Тень на горячем песке у ленивой реки

— Еще одна солевая шахта оказались затоплена вчера ночью. Я читал отчет, который получил отец — в нем сказано, будто бы плотину размыло из-за ветхости постройки. Вот только они не знают, что мой отец лично занимался ремонтом этой дамбы два года назад — и ее не могло бы снеси даже самым сильным течением в весенний период! Сюэ Мэн сидел подле Мо Жаня, продолжая неистовствовать по поводу происшествия, но человеку на драконьем троне будто и дела не было. Несмотря на это сын Лорда Сюэ продолжал размышлять вслух об этом случае. — Бьюсь об заклад, это Господин Чан «ненавязчиво» хочет намекнуть на то, что если Император не пойдет на его поводу — он будет уничтожать шахту за шахтой. Необходимо приструнить этого человека, из-за которого столько проблем! Ваше Величество?.. Только после того, как юноша позвал своего государя три раза подряд, Мо Жань соизволил обернуться на подданного. — М? — Ай… — недовольно цокнул языком Сюэ Мэн. — Что с тобой такое? Зреет серьезный конфликт — а тебе и дела нет?! — …Мы не можем предъявить Господину Чану обвинения без доказательств, и осудить без расследования тоже, — высказался Мо Жань, с большим усилием перенаправив свои мысли в деловое русло. — Нужно поймать его «на горячем» — но сейчас этот человек будет более осторожным и подловить его станет сложнее. Я чуть позже обдумаю это с Чу Ваньнином. — Ты обещал обдумать с ним это еще неделю назад! — взвился Сюэ Мэн, поднимаясь на ноги. — Что с тобой случилось? Где твоя активность и самоуверенность?.. Юный Император рассеянно повел плечами, не собираясь отвечать. Уже месяц он не виделся со своим Советником, дозволяя не присутствовать на утренних разбирательствах министров, боялся столкнуться с ним и не понимал, что делать дальше. Произошедшее в павильоне Алого Лотоса очень сильно его задело. — Может поговорим об этом чуть позже? — устало прикрыл глаза Мо Жань. — Я… хочу выпить. Составишь мне компанию? Сюэ Мэн изменился в лице, подсознательно ощущая в поведении своего Императора что-то необъяснимое. Он не смог бы отказать Мо Жаню, даже если бы и хотел, а потому уже через пятнадцать минут молодой сын Лорда притащил спрятанное в рукаве вино, без преамбул разлив по чашкам. — Ты ведешь себя странно, — нарушил молчание Сюэ Мэн, критически разглядывая посеревшего лицом монарха. — У тебя проблемы? Ты болен? Мо Жань вяло покачал головой, наливая еще вина в свою чарку. — Сюэ Мэн. Твой Император слышал от наставника, что если бы я не приехал сюда — Лорд Сюэ стал бы Императором. Хочу тебя спросить… если бы я отрекся — ты бы смог принять роль наследного принца? Стоило ли объяснять, как ошарашил он этим вопросом своего подданного. — Это, что, проверка? — покрылся потом Сюэ Цзымин. Мо Жань посмеялся, небрежно махнув рукой. — Не бери в голову. Это я так. Дурачусь, — отвел пустой взгляд Мо Жань, снова впадая в зыбкое оцепенение. По крайней мере, после всего произошедшего Императору было понятно, почему Чу Ваньнин все это время отталкивал его. Не оставалось никаких сомнений в том, что между его Советником и прошлым Императором были отношения сексуального характера. Даже не задумываясь над нюансами, тело Мо Жаня покрывала мучительная дрожь ревности и даже обиды, едва он думал о том, как человека, что он успел полюбить, сношает кто-то другой. Лишь мысль о том, что Тасянь-Цзюня уже нет в живых, снова заставила войти в колею. Чу Ваньнин шарахался от любого ласкового прикосновения Мо Жаня, слабо дышал, с трудом перенося флирт новоявленного Императора. Это могло говорить о том, что мужчина действительно боялся даже самого малого намека на возможную близость, или же… Советник все еще «хранил верность» Тасянь-Цзюню. Ни один из этих вариантов не радовал Мо Жаня, его сердце окутала тягучая тоска. «Но ведь Тасянь-Цзюнь истязал Чу Ваньнина — мне было известно об этом почти с самого начала по рассказам Наньгуна Сы. Бывший Император опускался и до сексуального насилия над человеком, который учил его. Как же Чу Ваньнин может искренне любить этого монстра?..» — голова Мо Жаня пухла от размышлений. Уже несколько раз Мо Жань порывался войти в павильон Алого Лотоса, дабы спросить: какие все-таки чувства в своем сердце лелеет Советник в сторону бывшего Императора — была или это любовь, или все же ненависть? Но юноша так и не смог. Он действительно боялся ответа. А так же… переживал, что может ранить своего возлюбленного. Эгоизм, что терзал его молодое горячее сердце, того не стоил. — Я позову матушку, чтобы осмотрела тебя, — фамильярно коснулся лба Мо Жаня Сюэ Мэн, снова вырывая из болезненных раздумий. — Ты действительно скверно выглядишь. Тебе нужна укрепляющая настойка. — Не переживай, — отмахнулся Мо Жань, польщенный этой неприкрытой заботой. — Я просто позову Хуа Бинаня. — Я понимаю, что он твой друг, но моя мама тоже очень сильный лекарь! Почему ты так уверенно сбрасываешь ее со счетов? Она заслужено получает свое жалование в министерстве здравоохрания, — почти обиделся Сюэ Мэн, и Мо Жаню пришлось отступить от своих слов. Все-таки это семейство действительно заслуживало его внимание и поощрение. Не стоило пренебрегать предложением сына Лорда хотя бы в этот раз, играя на его сыновьем самолюбии. — Хорошо. Если у Леди Ван будет возможность — она может прийти сейчас. Как только чарки с вином и пустые сосуды были убраны — Сюэ Мэн вызвал свою матушку. Едва Леди Ван переступила порог Зала Даньсинь — тотчас строго смерила молодых мужчин своими обычно ласковыми глазами. — Почему тут так сильно пахнет вином?.. — Эм… Мама, я… — Леди Ван, ваш Император имел неосторожность напиться — и поэтому Сюэ Мэн принял своим долгом позвать вас, дабы вы помогли с похмельем, — тотчас встрял Мо Жань, так явно выгораживая своего юного подданного. Леди Ван нахмурилась, принимая эти «объяснения». — Тогда сперва стоит проводить вас в ваши покои, — сказала женщина, делая знак сыну, дабы тот не стоял столбом. Император не сопротивлялся оказанной заботе. Ему было как-то безразлично и немного лениво сопротивляться. Он чувствовал себя маленькой ворсинкой, попавшей в бурный холодный поток. Когда Мо Жаня уложили на его царственное ложе, Леди Ван тотчас обратила внимание на бутылек с каким-то лекарством, стоящий у прикроватного столика. — Вы уже принимаете какие-то снадобья, Ваше Величество? — нахмурилась уважаемая женщина. — Я могу посмотреть, что это? Не все лекарственные препараты сочетаются между собой, поэтому я не могу написать рецепт, пока не проверю, — сказала мать Сюэ Мэна, беря в ладонь изящную бутылочку из серого нефрита. — …Если это необходимо, — кивнул Мо Жань, решая не объяснять Леди Ван то, что эта укрепляющая настойка предназначалась вовсе не ему, а Чу Ваньнину. Хуа Бинань специально сделал это лекарство своими руками для поддержания хорошего состояния здоровья и усиления иммунитета, но разве мог Император признаться хоть кому-нибудь, что он приготовил это снадобье для своего учителя — потому что влюблен в него? Поэтому даже Ши Мэю он озвучил иную версию, сказав, что настойка требуется ему самому. После этого случая Хуа Бинань уже трижды приносил ему новые лекарственные снадобья, которые приходилось стыдливо прятать в своей комнате. Мо Жань так переживал по поводу их с Чу Ваньнином размолвки, что даже мысль о том, чтобы принести учителю настойку в качестве предлога увидеть его снова — уже давно отбросил в сторону. «Почему же он сам не придет ко мне? Почему просто не сделает шаг навстречу?..» — обиженно думал Мо Жань, пока лежал на своей постели, глядя в посеревшее дождливое небо в приоткрытых створках резного окна, в то время как Леди Ван и ее сын терпеливо опекали павшего духом Императора. Как вдруг мать Сюэ Мэна испуганно воскликнула: — Ваше Величество! Как долго вы принимаете эту настойку?! Мо Жань беспомощно захлопал глазами, не понимая резонности данного вопроса. — Я пока не принимал их, — ответил он честно, наблюдая за тем, как Леди Ван с облегчением усаживается прямо на пол. В руке ее все еще была зажата та самая бутылочка, принесенная Ши Мэем на прошлой неделе. — Почему вы так разволновались? С этим лекарством что-то не так? — Мама, в чем дело? — заразился волнением присутствующих юный феникс. — Какое счастье, что вы и вправду не успели его выпить, Ваше Величество! — проигнорировав вопрос своего сына, обратилась Леди Ван к Императору. — От того количества, что стоит у вас на столе, последствия были бы необратимы! — Расскажите подробнее, — тотчас уселся на постели Мо Жань, в миг став серьезным и сосредоточенным. — Эта настойка… отравлена? — Кто посмел бы дать Императору чистый яд?! — риторически воскликнул Сюэ Мэн, все же ни на секунду не усомнившийся в умениях и знаниях своей матери. В отличие от того же Мо Жаня, который продолжал молча слушать размышление этих двоих и не торопился делать поспешные выводы. — На первый взгляд — это укрепляющая иммунитет настойка, — уже более спокойно сказала Леди Ван, торопливо проверив и другие бутыльки. — Но, разумеется, вы слышали о том, что любое лекарственное растение при неправильной дозировке становится ядом. В этой настойке пропорции эфедры превышают допустимую концентрацию как минимум в два раза… — Тетя, вы уверены? — с явным сомнением уточнил Мо Жань. — Конечно я уверена! Мо Жань вздохнул, пытаясь вспомнить выражение лица Ши Мэя, когда тот преподнес ему очередную бутылочку в последний раз. «Тебе стоит поберечь свое здоровье, А-Жань. Принимай это лекарство каждый день для усиления иммунитета», — произнес ему с улыбкой Хуа Бинань, нежно прищурив свои колдовские глаза игривыми полумесяцами. Ши Мэй и сейчас не знал, что эти лекарства Мо Жань заказывал для Чу Ваньнина. Но какой резон придворному лекарю травить своего государя? Тем более — они с Ши Мэем были добрыми друзьями! — Эта эфедра… Каково воздействие данного растения при передозировке? — рассеянно поинтересовался Мо Жань, все же отринув желание устроить громкое расследование. Однако... ему было плевать на себя, но его любимый Советник мог пострадать, если бы Мо Жань все же вручил ему лекарства — а этого он не посмел бы игнорировать. Даже из-за Ши Мэя. — Лекарственная эфедра помогает предотвратить боли в горле, немного повышает давление и устраняет воспаления. Однако эфедрин в больших количествах — это достаточно сильный наркотик. Его употребление довольно быстро вызывает привыкание — и без этой травы организм ощущает страшное недомогание. И кроме того… — запнулась Леди Ван, испуганно покосившись на своего возмущенного сына. — Постоянное употребление этого средства вызывает… безумие. Безумие? До того, как Мо Жань успел хоть что-то произнести, Сюэ Мэн взволнованно опередил его: — Всем известно, что Тасянь-Цзюнь страдал психозами, его сумасшествие в итоге свело его в могилу. Но разве в детстве он не был «сияющей яшмой» без изъянов? С чего бы ему сойти с ума без причины? — Может ли быть так, что предыдущий Император был зависим от подобной настойки?.. — едва слышно произнес Мо Жань. Поясница его покрылась неприятным холодным потом. — Ваше Величество! Вы должны провести расследование, и наказать человека, который осмелился приготовить это снадобье! — поднялась на ноги Леди Ван, требовательно глядя на своего Императора.