Тень на горячем песке у ленивой реки

Версия, произнесенная Мо Жанем, показалась Сюэ Мэну вполне логичной, учитывая последние события при дворе. — Учитель Чу, обучите нашего Императора уверенно держать меч. Возможно, ему и не придется участвовать в сражениях, ведь планируемая война имеет скорее показательный характер. Но монарху никак нельзя ударить в грязь лицом… — проговорил юноша, вгоняя Чу Ваньнина во все большее и большее беспокойство. — «Планируемая война»? — тотчас начал расспрашивать наставник. — Кем планируемая? С какой целью? Мо Жань, ощущая на себе встревоженный взгляд возлюбленного, почувствовал приятную щекотку в области сердца. Он чувствовал себя главой семейства, обеспокоенная жена которого не желает отдавать супруга в лапы завоевателей. Подробно пересказав все детали последний событий, собравшиеся мужчины принялись строить планы. Быстро устав после большого «отпуска», Чу Ваньнин через какое-то время попросил посетителей оставить его наедине с самим собой, чтобы все обдумать. — Только я хотел объявить о своей отставке… — устало шепнул Чу Ваньнин, но Мо Жань его очень хорошо услышал. Подождав, когда Наньгун Сы и Сюэ Мэн отойдут на достаточное расстояние, Император ласково обхватил ладонь учителя и пообещал: — Не волнуйся. Я все устрою для нас с тобой. — …Что именно? — нахмурился Советник. — Твою отставку и мою «гибель» во время военных действий. Лицо Чу Ваньнина вытянулось в непонимании, что рассмешило юношу напротив него и заставило задержаться подле возлюбленного еще на несколько мгновений. — Пока не думай об этом. Дворец готовится к празднованию Нового года — ты должен понять, какой подарок следует преподнести своему Императору. А так же… заняться строительством маленького домика где-нибудь к югу отсюда. Как насчет Горы Наньпин? Не кажется ли тебе, что там так же живописно и спокойно, как в Сянтани? Чу Ваньнин потупился и бессознательно кивнул, непреднамеренно стараясь воскресить в своей голове образ простой деревенской жизни в тех краях. Когда-то он жил со своим учителем на горе Наньпин. Знал ли Мо Жань об этом? Или упомянул то место совершенно случайно? — Домик должен быть маленьким, но не настолько, чтобы двум взрослым мужчинам было тесно, — задумчиво проговорил молодой человек, надеясь, что его наставник хорошо понимает, о каких именно мужчинах идет речь. Мо Жань подумал, что если его Советник воспротивится этой идее — то просто прикажет Императору прекратить молоть чушь. В крайнем случае, Чу Ваньнин мог сделать вид, что ничего не понял. Но, каков же был восторг юного монарха, когда его учитель вдруг залился краской и стыдливо опустил голову, соглашаясь: — Хорошо… Как же чесались руки схватить этого смущенного мужчину с обликом небожителя и заключить в пылкие объятия! Но Сюэ Мэн и Наньгун Сы все еще не ушли слишком далеко, а также время от времени продолжали оглядываться на них обоих. Мо Жань не мог так рисковать… Ладно. Следует набраться терпения. Не приходится сомневаться, что его Советник и так ближайший месяц не сможет уснуть, размышляя о них двоих. — Встретимся чуть позже, — с улыбкой попрощался Мо Жань, невесомо погладив ладонь учителя. — Будет хорошо, если Советник завтра сможет присутствовать на собрании министров. Много вопросов все еще нуждаются в рассмотрении моим Советником. В тот момент, когда Мо Жань уже хотел отпустить руку Чу Ваньнина и уйти прочь, мужчина с немного покрасневшими глазами феникса сжал теплую ладонь юноши чуть сильнее. — Я… — выдавил он с таким видом, будто вот-вот потеряет сознание. Даже очаровательные глаза в этот момент с силой зажмурились. — Я… тоже… Очевидно, на эти два несчастных слова вся его смелось и ушла. Теперь Чу Ваньнин стоял напротив Мо Жаня, совершенно растерянный. Молодому человеку не нужно было слышать продолжение, чтобы понять Советника. Он лишь тепло улыбнулся, продолжая повторять про себя: «Любит… Чу Ваньнин меня тоже любит!..» ░▒▓██████████████████████ ░▒▓██████████████████████ ░▒▓██████████████████████ ░▒▓██████████████████████ ░▒▓██████████████████████ Чу Ваньнин обвел глазами утопающую в изумрудной зелени Сянтань — немного провинциальную по сравнению со столицей, где привык жить и работать главный Имперский Советник. Однако домики и местные жители все равно отчего-то навевали странное ощущение необъяснимой ностальгии. В груди ощущалась приятная меланхолия с примесью тоски и умиротворения. Это был тот день, когда Чу Ваньнин и будущий Император Мо Жань встретились. — Советник, попросить ли городского старосту об аудиенции? — поинтересовался у мужчины помощник. Чу Ваньнин поморщился, не желая тратить свое время на светский раут. Ему было жарко после долгого путешествия, и сейчас он желал лишь одного — заселиться в любую гостиницу и принять ванну. Слуга помог ему расположиться в ближайшем постоялом дворе, однако Советник не успел испытать облегчение. Оказалось, это место не просто гостиница, а что-то вроде публичного дома. Хозяйкой увеселительного заведения была вызывающего вида дама по фамилии Мо, и все работники дома удовольствий носили такую же фамилию. Чу Ваньнин был готов забыть о грязном теле и голодном желудке, лишь бы убраться отсюда поскорее, как вдруг у самого порога врезался в какого-то человека, уткнувшись тому носом прямо в обнаженную грудь. Всплеск воды и гулкий удар бадьи о землю, которую незнакомец нес на своем плече, вызвала в разуме ошарашенного наставника долгий резонанс. Чу Ваньнин даже не сразу понял, что оказался облит с головы до ног. Как и то, что стоящий перед ним мужчина был обнажен выше пояса... — Мо Жань, растяпа! — послышался яростный шепот откуда-то сзади. Советник уже знал, что этот голос принадлежал хозяйке. Стало быть, человек с фамилией Мо прямо перед ним — ее работник? — Ты посмел облить почетного гостя! Чу Ваньнин, несмотря на визуальную холодность и отрешенность от всего мирского, был человеком участливым, и потому совершенно не желал, чтобы по его милости наказали этого неизвестного парня, который, очевидно, просто выполнял свою работу. Стерев рукавом струйки воды, мешающие разглядеть юношу перед собой, он проговорил, придав своему голосу саркастические нотки: — Ничего страшного. Я как раз хотел помыться. В тот самый момент, когда Чу Ваньнин смог восстановить свое зрение после той самой «помывки», он увидел перед собой лицо человека, который умер два месяца назад у него на руках от яда, принятого самим Императором при очередном приступе безумия. Советник всё ещё слышал в своей голове голос умирающего Вэйюя посреди снежной пустыни горы Куньлунь — хриплый, совершенно помешанный: «Чу Фэй… даже перед смертью… я все еще так сильно… ненавижу тебя… я все еще… Агх!..» От этих воспоминаний тело мужчины заледенело, подобно той крови, что брызнула фонтаном изо рта Тасянь-Цзюня на свежий снег. В тот миг он продолжал смотреть в перекошенное страданиями, немного испуганное лицо покойного Императора с исключительно прекрасными ямочками на щеках, которые появлялись еще до намека на слабую улыбку. «Ночной кошмар» развеялся, как по щелчку пальцев, когда юноша напротив рассмеялся, уверенно перечеркивая внешнее сходство со своим царственным братом-близнецом. — Старший братик-небожитель, из-за меня ты стал таким мокрым~ — почти пропел сорванец, так явственно размусоливая двусмысленность своего высказывания. Но не успел Чу Ваньнин отреагировать, как Мо Жань продолжил ворковать с ним после очередного гневного замечания хозяйки позаботиться о госте должным образом: — Конечно, госпожа Мо, этот слуга все сделает. Как насчет обеда, дорогой гэгэ? — снова обратился юноша к Советнику. — Я мог бы накормить тебя, но хочу предупредить, что имею в виду именно свое поварское искусство. Хотя… это впервые, когда мне искренне жаль, что я отказался быть наложником этого дома развлечений! — его оценивающий взгляд, полный удовлетворения, трудно было трактовать как-то иначе. Чу Ваньнин был так ошарашен, что на долю секунды даже не понял, как реагировать... Очевидно, этот озабоченный подонок и есть тот самый потерянный брат-близнец Тасянь-Цзюня. Это лицо… не могло принадлежать кому-то еще. Впечатление от неожиданной встречи с тяжелым прошлым лицом к лицу постепенно сменилось раздражением и неловкостью. Он был уверен, что Тасянь-Цзюнь подвергал его насилию, чтобы поиздеваться, не было речи о том, что он — старый и уродливый Советник — действительно мог бы привлекать кого-то. Но этот парень! Как он посмел шутить подобным образом с совершенно незнакомым ему человеком?! Тем временем Мо Жань продолжал: — Однако есть и хорошие новости, — наклонился юноша к самому уху Чу Ваньнина, — с тобой я согласен сделать «это» совершенно бесплатно, баобэй... Ответом парню послужила звонкая пощечина. У Советника от такого яростного выпада даже рука заболела. — Мо Жань!!! — взревела не своим голосом хозяйка дома, на что смущенный произошедшим юноша принялся бессвязно оправдываться «дружеским» порывом, и ничем иным. Чу Ваньнин плохо слышал, чем закончился их спор. Он бежал от дома госпожи Мо так быстро, что вскоре нашел себя на самой окраине, в пролеске. Дыхание сбилось — то ли от скорого шага, то ли от шока из-за произошедшего. Может, все было бы не так плохо, если б не одна деталь. Именно этого раздолбая и извращенца он, Чу Ваньнин, был обязан доставить на Пик Сышэн для коронации! — Как он посмел сказать такое! — принялся вслух бесноваться Чу Ваньнин, расхаживая взад-вперед. — «Накормить» меня! Он хотел «накормить» меня!.. Он не раз уже слышал нечто подобное в свой адрес со стороны слетавшего с катушек Императора. Было сложно объяснить случившееся чем-то еще, кроме как убежденностью в том, что его, главного Советника, только что хотели «снять». Нет, предложить ему услуги сексуального характера. Без разницы! Он должен проучить мальчишку! Не может быть и речи о том чтобы такой малый стал новым правителем — Чу Ваньнин не собирался колебаться. — Я лишь выскажу ему всё, что думаю о нем, и просто вернусь обратно, — кивнул сам себе Советник, направившись в дом развлечений госпожи Мо. — К тому же… мой слуга и вещи всё еще там. Конечно же, мне сперва следует забрать их. Чу Ваньнин был взрослым самодостаточным мужчиной тридцати лет. После пережитой трагедии с почившим Императором Тасянь-Цзюнем, он считал, что, раз уж он сам не повредился рассудком в итоге, то теперь не будет сломлен вообще ничем — что бы с ним ни произошло. Но теперь весь его дух пришел в необъяснимое смятение, а руки непроизвольно дрожали. Он еле добрался до пункта назначения. — Тетя, не нужно благодарности, лучше купите на эти деньги конфет своей внучке, — послышался тот же самый голос, который вывел из себя Чу Ваньнина здесь же, часом раньше. Чу Ваньнин сперва испуганно остановился, принявшись озираться. Он не имел никакого желания снова столкнуться с этим парнем как в тот раз, пусть и культивировал в себе мысли отчитать его, как встретит. Но то, что он услышал только что со стороны внутреннего дворика, заставило его любопытство проснуться. Советник спрятался за углом, дабы узнать, с кем тот тип разговаривает. ┬┴┬┴┤ (･_├┬┴┬┴ — А-Жань, глупый ребенок, ты слишком добрый, — ответствовал парню слабый старушечий голос. Когда Чу Ваньнин попытался заглянуть за угол, то увидел эту пожилую женщину, и напротив нее … все еще полураздетого до пояса Мо Жаня. В руке бабушки слабо позвякивали серебряные монеты. — Думаешь, я не знаю, что эта злобная хозяйка приказала своим людям избить тебя до полусмерти, когда ее сын чуть было не изнасиловал мою внучку на той мельнице? Ты вырвал девочку из их жестоких лап на свой страх и риск! На твоем месте я бы сожгла эту богадельню и сбежала б куда глаза глядят. А ты терпишь… Отрабатываешь так называемый «долг» своей матери, хах! Что же это за долг такой, что два поколения должны работать за просто так?! Подумаешь, приютила Дуань Ихань у себя, пока той негде было жить!.. Прими хотя бы мою ничтожную благодарность? — снова продолжила слабо уговаривать старушка. Чу Ваньнин застыл, переваривая услышанное. Этот развратный парень… действительно способен на нечто подобное? По нему совершенно не скажешь! Возможно ли, что эта старушка так сильно заблуждается на его счет? — Бабушка, я сделал это для вашей внучки потому что мог — вот и все. Не для благодарности, — с улыбкой ответил Мо Жань, погрузив в охапку своих рук увесистую гору наваленного сена, чтобы утрамбовать в скирду. — А идти мне все равно некуда, так какая разница? К тому же… хозяйка и ее сын не так уж плохо относятся ко мне в последнее время. На Новый год мне даже выделили паровую булочку с мраморным мясом! — …Дурачок, это ж Госпожа Мо с тобой так «расплатилась» за то, что судья выпорол тебя вместо ее сына за убийство его любимой собаки! К которой ты не имел никакого отношения… — чуть ли не плача констатировала пожилая женщина, сердце которой обливалось кровью, глядя на несчастного юношу. — Тетя, — беспечно посмеялся Мо Жань, продолжая свою монотонную работу, — это вы не понимаете. То была булочка с мраморным мясом! Чу Ваньнин больше не мог этого выносить. Слушать подобные истории про унижение кого-то глупого и добросердечного — было выше его сил. Выйдя в то место, где Мо Жань сможет его увидеть, Советник кашлянул два раза, обращая на себя внимание двух людей и некоторой домашней скотины, содержавшейся неподалеку. — О… вы тот братик-небожитель, — немного покраснев, констатировал Мо Жань, наконец, перестав скручивать нескончаемое сено в скирду. Только сейчас Советник увидел, что след его ладони все еще не сошел с румяной загорелой щеки юноши... — Мое имя Чу Ваньнин. Я… пришел проверить свою лошадь, — немного растерявшись, ответил мужчина, проследовав в вороному жеребцу, отдыхавшему в стойле рядом со старой коровой. Не зная чем занять свои руки, Советник проверил золотистый хлыст, который брал в поездки, затем схватился за гребень, принявшись вычесывать и без того аккуратно прибранную шерсть своего скакуна. Через некоторое время он услышал голос юноши, обращенный к старушке: — Давайте поговорим чуть позже, у меня еще осталась некоторая работа. Почти сразу после этого парень неторопливо подошел к Советнику и встал со стороны коровы, которой принялся методично запихивать в рот свежую зеленую травку. Животное нехотя пережевывало предложенное угощение, будто делало этому мальчишке большое одолжение, и в таком режиме прошло не менее пяти минут. Чу Ваньнин растерянно покосился на них обоих, не понимая, что делать и что говорить. К счастью, Мо Жань сам прервал странное молчание, разбавляемое звуками размеренного жевания. — Это — моя любимая корова, — с улыбкой поделился юноша, окончательно убеждая Чу Ванньнина в том, что он, скорее всего, действительно идиот. — Гхм. — Я пас ее с самого детства, и теперь Хозяйка приказала готовить ее на убой. Не знаю, как смогу это сделать… — поделился Мо Жань, ласково поглаживая животное по костяной макушке. — Может, сжечь тут все действительно было бы неплохой идеей, а? — несмотря на то, что он пошутил, сердце Чу Ваньнина сковало холодом и тоской. — Не обращайте внимание на то, что предложила тетя, — с улыбкой попросил Мо Жань, неотрывно наблюдая за человеком в белоснежных одеждах. — Она это не подумав сказала. — А ты обычно думаешь, перед тем, как говоришь? — насмешливо приподнял красивую бровь Чу Ваньнин, немного привыкнув к присутствию парня. — Кхм. Я ничего не слышал. Мо Жань нежно посмеялся на вопрос Чу Ваньнина, затем снова обратился к незнакомому мужчине: — Простите за то, что случилось утром. Я действительно не думаю перед тем как что-то делаю или говорю. — Хм. — Вы хотите переехать в другое место? Я могу вам помочь перенести вещи и… мое предложение угостить вас ужином все еще в силе. — У тебя нет денег. Как ты собрался расплачиваться за продукты? — пробурчал Чу Ваньнин. Небось, уже привык к тому, что его тут наказывают за любой проступок и даже не думает об этом! — Если… если поможешь перенести вещи и устроиться где-нибудь еще, то… давай лучше я сам угощу тебя. Мо Жань удивленно замер, совершенно не ожидая встречного предложения. Будто следуя совету «гэгэ», он слегка обдумал это приглашение, затем с улыбкой согласился: — Тут есть маленькая харчевня с вкусной едой и недорогим вином. — Тогда… я пришлю записку, когда буду готов встретиться с тобой, — кивнул Чу Ваньнин, мысленно выдохнув. У него будет время еще раз всё обдумать и сделать окончательное решение. Спешка ни к чему. — Как пишется твое имя? — Как оно пишется? — юноша зарделся, не желая показаться невежественным перед этим человеком, красивым господином-аристократом, и все же… — Я не знаю. Я не умею писать и читать. «Отлично… — подумалось Чу Ваньнину. — Я собираюсь посадить на трон озабоченного и к тому же безграмотного деревенщину…» Несмотря на свои мысли, он довольно мягко ответил: — Это не страшно, всегда можно научиться. Если у тебя есть желание… Мо Жань сглотнул. У него было очень много желания… Погодите, что имел в виду этот мужчина? Может ли быть так, что… Чу Ваньнин сейчас намекал на что-то? Почему он выбрал именно эти слова и смотрит на него так загадочно? Молодой человек не был неискушенным в плотских удовольствиях человеком, несмотря на то, что действительно наотрез отказался «служить в постели» постояльцам, позарившимся на его удивительные физические данные. Опыт подсказывал ему, что в отношении Чу Ваньнина все-таки присутствует некоторая двусмысленность. Зачем бы ему возвращаться сюда, говорить с ним, Мо Жанем, если тот был ему противен? Да, безусловно, этот мужчина с лицом небожителя очень хотел сохранить свое достоинство, поэтому не мог бы сказать прямо, что все же «хочет» его. Тогда он мог бы использовать подобные метафоры, чтобы Мо Жань снова сделал первый шаг. Видимо, ничему его жизнь не учила. Не отрывая глаз от взволнованного лица желанного мужчины, Мо Жань просто подошел к Чу Ваньнину, опрокинул в стог сена и подмял ошарашенного мужчину под себя. Советник, который и понятия не имел о той цепочке умозаключений, произошедших в голове парня, что успел немного реабилитироваться в его глазах: 〣(⁄⁄⁄ºΔº⁄⁄⁄)〣