Тень на горячем песке у ленивой реки

— Ты можешь не спрашивать меня об этом? — смущенно отвел взгляд Чу Ваньнин в надежде на понимание Мо Жаня. Но эта реакция Советника довела молодого Императора почти до исступления. — Как я могу не спрашивать? — схватил он тонкое, но сильное тело учителя в свои объятия, заставив мужчину вяло сопротивляться хватке. — Я не могу спать, думая о тебе. Все говорит о твоем присутствии, но, обернувшись, я не нахожу тебя. Знаешь ли ты, насколько это невыносимо?.. Как Чу Ваньнин мог не знать? Он чувствовал к этому юноше тоже самое. Но не мог признаться в этом даже себе. — Мо Жань, я могу лишь поклясться, что искал тебя не для того, чтобы ты стал заменой сошедшему с ума Императору, который истязал меня. Я верил, что ты другой человек, и именно поэтому… — …Что? — в нетерпении застыл Мо Жань, переживая, что сорвется, не дослушает объяснения и накроет уста учителя своими губами. — Я отношусь к тебе совсем не так, как к Тасянь-Цзюню. Я возлагаю очень большие надежды на тебя и… доверяю тебе. Я знаю, что ты — не он. И только рад этому… Мо Жань молчал, продолжая своими пытливыми глазами блуждать по лицу Ваньнина, перебирая в своей голове каждое оброненное слово. Сказанное учителем немного его успокоило, однако никакого конкретного ответа на вопрос так и не прозвучало. К тому же… «Той ночью он произнес имя Тасянь-Цзюня, а не мое. Разве это не доказывает, что Ваньнин все еще скучает по Вэйюю? Быть может он на самом деле просто не хочет расстраивать меня прямым отказом», — пронеслось в голове Императора. Его учитель не очень хорошо владел навыком эмоциональной оценки собеседника, но сейчас, глядя на удрученное выражение лица юноши, он вдруг понял, о чем тот думает. Превозмогая страшное смущение, он заставил себя вымолвить: — В ту ночь… Мне снился кошмар. Тем самым он хотел сказать Мо Жаню, что это был вовсе не влажный сон, полный томления и желания к человеку, имя которого он так небрежно произнес. Мо Жань справился с удушающим волнением, с этой минуты запрещая себе ревновать Чу Ваньнина к его прошлому. Это глупо. — Учитель, — искренне улыбнулся Мо Жань своему наставнику, и это тепло окатило продрогшего до глубины души Чу Ваньнина обжигающей волной. — Я больше не буду спрашивать тебя, как ты относишься ко мне. И не буду сравнивать себя с ним. Вместо этого я лучше расскажу о том, как сам отношусь к тебе, хорошо? Чу Ваньнин почувствовал, как руки Мо Жаня вжали его в сильную горячую грудь и заботливо обернули мантией. Вероятно, ученик боялся, что Советник простудится, но не хотел прерывать этот разговор. Хотя этот монолог было довольно трудно назвать этим самым словом. Чу Ваньнин даже не пытался отвечать или что-то комментировать. Просто завороженно слушал, уткнувшись носом в ароматный лацкан одеяния своего ученика. — Я люблю тебя. — … — Я люблю тебя с того момента, как впервые увидел. Когда ты наказывал меня — старался стать лучше, в надежде, что когда-нибудь ты посмотришь с любовью в ответ. Но теперь… — вздохнул молодой человек, и сердце Ваньнина в его нежных объятиях перестало биться в это самое мгновение. — Я просто хочу заботиться о тебе. Мне без разницы, получу ли я в обмен частичку твоего тепла или взгляд, полный укора. Мои чувства это не изменит. Губы Советника беспомощно задрожали, как будто он просто утратил умение разговаривать в эту секунду, оттого его ответ снова остался не озвученным. Но то, что он слышал… Как могло так случиться, что такой прекрасный человек, как Мо Жань, смог действительно полюбить его?.. Юноша между тем продолжал: — …Но, конечно, если бы мой учитель сделал хоть крошечный шаг навстречу… Нет, если бы он показал мне, что я ему нужен… Чу Ваньнин нервно посмеялся, отлипая от своего глупого ученика. Какой же он все-таки ребенок! Ведь только что сказал, что не будет требовать его ответа! — Ты слишком торопишься, — краснея, произнес Чу Ваньнин, даруя исстрадавшемуся юноше целую тонну надежды. — Я был непочтителен. Учитель, простите меня, — пусть Мо Жань и сказал эти слова, его руки снова обвили талию наставника, а губы нашли алеющее ушко и мягко коснулись нежной мочки. — Просто скажи, что не желаешь меня, и я тут же уйду… — взволнованно прошептал юноша, перемещаясь поцелуями на благоухающую шею. — Мо Жань… — взмолился наставник, не имея никакого желания прогонять Императора. Они так долго не могли хотя бы видеть друг друга… Он действительно боялся, что Мо Жань испытывает к «наложнице» предыдущего Императора отвращение и теперь боялся отталкивать от себя молодого человека. Особенно после его признания… Но как он мог позволить ему просто овладеть собой перед входом в свой павильон?! — Мо Жань, у меня ведь такой ужасный характер, как ты можешь желать быть с таким человеком?.. — Ты очень добр и внимателен ко мне, — возразил Император, касаясь носом нежной перламутровой щеки. — Я уже не молод… Зачем тебе такой старик? — Я выгляжу старше тебя. Спроси любого… — прошептал Мо Жань, дыхание которого уже начало опасно срываться. Чу Ваньнин рассерженно цокнул. Ага, конечно. Сейчас же побежит спрашивать! — Я даже не красивый. Почему ты все еще… говоришь всякую ерунду… — сделал последнюю попытку отстраниться учитель, и в тот самый миг его подбородок вызывающе вздернули кверху. — Ты самый красивый человек на свете. — …Только слепой на оба глаза мог бы утверждать это с такой уверенностью. Император имеет право выбирать самое лучшее. Мо Жань издал слабый смешок и нежно обхватил горячие щеки наставника в свои ладони, мягко лаская. — Для меня ты и есть это «самое лучшее», — на выдохе поделился юноша, нетерпеливо прижимаясь к двум побелевшим от холода лепесткам. Несмотря на головокружительные ощущения от столь желанного прикосновения, Мо Жань почти сразу отстранился, осознав, как должно быть Чу Ваньнин замерз, стоя с ним здесь на улице. Не говоря более ни слова, Император подхватил учителя на руки, желая отнести того в павильон, поближе к огню. И вдруг вместо сопротивления ощутил, как слабые, дрожащие ладони оплели его шею. — Кто-то может прийти в павильон. Не здесь… — прошептал Чу Ваньнин в самое ухо Мо Жаню, заставив молодого человека восторженно ахнуть. Неужели… Чу Ваньнин подумал, что он, Мо Жань, решил отнести его внутрь для того, чтобы предаться разврату и… не был против? Лишь одна мысль о разоблачении помешала ему расслабиться в руках ученика окончательно?.. — О, Ваньнин… — взволнованно повторял молодой монарх, покрывая лицо наставника быстрыми чувственными поцелуями. Руки его пытались наощупь отыскать край пухового одеяла, чтобы завернуть в него Советника. — Я лишь хочу согреть тебя, Ваньнин… — Тогда проверь, что никто не помешает нам, — так же возбужденно шептал мужчина в его руках, все еще не расслышав в словах ученика изначального смысла. — … Мо Жань вздрогнул, не зная, что ему делать с этим жестоким соблазнителем. Когда он шел сюда, то вовсе не думал о том, что в конце их разговора Чу Ваньнин не только примет его, но и… будет готов к таким, более близким отношениям! Было бы странно брать с собой при посещении учителя баночку с ароматной мазью. Мо Жань даже ванну не принимал со вчерашнего вечера, а потому, с очень болезненным нежеланием приподнялся с тела разомлевшего Чу Ваньнина в его спальне. — Будет больно вот так, сразу… — ласково прошептал он, приподняв белоснежную ладонь наставника для поцелуя. Взволнованное и раскрасневшееся лицо Чу Ваньнина приобрело невыразимое разочарование, что почти рассмешило юношу, нависшего над ним. — …Тогда не надо, — постарался придать своему голосу строгие нотки Чу Ваньнин, другой ладонью упираясь в грудь Мо Жаня. Но тот, несмотря на свои слова, снова накрыл Советника сверху, игриво покусывая губами нежную кожу его шеи. — Ты!.. Конечно, несмотря на то, что ничего серьезного юноша не посмел бы предпринять прямо сейчас, когда у ворот совсем неподалеку дежурили Наньгун Сы и Сюэ Мэн, однако никто не запретил бы ему заласкать Чу Ваньнина до потери сознания своими руками и губами. О, как он хотел, чтобы его Советник не спал ночами, перебирая в голове воспоминания об этих ощущениях! — Нет, не надо… Постой… — срывающимся голосом умолял Чу Ваньнин, ни одним движением не подтвердив желание остановиться. Напротив, голова его обессиленно откинулась, пальцы впились в нежный шелк постельного белья почти до треска простыни. Хорошо натренированное тело извивалось и явно просило большего, пока язык молодого Императора методично перемещался от ключиц к соскам, и ниже… — Мо Жань… Теперь, когда с уст учителя срывалось его имя, еще и полным желания и нежности голосом, Мо Жань был удовлетворен. Проявив милосердие над исстрадавшимся мужчиной в своих объятиях, юноша прижал свою горячую ладонь к его паху. Чу Ваньнин сперва замер, не веря, что Император действительно коснулся его там, затем снова начал ерзать и извиваться. — Что ты… нет… Не трогай его, не надо… — сбивчиво шептал Советник, распаляя огонь желания своего ученика все больше и больше. Бледный лоб мужчины покрылся мелкими бисеринками пота, а нежно-розовые щеки постепенно приобретали алый оттенок. — Тебе не нравится? — спросил Мо Жань прямо в губы наставнику, почти сразу запечатывая желанные лепестки поцелуем. — Нравится… Но ты ведь… — успел отозваться Чу Ваньнин в перерывах между поцелуями, не понимая, как он может найти в себе силы предложить Мо Жаню и свою «руку помощи». — А как же ты?.. Ах… Ласки Мо Жаня становились более настойчивыми, но ладонь все равно действовала на удивление нежно. Император оказался очень умелым в тактильных ласках. Неискушенному в подобных «играх» Чу Ваньнину потребовалось очень мало времени, чтобы кончить. И при этом Мо Жань его даже не раздел толком… Тяжело дыша, Советник старался собрать мысли, которые сейчас напоминали разбитые осколки. Если бы не Мо Жань, который продолжал лениво целовать его, лежа сверху, Чу Ваньнин бы просто сомкнул глаза и впал в анабиоз. — Мне нужно переодеться, — уже более спокойно высказался Чу Ваньнин, и его воспитанник послушно отстранился. — Потом я позабочусь о тебе, хорошо? Спрашивая об этом, уважаемый всеми наставник не мог не отвести смущенный взгляд в сторону. Эта картина затопила сердце Мо Жаня новой порцией нежности. — Хорошо. Но мы можем отложить это до более удобного времени. У ворот все еще стоят Наньгун Сы и Сюэ Мэн, — признался юноша, едва сдерживаясь от смеха. Чу Ваньнин испуганно взирал на своего ученика снизу вверх, хлопая глазами. — …И ты только сейчас говоришь мне об этом?! Как назло именно в это мгновение за порогом двери послышался неуверенный оклик молодого господина Сюэ: — Учитель? Ваше Величество? Вы здесь?.. — Ты куда?! — донесся до ушей незадачливых влюбленных голос Наньгуна Сы. — Хочу проверить, все ли у них в порядке. — Но никто из них ведь не ответил! А вдруг они там чем-нибудь заняты и мы помешаем? — Чем заняты? — наивно переспросил Сюэ Мэн, на что Наньгун Сы лишь устало вздохнул, не желая строить догадки. Их маленький разговор протекал так неспешно, но, разумеется, этого времени было бы совершенно недостаточно для того, чтобы Мо Жань и Чу Ваньнин успели полностью привести себя в порядок и чинно усесться за чайный столик. К тому же Чу Ваньнин все еще был в одном лишь нижнем одеянии… Он так растерялся, что принялся испуганно метаться из стороны в сторону, сгорая от стыда. Его поймали во время блуда!.. Какой позор! — Ваньнин, твой халат!.. — Быстро сядь! Едва Советник успел нацепить на себя первое попавшееся верхнее ханьфу, внутрь комнаты, где они с Мо Жанем находились, зашел встревоженный Сюэ Мэн. Позади него показалась фигура второго молодого человека. — …Почему вы не отзывались? — задал вполне логичный вопрос Сюэ Мэн, окинув быстрым взглядом Императора, дрожащей рукой разливающий чай по чашкам, и учителя, что сидел напротив него с пунцовым лицом. Только сейчас до Мо Жаня и Чу Ваньнина дошло, что они могли бы просто приказать молодым людям оставаться снаружи. — Кхм… Были заняты, — с улыбкой ответил молодой Император, откусывая немного печенья, дабы занять рот. — О, — кивнул Сюэ Мэн, переведя рассеянный взгляд в сторону наставника. Тотчас его брови едва заметно нахмурились. — А почему Учитель Чу выглядит так… странно? «Странно» — это было не совсем то слово, что вертелось в голове юного феникса. Он скорее выглядел помято. Очень и очень помято. Но молодой человек постеснялся озвучить подобное. Еще и в присутствии других мужчин. — …Советник учил меня сражаться, — тотчас сочинил версию Мо Жань, почувствовав под столиком, за которым они с Чу Ваньнином сидели, ощутимый щипок, означающий приказ «немедленно заткнись!».