Тень на горячем песке у ленивой реки

Немного помолчав, Чу Ваньнин сказал так: — Хуа Бинань не лишен определенного таланта, и, что более важно, он благоразумный, отзывчивый и довольно искренний. Я никогда не жалел, что взял его в ученики. — Вот как. — Почему ты спросил? — поинтересовался в свою очередь наставник. Аккурат в этот момент мужчины подошли к воротам игорного дома, за которыми мгновение назад исчез Ши Мэй. — Я не хочу скрывать от тебя что-то, — приглушенно сказал Мо Жань, отодвинув край маски учителя, чтобы видеть его лицо. — Тем более, если в будущем это может грозить тебе опасностью. Но… — …Что ты хочешь сказать? — терял терпение учитель. Они уже какое-то время стояли в веселой толпе незнакомых людей, среди которых были и мужчины, и женщины, и чувствовал себя не очень уютно. Особенно после реплики Императора. — Ши Мэй что-то сделал? — У меня нет доказательств. Но, возможно… что прикрываясь лекарем, он постепенно сводил с ума Тасянь-Цзюня. Чу Ваньнин вздрогнул, глаза его испуганно распахнулись. Ему не хотелось верить, что Мо Жань мог бы шутить таким образом, но то, что он сказал, было немыслимо! — Ты имеешь в виду… что юноша, которого я обучал, все это время на моих глазах травил другого моего ученика?.. Толпа шумных подвыпивших незнакомцев вывалилась на улицу со стороны входа игорного дома, тем самым привела растерянных мужчин немного в чувство. Мо Жань никак не прокомментировал предположение Чу Ваньнина, просто продолжал смотреть на учителя, ожидая любой реакции. Он боялся, что его возлюбленный рухнет на сырую каменную дорогу в истерике, будет задыхаться слезами и причитаниями о том, как все это могло случиться, или, напротив, начтет сыпать оскорблениями в сторону Мо Жаня, обвиняя его в клевете. Но ничего из этого не случилось. Чу Ваньнин, может, и чувствовал, как сердце его пронзает отравленная стрела, но не выдал на своем лице и толики боли. — Ты сказал, что у тебя нет доказательств? — уточнил он спокойным голосом. Слишком спокойным для этого разговора. — Да. Ши Мэй отправил мне несколько бутылочек с лекарством, содержащим в себе эфедрин. Когда я сказал ему о том, что обнаружил яд, он повел себя несколько подозрительно. На основании этого я и сделал подобные выводы… Ты мой Советник. Если я поторопился подозревать в преступлении Хуа Бинаня — просто скажи это. Чу Ваньнин не сказал. Вместо этого он вдруг испуганно охнул, впервые за долгое время проявив столь сильные эмоции. — Он прислал тебе отравленное лекарство?! Ты ничего не выпил? Ты в порядке? Немедленно скажи, как ты себя чувствуешь! — он даже попытался измерить его пульс, пусть в своем волнении не мог бы даже справиться со своим собственным ненормальным сердцебиением. Мо Жань посмеялся, чувствуя, что с души камень упал. Притянув к груди наставника, он успокаивающе погладил мужчину по голове, уговаривая: — Ну-ну, что ты так раздухарился? Разве я не стою на своих ногах прямо перед тобой? — Это серьезно! Почему ты так беспечен?! — Ваньнин… — на выдохе сказал Император. — Я хочу знать, что ты чувствуешь. Советник продолжал стоять в объятиях Мо Жаня, пытаясь понять, что же он чувствует, если озвученное действительно является правдой? Конечно, в первую очередь его бы разъедало чувство вины. Как и предполагал Мо Жань, учитель заочно взял ответственность за случившееся на себя. Хуа Бинань и Вэйюй… Можно сказать, что он воспитал их обоих. Его вина, что он не уследил за ними. — Сейчас меня больше интересует причина, по которой Ши Мэй мог бы поступить так, — решил сосредоточиться на главном Чу Ваньнин, отринув ненужные эмоции. — У него определенно должен быть резон, но я не знаю, что и думать. Имперский лекарь всегда был тихим и неприметным человеком. Я не понимаю, что они с Тасянь-Цзюнем могли не поделить. Мо Жань ощутил смутную досаду. Он раскрыл Чу Ваньнину правду, потому что надеялся, что учитель подарит ему несколько подсказок. Оказалось, что Советник тоже ничего не знает об этом. У молодого Императора не было другого варианта, кроме как предложить: — Давай проследим за ним. — За Хуа Бинанем?.. — нахмурился Чу Ваньнин. — Это может быть опасно. — Со мной будет учитель, чего мне бояться? — с улыбкой парировал юноша, тотчас направляясь в сторону черного входа в игорный дом. Конечно, Чу Ваньнин не мог бы его сейчас оставить. Ни как Советник, ни как возлюбленный. Поэтому очень скоро эти мужчины в маскарадных праздничных масках просочились в веселую толпу гуляющих разгильдяев. Хуа Бинаня не было видно, но мужчины продолжали терпеливо искать. Оставалось еще несколько приватных комнат на втором этаже, и это еще больше усилило подозрения Мо Жаня — его бывший друг пришел в игорный дом не для того, чтобы бездарно провести свое время и потратить немного денег. Он хотел с кем-то поговорить с глазу на глаз. — Тсс, — Мо Жань приложил палец к пасти на своей собачьей маске в тот момент, когда учитель попытался вырвать свою руку из хватки юноши. Император услышал слабый голос Ши Мэя, доносящийся из самой дальней комнаты и поспешил спрятаться за оконной занавеской в углу коридора. Конечно же Чу Ваньнин смиренно скрылся вместе с ним. Если бы не факт слежки и подслушивания, Советник уже давно бы смутился от такого близкого нахождения друг другу — их дыхание смешивалось в тяжелое горячее облако, которое оседало в области груди. Но Ши Мэй не должен был их обнаружить, поэтому оба решили не обращать внимание на чувственность их положения — каждый замолк и сконцентрировался на том, что доносилось из соседней комнаты. — Я сказал ему, что ты лучшая в области расследований. Как только празднование Нового года закончится — попроси у него аудиенции и предложи помощь в обнаружении преступника. Этот голос, вне всякий сомнений, принадлежал Хуа Бинаню. Мо Жань предположил, что «он» в его речи — это сам Император, то есть Мо Жань. Тогда тот, к кому обращался бывший друг, это… та судья, которая являлась его сестрой? В подтверждение этих домыслов из комнаты послышался недовольный женский голос: — Хм. И кого же в таком случае я должна буду выдать за преступника? Хуа Бинань, ты… вообще не думаешь о том, что творишь? — Разумеется, ты должна указать на кого-нибудь, дабы отвести подозрения от меня, — ответил Ши Мэй очень спокойно. Какое-то время Чу Ваньнин и Мо Жань не слышали ничего, будто переговорщики все это время напряженно думали. Пользуясь этой заминкой, Советник спросил едва слышно: — Кто эта женщина? — Му Янли. — …Верховная Судья? Они с Хуа Бинанем знакомы? — смутился наставник. — Он сказал, что она его сестра. — … Чу Ваньнин был ошарашен. Он понятия не имел, что у его ученика все это время был этот тайный покровитель в виде Верховной Судьи. Он всегда считал, что Ши Мэй — сирота и абсолютная одиночка без какой-либо поддержки. Оказывается, он действительно почти ничего не знает о своих учениках, какой кошмар… Тем временем спустя пять минут Му Янли снова заговорила: — В таком случае мы должны указать на правильного человека. Как насчет Сюэ Чжэнъюна или его сына? Леди Ван имеет некоторые познания в медицине, она вполне могла изготовить яд и подмешать в лекарство Императора. Мотив тоже несложно придумать — следующим наследником на престол считается именно семья Лорда. — Нет, — быстро ответил Ши Мэй. — Почему? — даже не видя лица Верховной судьи, можно было представить, как она нахмурилась. — Ты уже забыл о том, какова цель всего этого? Когда наследников не останется — Верховная Судья сможет временно занять престол. В данных обстоятельствах заявить о нелегитимности монархии будет проще всего, и наш род снова сможет править под видом избирательного собрания. Хуа Бинань… На чьей ты вообще стороне? Мо Жань слушал размышления этой неизвестной ему женщины и вообще ничего не понимал. Взглянув в лицо наставника, он мог увидеть лишь ошарашенный взгляд, виднеющийся в глазных прорезях кошачьей маски, посему получалось, что Советник так же не имеет понятия о том, что происходит. — Ты знаешь мои причины, — сухо парировал Ши Мэй. — Власть не имеет для меня значения. Му Янли разочарованно вздохнула, будто бы смиренно соглашаясь. — Если не Лорд Сюэ и его семья, кто еще мог это сделать? — недовольно вопрошала Верховная Судья. — Вдовствующая Императрица. — Ты действительно такой мстительный? — усмехнулась женщина. — Она сейчас беременна — и ходят слухи, что от нынешнего Императора. Если это так — он не даст тебе казнить ее. — Это уже решать Мо Жаню. Даже если она не умрет — это положит тень на ее репутацию, — прокомментировал Хуа Бинань, судя по звукам — поднимаясь с места. — Вдовствующая Императрица могла иметь доступ в спальню Мо Жаня. Так что, ее преступление не трудно будет доказать. — Хорошо. Избирательное собрание все равно так или иначе должно будет избавиться от Императрицы. Годом раньше или позже — не имеет значение, — ответила Му Янли. — Я сделаю это для тебя. — Спасибо. Вскоре оба заговорщика вышли из комнаты, прошествовав аккурат рядом с занавесью, где прятались Мо Жань и Чу Ваньнин. Какое-то время мужчины продолжали сохранять молчание и отрешенный вид. Вдруг в какой-то момент Мо Жань услышал едва различимые всхлипывая со стороны своего учителя. Тело его слабо сотрясалось. Он беззвучно плакал. — Ваньнин… — … Чу Ваньнин понимал, что заставлять своего возлюбленного утешать его в данных обстоятельствах было абсолютно нечестным шагом. Но… Теперь, когда подозрения Мо Жаня подтвердились у него на глазах, осознание того, что Ши Мэй фактически убил Вэйюя у него на виду, охватило его разум и сердце. Вэйюй. Тасянь-Цзюнь… Добрый славный ребенок, что превратился в безумного монстра. Как Чу Ваньнин не усмотрел? Он ведь знал, что этот парень не мог быть таким, каким все его запомнили. Он ведь чувствовал это, и продолжал любить и жалеть в глубине своего сердца. Почему он ничего не сделал, дабы предотвратить трагедию? Будто бы читая его мысли, Мо Жань заискивающе прошептал, продолжая обнимать и гладить своего наставника, стоя за занавеской: — Твоей вины в этом нет. Не плачь. Раз это случилось — значит, так и должно было быть. Теперь все в порядке… Постепенно горячие слезы Чу Ваньнина сошли на нет. Если подумать — что ни делается — все к лучшему, так? Встретил бы он Мо Жаня, если б существовал Тасянь-Цзюнь? Этот парень продолжал бы пребывать в рабстве у госпожи Мо и влачить жалкое существование бесправного слуги. Так что… наверняка Мо Жань прав. Теперь действительно все в порядке. — Прости. Я не должен был… — отстранился Чу Ваньнин, краем рукава утерев мокрое лицо, снова пряча его под маску. — Я просто… — Я знаю, — с теплой улыбкой прервал его Мо Жань, целуя в белый «кошачий» лоб. — Я все понимаю. Тебе не нужно извиняться. Умиротворенно вздохнув, Советник выбрался из-за занавески, совершенно не понимая, что ему теперь делать. После свидания в городке Учан он хотел пригласить юношу к себе в павильон, и воспользоваться тайным уединением. Но теперь… все предвкушение сошло на нет из-за удручающих известий. — Куда пойдем? — решил он спросить у Императора. — Можем посмотреть на фейерверки. — Хорошо. Немного подумав, Мо Жань добавил: — Думаю, из дворика твоего павильона вид будет самый замечательный. — М-м, — кивнул Чу Ваньнин. Он знал, что Мо Жань в отличие от своего старшего брата немного тактичнее и намного нежнее. Поэтому предполагал, что тот предложил подобное только лишь из-за волнения о комфорте наставника. Но даже просто встретить с ним рассвет, сидя в обнимку под раскидистым хайтаном — было бы лучшим завершением праздника. — У меня есть хороший чай. Мы могли бы купить к нему немного сладостей и попробовать их во время любования фейерверками. — Отличная идея! — улыбнулся Мо Жань, совершенно не питавший особой тяги к сладкому. — Тогда поторопимся всё купить и вернуться. — Угу, — на лице наставника снова можно было различить смущенную улыбку.