуна. — Если же мой брат был такой скверный, почему он стал Императором? Почему Чу Ваньнин так обожал его? — Говорят, что Тасянь-Цзюнь не всегда был таким, как в последние годы своей жизни, — перетянула на себя толику внимания Е Ванси, незаметно меняя свой бокал, наполненный простой водой, с кубком своего командира. — Он сам выбрал Старейшину Юйхэна своим учителем, и не соглашался отпустить его до самого конца. — Может, Чу Ваньнин сам не хотел уйти, — предположил Мо Жань, вспоминая разочарованное лицо своего Советника, когда тот сравнивал его с Тасянь-Цзюнем. — Он не ушел, потому что видел свою вину в том, что Тасянь-Цзюнь из доброго и славного наследного принца превратился в чудовище, — пробурчал Наньгун Сы отпивая от своего подменного бокала, лишь осушив его до дна заподозрив неладное. Мо Жаню уже было не важно. Он вроде бы и узнал то, что хотел, но запутался еще больше. Глупая ревность из-за человека, которого он даже не знал, кого он и не видел никогда в жизни, грызла его изнутри, заставляя делать необдуманные поступки. Например, сбежать из дворца и даже напоить начальника Имперской стражи. — Даже если вы напились как свиньи — вам не пристало обсуждать покойного Императора! Каким бы чокнутым подонком он не был, — донеслось откуда-то сбоку, и троица вперила свой взгляд в благородного юношу с нежным лицом и строгими, близко посаженными глазами. Его натренированное, но все еще не утратившее подростковой изящности тело, облачали дорогие серебристые доспехи. — Пока мы с отцом занимаемся ликвидацией последствий наводнения, Имперская гвардия ничего не делает. Прекрасно... Знаете, что с вами сделает этот идиот, который занимает Трон Дракона, если узнает? — Сюэ Мэн... — нахмурился Наньгун Сы, очень неловко попытавшись подмигнуть вновь прибывшему в сторону Мо Жаня, но в его исполнении это походило на какое-то заигрывание. Поэтому молодой сын Лорда не понял намека. Вместо этого юноша уселся аккурат рядом с Императором, своевольно наливая себе чужого вина. — И все же какой абсурд! — продолжил кудахдать Сюэ Мэн. — Молодым и талантливым людям вроде нас с вами только и остается, что служить либо свихнувшемуся маньяку, либо полоумной деревенщине! «Полоумная деревенщина» обиженно надула губы. Затем, не имея особенного желания драться сегодня, Мо Жань небрежно бросил в сторону говорившего: — Самодовольный петух на побегушках у деревенщины… На мой взгляд все сходится. — Ты!.. Ты только что назвал меня петухом?! — ноздри незнакомого юноши раздувались в праведном гневе, когда он вперил взгляд на Мо Жаня. — Знаешь ли ты, кого смеешь оскорблять так?! — Молодой господин Сюэ!.. — попыталась заткнуть юношу Е Ванси, кажется, единственная, кто еще мог распоряжаться своим мозгом. Наньгун Сы как одержимый покатился со смеху от происходящего под стол. — О, ты тот самый? — вспомнил Мо Жань. — Тот, кто так же учился у Чу Ваньнина? Раз уж трое его учеников из четырех собрались здесь, под одной крышей — почему бы нам не выпить? Или не отведать чего-нибудь вкусного? — Отведай мой кулак для начала! — увернулся из хватки Е Ванси Сюэ Мэн, набросившись на своего Императора. Кажется, этот парень был очень вспыльчивым. А Мо Жань уже очень давно не веселился, поэтому решил не упускать такой шанс. Двое соучеников с большим удовольствием принялись раздавать друг другу тумаки и оплеухи, и даже успели потоптаться по пьяному Наньгун Сы, когда перевернули стол в результате своей борьбы. — Молодой господин Сюэ! Не надо, постойте!!! — всполошилась обычно непробиваемо спокойная Е Ванси, не зная, как утихомирить буйных молодых людей. Ее капитан ничем не мог помочь в своем веселом состоянии, а потому в голове девушки уже вовсю расцветали кровавые картины их казни следующим утром. Не зная, что еще предпринять, эта девушка пулей выскочила наружу за подмогой. В тот момент, когда она вернулась в компании ошеломленного Старейшины Юйхэна — мужчины уже немного успокоились. В таверне кроме троих парней и возмущенного персонала никого не оказалось, Наньгун Сы пьяный отсыпался в обломках мебели, побитый Сюэ Мэн подметал пол, а Мо Жань… Его Величество старательно мыл посуду. — Что тут черт возьми произошло?! — процедил Чу Ваньнин, окидывая взглядом помещение. — Учитель… Этот пес и вправду Император? — хмуро спросил Старейшину Сюэ Мэн, понизив голос, когда мужчина подошел к нему. Красноречивый взгляд Чу Ваньнина ответил сам за себя. — Простите, Учитель… Мог ли я подумать, что Император будет сидеть среди простолюдин, пить дешевое вино и чесать языком?.. «Вот и я не мог подумать…» — пронеслось в голове совершенно поверженного наставника. — И это мои ученики! Только поглядите на этих не повзрослевших детей… — покачал головой Чу Ваньнин, отвешивая Сюэ Мэну подзатыльник, так как он стоял ближе всех. — Сюэ Мэн… Вы с Е Ванси поможете начальнику Имперских стражников добраться до комнаты. — А вы? — Для меня тоже найдется работа, — Чу Ваньнин мрачно уставился в угол, где Мо Жань занимался мытьем посуды. Парень прекрасно слышал каждое его слово и, словно испуганный щенок, только и мог, что втянуть голову в плечи, делая вид, что его случившееся не касается, и еще более остервенело начал драить чашки. Когда пьяного Наньгун Сы выволокли наружу, Советник удостоил Императора своим обращением: — Могу я узнать, чем Великий государь здесь занимается? — …У вашего ученика не было денег оплатить еду и напитки, а так же причиненный в результате драки ущерб, поэтому ему пришлось мыть посуду… — скороговоркой пролепетал Мо Жань в тот момент, когда его за грязный рукав схватила непримиримая ладонь и развернула на себя. — Разве я спрашиваю тебя об этом?! Какого черта ты распиваешь дешевое вино, дерешься и громишь чайные?! — встречаясь с блуждающим, нетрезвым взглядом своего молодого воспитанника, призвал Чу Ваньнин юношу к ответу. — Как ты посмел сбежать?! — Мне было необходимо развеяться, Советник, — признался Мо Жань, после чего хватка на его предплечье немного ослабла. — Я в дали от дома, совсем один в этом холодном и неприветливом Дворце. Все меня либо ненавидят, либо презирают… Да что мне вам об этом рассказывать, — попытался сгладить признание натянутой улыбкой Мо Жань. — Мне не с кем поговорить и… Простите, я был не прав. Больше так не сделаю. Чу Ваньнин смотрел на него нечитаемым взглядом и ничего не говорил. Первым его порывом было сказать: «я вовсе тебя не презираю и не ненавижу, Мо Жань». Потом хотелось предложить себя в качестве собеседника, раз так. Его сердце не было каменным, но язык оказался точно из кости вытесан — причем не самым искусным образом. Старейшина никогда не мог хорошо излагать мысли своим красивым ртом. Поэтому, несмотря на то, что они с Мо Жанем проводили семьдесят процентов времени вместе — почти никогда не разговаривали. Да, кричали друг на друга, шипели и вздыхали. Но нормального разговора не случилось ни разу за три месяца проживания бок о бок. — Ты ошибаешься, если думаешь, что меня тяготит… тяготит… твое… Опять Чу Ваньнин запнулся, не зная, как сказать то, что чувствует. Мо Жань ему нравился. Очень нравился. Этот парень относился к тому самому типу людей, которому надо очень постараться, прежде чем настроить против себя человека. Да, он многого не знал, но даже в этом вины Мо Жаня не было совершенно, учитывая его прошлую жизнь. Когда Дуань Ихань родила близнецов, официальная жена ее любовника разрешила оставить только одного «внебрачного ублюдка», а второго убить. Конечно, мать не могла бы допустить такого — в тот же день, когда несчастная наложница сумела встать на ноги, она оставила одного мальчика на попечение Дворца, как и было условлено, а Жаня забрала с собой, сбежав в Сянтань. Может быть кто-то и мнил такой поступок малодушием и недальновидностью, но, вспоминая милую беспечную улыбку Мо Жаня на его красивом загорелом лице в день их встречи, Чу Ваньнин считал, что его мать вытащила счастливый билет хотя бы для одного своего ребенка. Свобода от смертоносного престолонаследия и удача, которую Дуань Ихань подарила Мо Жаню ценой своей безбедной и роскошной жизни, была растоптана Старейшиной Юйхэном в день его появления в Сянтани. — Не надо было забирать тебя из Сянтани, — повержено вздохнул Чу Ваньнин. Различив в глазах юноши бездонную тоску, он понял, что Мо Жань мог неправильно понять его, поэтому тотчас попытался исправиться, но сделал еще хуже: — Я хотел сказать, что тебе здесь не место. То есть… Ты несчастен — это отчасти моя вина. Мо Жань, слыша это, лишь тихо улыбнулся. — Вы ведь сами говорили, когда мужчина становится Императором — его личные желания и чаяния перестают играть какую-то роль. Поэтому, несчастен я или нет — это уже не имеет значения. Советника все считали умнейшим, талантливым наставником. Но в сущности этот человек крайне мало что понимал в воспитании детей и общении с ними. Конечно, Мо Жань давно не был ребенком. Но он нуждался в утешении и поддержке, которую Чу Ваньнин не мог ему дать. Как ни старался… Поэтому он продолжал стоять и сверлить юношу своими глазами феникса, пока тот домывал горы посуды, не зная, как себя вести. Так же было с Тасянь-Цзюнем. В минуты, когда можно было бы отринуть свою гордость хоть для одного несчастного слова, невесомого касания или шага навстречу, Чу Ваньнин упорно игнорировал это клокочущее в глубине своего сердца желание. Вэйюй сошел с ума на его глазах, а Чу Ваньнин ничего не сделал. — Хватит, я просто заплачу за причиненный тобой ущерб, — наконец прервал их молчание Советник. — Ты уже почти полностью протрезвел — поэтому просто уйдем обратно, а о твоем наказании я подумаю завтра. Мо Жань сделал, как велел ему Старейшина Юйхэн, но вместо того, чтобы позволить мужчине наказать себя — принялся истязать Чу Ваньнина в ответ. Встав у подножия пика, у первой каменной ступени, он уселся на корточки, отказываясь ступить и шагу. — Я не поднимусь, я слишком пьян… — И что же ты предлагаешь? — нахмурился учитель. Он видел, что Мо Жань вполне себе уверенно шагал по пути из чайной, но теперь вдруг силы очень резко его покинули! Уже скоро наставник понял, чего именно этот хитрец добивался. — Советник такой сильный — если бы он позволил опереться о себя, думаю, я бы смог потихоньку забраться наверх. Мо Жань и не мечтал, что его трюк сработает, но Чу Ваньнин и вправду протянул ему руку, разрешая облокотиться о себя. Счастливый парень навалился на своего учителя, чуть было не придавив к ступеням. — Ты должен… хотя бы перебирать ногами!.. — прокряхтел Советник, которого буквально поставили в очень непростое положение. Но в душе он был даже благодарен за то, что Мо Жань сам подсказал ему о возможности позаботиться о нем. Таким образом они очень медленно поползли наверх, надеясь никого не встретить по дороге. По крайней мере Чу Ваньнин умолял провидение не послать навстречу какого-нибудь Сюэ Чжэнъюна! Ему вполне хватало такого раздражителя, как горячего дыхания обнаглевшего Императора на шее, приятной тяжести его сильного тела, которую лучше бы ощущать где-нибудь в теплой мягкой постели, а не при восхождении на гору. Безмолвно отругав себя за такие мысли, Чу Ваньнин пошел дальше. — Я скучал по объятиям с вами, — подливал масла в огонь Мо Жань, ласково нашептывая что-то невообразимое время от времени. — Заткнись!