Тень на горячем песке у ленивой реки

— Так значит, если бы ты не нашел меня в Сянтани, то следующим Императором стал бы Лорд Сюэ? — удивленно переспросил Мо Жань, сидя в изысканной беседке напротив Чу Ваньнина. Оба мужчины какое-то время наслаждались приятной вечерней прохладой, обласканной закатным солнцем, и вслушивались в запоздалое пение иволги. — Да, — подтвердил слова Императора Чу Ваньнин, продолжая неотрывно наблюдать за рыбой кои в пруду, точно любопытный кот. — Он не имеет с тобой никакого родства, и все же его авторитет при дворе неоспорим, а положение довольно высоко. Если бы ты отказался приехать сюда — то он стал бы новым Императором, а Сюэ Мэн — наследным принцем. Мо Жань хотел было отпить немного чая, но, услышав реплику Чу Ваньнина, с улыбкой отставил чашку. — …Ты сказал мне, что я не имею права отказаться, и во что бы то ни стало обязан принять свою участь, — припомнил ему юноша. — Я совершенно точно уверен, что никакого права выбора Советник мне не давал. Так хотел, чтобы я вернулся с тобой? — по-щенячьи уставился на наставника Император. Тот лишь насмешливо цокнул языком, отворачиваясь. — Кто же знал, что ты такой легковерный. Мо Жань искренне рассмеялся, в следующую секунду снова становясь серьезным. — И все же, какой резон Сюэ Чжэнъюну помогать мне в таком случае? Разве я не его противник в политической борьбе? — спросил Мо Жань задумчиво. — Ты можешь доверять этому человеку, не волнуйся. Он тебе не враг, я ручаюсь за него, — ответил Чу Ваньнин плотнее закутываясь в ткань Императорской мантии, когда со стороны озера подул прохладный ветерок, всколыхнувший пару прядок на его хвосте. В следующее мгновение учитель ощутил на своих плечах ласковое, заботливое прикосновение — это Мо Жань переместился к нему, чтобы обнять и согреть в своих руках. — …Что ты делаешь? — немного затравлено спросил Чу Ваньнин, ощущая почти болезненное головокружение. — Ты нехорошо себя чувствуешь, так что… Я постараюсь заслонить тебя от ветра. Его голос был немного хриплым. Чу Ваньнин собрал остатки своих физических и душевных сил, чтобы вырваться из объятий Императора и подняться на ноги. — Уже довольно поздно. Тебе стоит вернуться, и… я как раз собирался пойти в кровать после вечернего чая. — Стоит ли мне помочь моему Советнику уснуть? — игриво спросил Мо Жань, в то время как его голос все ещё звучал тяжело и приглушенно. Если бы Чу Ваньнин был более осведомленным в плотских желаниях человеком, он бы сумел различить в этой почти скромной просьбе непреодолимую волну вожделения, которую каким-то чудом все еще сдерживала плотина из благоразумия и страха Мо Жаня. Поэтому наставник лишь смерил ученика красноречивым взглядом, и развернулся, дабы уйти. В самый последний момент Советник вспомнил, что все еще завернут в мантию Императора. — Оставь себе, — запахнул свое одеяние на мужчине Мо Жань ещё немного плотнее. — вернёшь, когда почувствуешь, что окончательно согрелся — я не против, если ты захочешь принести её сегодня ночью прямо в мои покои. С этими словами Император развернулся, дабы уйти. Перед этим он лишь на секунду замешкался, несмотря на свой самоуверенный тон, желая наклониться и поцеловать своего наставника — хотя бы в щеку. Но перепуганный его словами и действиями Чу Ваньнин вжал голову в плечи, тем самым пресекая любое поползновение своего ученика. Император с досадой почувствовал себя незадачливым в любовных делах юнцом, отвергнутым в момент прощания, которому полагалось быть самым сладким и пьянящим. Но Чу Ваньнин оставил мантию Императора себе, и это немного успокоило Мо Жаня. Когда он вернулся в свои покои, первым делом предупредил Наньгуна Сы непременно пропустить человека, что придёт сюда ночью. Почему-то он был уверен, что в этот раз Чу Ваньнин не сможет устоять против его обольщения и под предлогом вернуть мантию обязательно явится. Каково же было ликование молодого монарха, когда у входа в свою опочивальню он услышал лёгкий шорох мягкой поступи. Кто-то вошёл в его покои… Щеки Императора обожгло огнём, адамово яблоко нервно перекатывалось в попытке проглотить слюну… Тело юноши воспламенилось быстрее, чем вошедший человек успел приблизиться к пологу его царственного ложа. Задыхаясь от желания вскочить на ноги и втянуть возлюбленную жертву на свою кровать как можно быстрее, Мо Жань лишь закрыл глаза, ощущая как капельки пота мягко проскочили от его висков к основанию шеи. — Я надеялся, что ты придешь… — шёпотом сказал он, не исключая возможность для нарушителя его спокойствия различить в этом обращении улыбку. — Подойди же к своему Императору ближе… Тот, кто стоял прямо за занавеской уверенно проскочил в объятия Мо Жаня, едва этот томный приказ сорвался с его губ. Но… восторг Мо Жаня не продлился долго. Едва он понял, что прямо в его руках находится вовсе не Чу Ваньнин, его желание исчезло как по щелчку пальцев. — Ты?!.. Прямо напротив него на кровати сидела прекрасная женщина. Плечи её оголились будто сами по себе, в темноте все еще можно было различить насыщенный вишневый оттенок её губ. Это была Сун Цютун, жена его покойного брата. Совладав с охватившим его гневом, Мо Жань запахнул свои нижние одеяния и сурово произнес: — Кто дал тебе право вести себя так сумасбродно? — …Ваше Величество сами только что велели этой ничтожной подойти ближе, — притворно обиженно ответила женщина, протянув изящную ручку в сторону монарха. Но Мо Жань довольно грубо оттолкнул её кисть, не позволив коснуться. Тогда Сун Цютун поняла, что сегодня ночью так или иначе ей ничего не обломится, и решила использовать случившееся хотя бы для вытягивания информации, что тоже можно расценивать как не самую бездарную потерю времени. — Его Величество ждал в своей спальне кого-то другого? Кто эта счастливица? Мо Жань не удостоил её ответом, направившись прямиком к двери. Ошеломленной Вдовствующей Императрице ничего более не оставалось, кроме как послушно последовать за ним, снова очутившись возле караульного — главного стражника Наньгуна Сы. — Вдовствующая Императрица забыла дорогу в свои покои и случайно забрела в опочивальню Императора, — «доложил» Мо Жань своей личной охране. Наньгун Сы в растерянности хлопал глазами, не понимая, что именно он сделал не так. Император велел пропустить одного человека, что придёт ночью, и он смиренно выполнил приказ. Тогда почему Его Величество так зол?.. — Наньгун Сы, найди Е Ванси и поручи ей проводить Вдовствующую Императрицу в её покои. — Нет необходимости, эта слуга найдёт дорогу сама, — поклонилась Сун Цютун, но даже не видя её лица мужчины чувствовали едва сдерживаемое негодование этой женщины. Едва она ушла, смущенный Наньгун Сы осмелился спросить: — Почему вы её выгнали? Разве она не самая прекрасная женщина в вашем царстве? — Ты совсем не разбираешься в женщинах, — покачал головой Мо Жань, имея в этом вопросе свое мнение. — На твоём месте я бы обратил внимание на Е Ванси — вот кто действительно достоин восхищения. Наньгун Сы нахмурился, довольно долго переваривая услышанное. Затем с небольшим сомнением в голосе заявил: — Е Ванси ведь парень. — …Ты и вправду очень плохо разбираешься в женщинах. Ты их даже не различаешь с мужчинами! — покачал головой Мо Жань, мысленно отдавая свой титул самого незадачливого любовника своему стражнику. — Ваше Высочество, куда вы?.. — отвлекся от своих взволнованных размышлений Наньгун Сы, когда государь не вернулся в свои покои, а направился куда-то наружу. — Человек, которого я ждал на самом деле — не пришел. Мне нужно проверить, все ли с ним хорошо, — сдержанно пояснил Мо Жань, пресекая попытку стражника увязаться за собой. — Ты неси вахту.

***

В павильоне Алого Лотоса было душно. Мо Жань прокрался к своему учителю под покровом ночи, не потревожив ни одного дремавшего стражника по дороге, и теперь с триумфом и нетерпением смотрел на мужчину, что лежал в своей постели, свернувшись калачиком в самом углу. Его дрожащее из-за тяжкого сновидения тело скрывала та же черная мантия, вышитая золотом, а с губ срывались слабые вздохи, распалившие желание Мо Жаня просто до предела. Усевшись на край кровати, император ласково откинул прилипшие пряди с влажного лба наставника. — Что так сильно мучает тебя в царстве твоих сновидений, Чу Ваньнин? — прошептал юноша, склоняясь к самому лицу Советника. Уловив аромат тела учителя, так плотно перемешавшийся с запахом его мантии, Мо Жань больше не мог сдерживать себя. Порывисто обняв своего наставника, юноша приник к дрожащим сладким губам, требовательно сминая и лаская их. Когда Чу Ваньнин сдавленно простонал сквозь сон, Мо Жань ненадолго отпрянул, чтобы окинуть взглядом свое сокровище. — Учитель такой жестокий… Заставил своего ученика томиться в ожидании почти всю ночь, и даже вынудил Императора прийти к нему лично, чтобы просить о снисхождении. И после всего этого мне нельзя целовать тебя? — М… Чу Ваньнин в беспамятстве приоткрыл глаза, не понимая, что происходит. — Ты… — только и смог на выдохе произнести Советник, когда снова оказался прижат к своей взмокшей от пота подушке. Мо Жань ворвался в его рот своим языком, умело исследуя и лаская, наслаждаясь этой долгожданной близостью, пусть и украденной под прикрытием ночной тьмы. Даже вялое сопротивление его наставника играло не на пользу Чу Ваньнину — Мо Жань распалился до такой степени, что был готов перейти к решительным действиям уже сейчас. — Посмотри, что ты со мной делаешь! — срывающимся голосом молвил Император, нетерпеливо распахивая свои нижние одежды. — Разве не чувствуешь? Я сгораю… сгораю из-за тебя! Рука Мо Жаня притянула слабую ладонь своего наставника к своей груди, обжигая жаром воспламенившегося тела. Чу Ваньнин вздрогнул, силясь отстраниться, но юноша вжал его в себя, пресекая попытку сопротивления. — Пожалуйста… — прошептал Чу Ваньнин одними губами. — Не проси меня, нет, — покачал головой Мо Жань, снова впиваясь в губы Чу Ваньнина, будто пытался сожрать его живьем. — Нет такого слова, которое остановило бы меня… Чу Ваньнин всхлипнул, будто тем самым давая свое разрешение делать все, что этому молодому мужчине только ни заблагорассудится. Вцепившись своими руками в его сильные плечи, он откинул голову, позволяя Императору вылизывать свою красивую шею, непроизвольно царапая кожу цвета пшеницы своими коготками. Эта ночь открывала Мо Жаню двери в мир его грез. И все это волшебство было разрушено одним единственным словом, что сорвалось с губ Чу Ваньнина в тот момент, когда Мо Жань уже успел распахнуть халат своего Советника и коснуться языком розового соска. — Вэйюй… Чу Ваньнин сквозь забытьё почувствовал, как человек, истязавший его, замер. Не понимая, чего ожидать от своего любовника на этот раз, учитель опустил затуманенный взгляд, встречаясь с ошеломлёнными глазами… Мо Жаня. Мо Жаня!.. Осознание того, какое имя он посмел только что произнести, в миг отрезвило его, разогнав остатки сна. Мо Жань уже успел отстраниться и немного растерянно уселся с краю, пока Чу Ваньнин судорожно решал, что сказать в свое оправдание. Но что можно было сказать в его положении?.. Одно единственное «Вэйюй» тихим, поверженным голосом говорило само за себя вместо тысячи слов. И теперь любые объяснения унизили бы учителя еще больше. Советник надеялся лишь на то, что Мо Жань сам скажет ему хоть что-то, но юноша даже не взглянул на него, когда поднялся с постели и вышел вон.