Тень на горячем песке у ленивой реки

Новый год наступил в мгновение ока. Чу Ваньнин со всей ответственностью готовился к моменту, когда сможет отдать Мо Жаню свой «праздничный подарок», и потому тщательно убрал свой маленький павильон. Купил новый чайник и лучший в Нижнем царстве чай. Достал лучший комплект одежд. Всё должно быть идеально, когда их «первый раз» все-таки произойдёт. Мо Жань не должен быть разочарован… Этот юноша был так нежен и внимателен! Советник из кожи вон лез, дабы показать, что он тоже может баловать любимого. Да, учитель Чу очень редко отказывался от своего образа «ледяного бревна», но ради милого Мо Жаня он готов был попытаться стать другим человеком. На досуге юноша сказал, что в Новогоднюю ночь они с Ваньнином «под прикрытием» пойдут гулять по городку Учан, расположенному у подножия пика. Если честно, Советник совсем не думал о том, как пройдёт их свидание. В основном его волновало, что будет позже. — Мо Жань, не желаешь ли остаться на ночь? Нет, не так… Чу Ваньнин продолжал сверлить критическим взглядом свое недовольное лицо в отражении бронзового зеркала. Этот мужчина тщетно пытался потренироваться в том, как будет делать Мо Жаню то самое предложение, но слова, произнесенные робким и смущенным голосом, кроме раздражения не вызывали ничего. — Мо Жань, — сделал новую попытку Чу Ваньнин. — Я… Я хочу… Я хочу тебя. Всего три слова — но как же трудно было произнести их вслух. — Ах! Если ты сейчас же не возьмешь меня — я тебя отшлепаю! По иронии, Мо Жань вошел в комнату Чу Ваньнина именно в это мгновение. — Ваньнин, я ведь обещал, что обязательно возьму тебя с собой в Учан повеселиться, — миролюбиво начал юноша, не замечая ошарашенного выражения лица наставника. — Ну, немного задержался… Стоит быть немного терпеливее. Пока Мо Жань ласкал наставника в охапке своих сильных теплых рук, зацеловывая его макушку, Чу Ваньнин разрывался от противоречивых эмоций. Может, и хорошо, что этот глупыш, Мо Жань, понял его неправильно. Однако, это не решало проблему учителя. — Стоит ли нам идти на этот праздник? — едва слышно спросил Чу Ваньнин, ощущая прилив возбуждения. Зачем им идти куда-то, когда оба просто могут остаться здесь на Новогоднюю ночь, посмотреть на фейерверки, сидя под раскидистым хайтаном, а потом… — Конечно стоит, — с улыбкой ответил юноша. — Я слышал, что в центре разыграют одну очень интересную постановку. Но перед этим было бы неплохо посетить Храм предков. Чу Ваньнин обескуражено вздохнул. Он был старше Мо Жаня на десять лет и, откровенно говоря, считал себя стариком. Однако сейчас молодой парень тянул его в скучный храм, а сам он хотел не вылезать из постели с тем, кого любит. Почему у них всегда все неправильно? Самое ужасное во всей этой ситуации стало то, что у Чу Ваньнина не хватило духу сказать Мо Жаню что он думает. В связи с этим, уже через двадцать минут эти двое, облаченные в забавные маскарадные маски кота и собаки, вышагивали между рядов зазывал-лоточников, огибали другие парочки и шкодливых детей, улизнувших из-под носа своих сердобольных родителей. Атмосфера и вправду была очень праздничная. Чу Ваньнин немного расслабился, осознав, что уровень окружившего их веселья поднялся на ту самую отметку, что лишает прохожих любого подобия интереса и подозрения по отношению к рядом стоящим прохожих. Всем было хорошо, и всем было наплевать на какие-то условности. Поэтому когда Мо Жань уверенно схватил его руку, восторженно потащив в битком набитый ресторанчик, Чу Ваньнин ничего не возразил. — Ешь побольше, — подцепив палочками красивый и ароматный кусочек мяса, Мо Жань уложил его на край мисочки учителя. — Тебе нужно поправляться. Чу Ваньнин все еще размышлял над тем, как это Мо Жаню удалось выбить им местечко. А парень уже вовсю суетился вокруг Советника. — Зачем? Я выгляжу... сносно, — нахмурился наставник, но его маска открывала лишь нижнюю половину лица, а не глаза, поэтому скепсис на лице Чу Ваньнина никто не разглядел. — А я хочу, чтобы твой животик стал кругленьким и мягким! Как у настоящего котика, — Мо Жань аж светился, пока нес эту милую ересь. Он так и видел в своей голове картины того, как поглаживает нежную мягкую «выпуклость» на теле своего учителя, как если бы его наставник был бы беременен, а он бережно ласкал свое сокровище в интересном положении. Хорошо, что Ваньнин не подозревал об этих странных мечтаниях, иначе отшвырнул бы от себя тарелку прямо в лицо Императору. — Иногда у меня ощущение, что я встречаюсь с ребенком, — вздохнул учитель, намекая на глупости, что извергал рот этого Императора. Он послушно подхватил предложенное Мо Жанем угощение, проглотил и снова уставился на юношу. — Что-то не так? — Чу Ваньнин забыл, о чем именно говорил до этого. Мо Жань в упор смотрел на него, и, хоть выражение лица трудно было распознать из-за маски веселого пса, кажется, молодой Император был… чрезвычайно удовлетворен. — Все прекрасно. Баобэй, — улыбнулся юноша, рассеянно начиная свою собственную трапезу. Внезапно Чу Ваньнин понял, что именно, сказанное им, оказало подобное влияние. Советник признал факт того, что они встречаются. Вслух. Немного подумав, учитель Чу все же спросил: — Ты… встречался с кем-нибудь прежде? — Да, много с кем. Но все это было не более, чем простое физическое удовлетворение. Теперь я понимаю, что… Ваньнин? Смущенное и воодушевленное лицо учителя потемнело в одну лишь секунду. Да, будучи «наложницей» Тасянь-Цзюня, ему, может, и не пристало ревновать. Он вообще не думал, что способен на это чувство! Но горло вдруг обожгло ярко выраженной уксусной кислотой. Чу Ваньнин был так зол, что еле удержался от того, чтобы не встать, дабы уйти прочь. Лишь ласковая ладонь его возлюбленного, что легла на плотно сжатый кулак Советника, немного привела ревнивого мужчину в чувство. — Если бы ты приехал в Сянтань раньше — я бы и не думал смотреть на других! К тому же… тебе ведь только на руку, что у меня есть опыт — смогу тебя удивить! Мо Жань действительно думал, что сможет этим успокоить своего учителя. — Да кому нужны твои «достижения»! Особенно в это плане… Ты дурак! — бесновался учитель, с каждой новой репликой краснея все больше. — Наша первая ссора в качестве партнеров... Это так мило, — восхищался в свою очередь Мо Жань, продолжая подкладывать смущенному Советнику все больше и больше вкусностей на тарелку. Это поведение Императора с одной стороны успокаивало Ваньнина, но с другой… еще как бесило! В таком положении прошел их маленький ужин вне дома, и тогда, сытые и немного остывшие после первого волнения из-за свидания, мужчины направились в центр собравшейся на главной площади толпы. На самодельной сцене вот-вот должна была начаться постановка, которую мечтал посмотреть Мо Жань. Однако, несмотря на все его рассказы о том, как он все детство тщетно пытался поприсутствовать на подобных мероприятиях, но никогда не удавалось, — этот парень вообще не обращал внимания на то, что происходит на сцене! Устроив Ваньнина в охапке своих рук, Мо Жань заставил учителя прилипнуть лопатками к своей сильной теплой груди. Тьма, окутавшая городок, позволяла юноше вытворять нечто такое, что заставляло колени Чу Ваньнина дрожать, а голос — срываться в мольбе. — Мо Жань, не надо… Кругом ведь люди!.. — Баобэй… Чу Ваньнин умолял остановиться, но сам только и делал, что нетерпеливо ловил каждое прикосновение губ своего возлюбленного. Таким образом рот Мо Жаня уже успел пометить белоснежную шею учителя, искусать нежное ушко и даже добрался до ключиц. — Ты несносный, — на выдохе произнес наставник, когда почувствовал в области своих ягодиц чужое напряжение. — Что же ты творишь… — Это твоя вина, — мягко усмехнулся Мо Жань, прижимаясь еще ближе. Если бы не абсурдность прозвучавшего обвинения, Чу Ваньнин мог бы поклясться, что отдался бы прямо здесь. — Моя вина?! Прямо сейчас, разве это не твой — — Тсс… Понизив голос, учитель процедил: — Твой член прямо сейчас упирается в меня… Послышалась еще одна усмешка развратного молодого человека, прежде чем Мо Жань вытянул перед учителем крупный, тугой сверток: — Это «пожелание крепкого здоровья» — картина уличного художника. Я приобрел ее, пока ты рассматривал лоток со сладостями, — объяснил Мо Жань, уже предвосхищая, в какую ярость это ввергнет учителя. Как и ожидалось, Чу Ваньнин едва ли не рухнул от негодования. Он был так зол, что оказался не в состоянии говорить. Этим тотчас воспользовался Мо Жань, потеряв остатки желания досмотреть постановку: — Давай мы вернемся в Павильон алого лотоса, и ты меня там хорошенько отчитаешь? Как тебе такое? — вдруг нежный, лучистый взгляд Мо Жаня вдруг зацепился за какую-то юркую фигуру, ловко огибающую праздных людей в толпе, и глаза его тотчас приобрели иное выражение. Чу Ваньнин был на пол головы ниже своего ученика, поэтому не сразу углядел эту странную перемену в нем. Потянув за рукав Мо Жаня, он уже прошел пару шагов, когда понял, что юноша застыл в нерешительности. — Ты же хотел пойти в храм, чтобы возжечь благовония, — сказал ему учитель. — Это в той стороне. — …Иди первым, я догоню, — Мо Жань мягко подтолкнул своего возлюбленного в сторону лестницы, но сдвинуть с места строптивого учителя было не так просто, если он того не желал. — Тебе нехорошо? Почему ты меня прогоняешь? Это действительно было странно. Только что Мо Жань флиртовал с ним и обхаживал, почему он вдруг решил оставить его одного? Неужели… он, старый простофиля, сделал что-то не так? — Как мне может быть нехорошо? Рядом со мной баобэй — я самый счастливый Император во всем мире, — издал слабый смешок молодой человек, не отрывая взгляда от фигуры бывшего друга в толпе. Пусть его слова немного успокоили неуверенного учителя, Чу Ваньнин не спешил расслабиться. — Разве это не Хуа Бинань? — проследив за взглядом Мо Жаня, риторически спросил Советник. Мо Жань замялся, тем самым сразу выдав истинные мысли. — Вряд ли это он… — сделал последнюю попытку отвертеться юноша. — Ты в самом деле считаешь, что я не узнал бы своего ученика со спины? Мо Жань… — осуждающе произнес мужчина, с некоторой долей иронии. Однако, юноша напротив не разделял его скрытого веселья и выглядел очень напряженным. — Что-то не так? — Все в порядке. Чем он мог терзаться? Ваньнин не совсем понимал. Он уже давно знал, что эти его два ученика в прошлом были близкими друзьями, более того, именно Мо Жань всегда проявлял искреннюю привязанность к Имперскому лекарю. Но теперь от молодого человека так и веяло холодом и даже необъяснимой подозрительностью в сторону соученика. — Учитель, что ты думаешь о Ши Мэе? — вдруг спорил Мо Жань, неторопливо последовав за своим товарищем. Настолько медленно, что тот не смог бы почувствовать преследование. Советника вопрос немного озадачил. Что он мог думать о своем ученике?