Тень на горячем песке у ленивой реки

Чу Ваньнин неожиданно для себя выработал привычку — на собрании министров он то и дело пытался пощупать через одежду маленький кулон цвета капли крови, что подарил ему Мо Жань в то утро Нового года, который они самозабвенно встретили вместе. Уже пару раз ему делали замечания на заседаниях блюстители церемониала, но влюбленный мужчина ничего не мог с собой поделать. Он был рассеян, счастлив и умиротворен. Ему не было интересно вникать в проблемы двора, если это не касалось самого Императора. Все, чего он хотел — это поскорее оказаться с Мо Жанем на горе Наньпин, как тот и пообещал. Сейчас они с Мо Жанем были одни в зале Даньсинь — Чу Ваньнин принес некоторые документы для подписания «сыну неба», а потому он без зазрения совести вытащил маленький алый кулон и принялся играть с ним. Краем глаза Чу Ваньнин поглядывал на юношу, ответственно просматривавшего документы, с нетерпением дожидаясь, когда тот доберётся до одной конкретной бумажки. Как и ожидалось, когда Императору на глаза попалось прошение о переведении в частную собственность Советнику Чу Ваньнину маленький уединенный участок на горе Наньпин — Мо Жань удивленно приподнял брови. Советник отвернулся, усердно делая вид, что эта бумага вообще его никак не касается, поэтому не смог увидеть взгляд Императора, наполненный теплом и нежностью, в свою сторону. Только звук опускающейся на рисовую бумагу печати дал знать о том, что «прошение удовлетворено». — Советник, — мягко позвал Мо Жань возлюбленного. — Как ты считаешь, достаточно ли трех-четырех комнат в домике, где проживает семья из двух человек? Чу Ваньнин усмехнулся, деловито разворачиваясь на молодого человека. — Ваше Величество спрашивает совета этого подданного, поэтому я отвечу со всей серьезностью: если в этой семье двое упомянутых людей — пара, то им вполне хватит и одной комнаты. — Прекрасная мысль, — кивнул Мо Жань в знак согласия, хотя почти сразу после этого задумчиво откинулся в кресле Дракона. — Но… если эти возлюбленные вдруг поругаются — у них не будет возможности обиженно удалиться в другую комнату. Это может быть обременительно. Чу Ваньнин ошарашенно вытаращился на Мо Жаня, будто только что услышал вопиющее высказывание. — Если те, о ком ты говоришь, собираются ругаться — им вообще не стоит жить вместе! «Какой милый», — неосознанно пронеслось в голове юного Императора. Он был не в силах спорить с самоуверенным и непоколебимым в своих видениях семейных укладов Советником. — Верно. Обдумывая планировку — самое главное не забыть поставить кровать поустойчивее, вот и все. — … Чу Ваньнин снова хотел вспылить, но, видя это очаровательное, влюбленное лицо напротив себя, он только и мог, что ответить смущенной улыбкой и отвернуться. — Ваше Высочество прав. Еще одна комната явно не будет лишней, — непримиримо констатировал наставник. Мо Жань уже собирался поскулить по-собачьи, зная, как это влияет на его учителя, как вдруг в зал Даньсинь влетел евнух со срочным донесением: — Ваше Высочество! Госпожа Му Янли простит о встрече! По ее словам — это срочно! — В чем заключается срочность? — едва ли заинтересованно откликнулся Мо Жань. — Госпожа просила передать лишь, что «виновник найден». Она сказала, Ваше Величество поймет, о чем речь… Мо Жань с Чу Ваньнином незаметно переглянулись. Около недели назад, в третий день Нового года, Верховная Судья попросила у Императора аудиенции. Конечно, Мо Жань уже был в курсе того, что желала провернуть эта женщина с подачи Хуа Бинаня. Пусть Императору не хотелось ковыряться во всем этот дерьме — стоило потратить свое время, чтобы найти всех виновных и наказать причастных. Поэтому он милостиво согласился на помощь в расследовании. Как и ожидалось, новое появление Му Янли не заставило себя долго ждать. — Через пол шиченя начнется собрание министров, — обдумав ситуацию, высказался молодой монарх. — Это хорошее время выслушать Госпожу Судью и принять соответствующее решение. Попросите Му Янли дождаться этого момента. Он знал, что эта женщина заявилась аккурат перед собранием не просто так. Позволяя вести себя по намеченной другими людьми траектории, Мо Жань почувствовал небольшое раздражение. Но для его следующего хода необходимо было использовать результат работы этих людей. Если он не избавится от Вдовствующей Императрицы и Му Янли — у Лорда Сюэ и его семьи могут быть проблемы в будущем. А на счет Ши Мэя… Хуа Бинань, конечно, тоже должен ответить за все, что сделал. Еще он вознамерился собрать как можно больше свидетелей словесной бойни, что должна была произойти быстрее, чем догорит палочка с благовониями. Чу Ваньнин уже понимал, что хочет провернуть Мо Жань, поэтому все, что мог сейчас сделать — это лишь поддержать Императора морально: — Не волнуйся. Я в любом случае буду на твоей стороне, — тихо пообещал он, заставляя молодого человека невовремя растрогаться. — Ваньнин… я тоже всегда буду на твоей стороне, баобэй, — произнес умилившийся монарх, потянувшись к руке наставника. — Мо Жань! Сосредоточься! — нахмурился учитель, одернув свою руку. — Ваньнин так жесток… — Я буду еще более жесток, если сейчас же не сядешь как подобает. Едва Советник произнес это — как в зал Даньсин торопливо вошел первый министр. Затем один за другим мужчины разного положения и возраста заполняли приемную залу, освещенную немного тусклыми огоньками лучин. Собрание началось. — Ваше Величество, — Му Янли решила перейти к самому главному, не дожидаясь особого приглашения. — Мое расследование по поимке убийцы и изменника, что подмешал эфедрин вам в лекарство, завершилось. Верховный суд готов прилюдно обнародовать сведения и предоставить доказательства обвинения. В зале раздался шквал восклицаний и уточняющих вопросов. Никому прежде не было известно о том, что настойка Императора была отравлена. И, конечно же, каждый присутствующий имел некоторое представление о том, каким эффектом обладает такая трава, как эфедра. Только единицы не связали случившееся с планомерным и неуклонным помешательством Тасянь-Цзюня, предыдущего Императора. — Если вы готовы — прошу, дайте ответ, — кивнул Император, краем глаза убедившись, что Вдовствующая Императрица так же занимает свое скромное место за ширмой. Достав увесистый свиток из-за пазухи, Му Янли принялась зачитывать: — В ходе расследования и показаний стражников было выяснено, что за все это время только один человек проник в спальню Императора тайно и без приглашения. Этот человек — Вдовствующая Императрица. Зал, охваченный возмущенным ропотом еще секунду назад, погрузился в оцепенение. Как и ожидалось, первой подала голос та, что подверглась обвинениям. — …Ваше Величество! — Сун Цютун была в таком шоке, что подскочила на ноги, откинув в сторону бамбуковую ширму. Изящная, хорошо одетая фигурка тотчас предстала глазам ошарашенных министров. — Это немыслимая клевета! Вы не должны верить этим надуманным обвинениям!.. — Надуманным? — театрально приподняла брови Му Янли. — Хм. Вдовствующая Императрица желает сказать, что Верховый Суд выдвигает свои обвинения, не имея оснований. Хотите сказать, что вы не приходили в личные покои Императора? — Нет!.. — Глава Стражников, Наньгун Сы, был опрошен о возможности проникновения посторонних лиц в спальню Его Величества, — с непроницаемым выражением лица высказалась Му Янли, обращаясь уже к Императору. — Как и вам, ему было известно по крайней мере об одном проникновении в вашу комнату. Ладони Сун Цютун похолодели. Она очень живо вспомнила о том случае, когда решила тайком посетить спальню Мо Жаня и попыталась соблазнить его. Было глупо отрицать очевидное… Так же она не могла утверждать, что это было всего лишь раз, и тем более она не смела сказать, что Император в ту ночь тотчас выгнал её. Сун Цютун уже носила под сердцем ребёнка от лидера северных варваров, и, конечно же, планировала выдать это дитя за наследника престола. Му Янли, видя замешательство Вдовствующей Императрицы, тем временем продолжала: — Его Величество почивший Император Тасянь-Цзюнь сошел с ума и погиб. Независимые врачи подтвердили подозрения Суда в том, что некое лекарство не только способствовало ухудшению психического состояния бывшего Императора, но и… Но и послужило причиной его душевной болезни. — Му Янли замолкла, давая присутствующим возможность переварить услышанное. Выдержав необходимую паузу, она заговорила вновь: — Вдовствующая Императрица… Не кажется ли вам, что в этом деле слишком много совпадений? И все это время вы были ближе всех к обоим правителям. Мо Жань довольно долго сохранял молчание, ожидая шага Сун Цютун. Невооружённым взглядом было видно, как активно работают шарики в её голове. Наконец, женщина решилась высказаться: — Меня видели в комнате Императора. Как это доказывает, что именно я… причастна к озвученным вами злодеяниям? — Все просто, — пожала плечами Му Янли. — В вашем дворце найдено некоторое количество листьев Эфедры. Точнее… был исследован выбрасываемый вашими служанками мусор. Конечно, мы бы не смели рыскать по вашим покоям без разрешения. — Но разве вы имели право копаться в моем мусоре?! Где вообще ваше достоинство?.. — теряла остатки терпения Вдовствующая Императрица. Конечно, никакой эфедры она не держала в своём дворце. Но раз уж эти люди решили повесить на неё свои грехи и найти козла отпущения — подложить улики не составило бы труда. Нет! Она не может позволить им поступать так с Вдовствующей Императрицей! Женщиной, одного слова которой хватало для того, чтобы Тасянь-Цзюнь казнил полсотни человек без особой причины! Одного взгляда которой было достаточно, чтобы запытать Учителя и Советника своего мужа в водной тюрьме до полусмерти! …Возможно ли, что это Чу Ваньнин решил избавиться от неё таким образом? Не в силах контролировать чувства, женщина выкинула единственный имеющийся у неё козырь: — Если вы считаете, что я могла бы убить собственного мужа — то вы еще безумнее Тасянь-Цзюня. Однако кем надо быть, чтобы обвинять женщину в покушении на жизнь человека, что станет отцом её ребёнка?! — … Мысленно поздравив себя с победой, Мо Жань, наконец, вступил в игру. Изобразив крайнюю степень удивления на своем лице, он развернулся всем телом на Сун Цютун, дабы спросить: — О чем говорит Вдовствующая Императрица? Упав на колени перед Императором, Сун Цютун взмолилась, не пытаясь сдержать поток слез: — Ваше Величество! Эта презренная слуга посмела понести от вас в ту ночь, когда вы остались на ночь!.. — Ваше Величество… — ошеломленно пробормотал Лорд Сюэ, не зная, как реагировать на новости, будь они правдивы. Как бы то ни было — эти двое не состояли в браке. Блуд в монарших покоях — неприемлемое поведение. Но если уж так получилось… Правый и левый министры в лице Таньлана и Сюаньцзы так же лишились дара речи. Лишь Чу Ваньнин, главный Советник, сохранял привычное спокойствие. Было необъяснимо, но и выражение лица Мо Жаня оставалось на удивление непроницаемым, даже холодным. Еще более отчужденным показался тон его голоса, когда Император соизволил заговорить: — Бывшая Императрица желает сказать, что я, будучи младшим братом ее покойного супруга, почившего Императора, посмел бы принудить ее к разврату? — Ваше Величество, все было не так… — стушевалась женщина. Она не думала, что придется объяснять «случившееся» в подробностях перед таким количеством людей, а потому не успела придумать сносную версию. — В ту ночь, когда вы посетили эту недостойную, Ваше Величество были пьяны, поэтому многое не помните… — Хорошо. Тогда давайте спросим об этом того, кто отлично помнит события той ночи, — со спокойной улыбкой кивнул Мо Жань, разворачиваясь в сторону евнуха Лю. — Пригласите в зал Даньсинь служанок Вдовствующей Императрицы. Сердце коварной женщины ушло в пятки. Этот деревенский прохиндей ей не поверил и решил устроить очную ставку с ее же свитой! Но как же те слухи, которые ходили по дворцу о том, что они с Императором были вместе?! Неужели… неужели все это было подстроено?! К сожалению, Сун Цютун слишком поздно поняла это. Прямо напротив стояло с десяток молодых девушек, не желавших распрощаться со своим положением прислужниц внутреннего Имперского дворца. — Мы хорошо помним, что именно вы в ту ночь прислуживали бывшей Императрице, — обратился к девушкам Мо Жань, нацепив на себя царственный вид. — Скажите же, что именно делал Император в ту ночь? — ...Ваше Величество уснул на полу и провел так остаток ночи… — вышла вперед самая сметливая из них. Эта же девушка была наиболее приближенной к Вдовствующей Императрице. Она понимала ситуацию, а потому решила воспользоваться возможностью, дабы выделиться. Авось, честность сыграет ей на руку. — Остальные что скажут? Будут упорствовать, вторя бывшей Императрице, желая разделить ее наказание? — насмешливо произнес молодой монарх, и признания остальных посыпались одно за другим. После того, как одна из них уже сказала правду, в молчании не было большого толку. Вот так Сун Цютун в одно мгновение оказалась предана всеми. Мо Жань слышал истории о том, как с легкой руки этой женщины порою доставалось Чу Ваньнину. И теперь он злорадствовал. Пришла пора пожинать плоды своей бурной деятельности! Красивая, но морально истерзанная женщина без хорошего будущего сидела перед ним с опустошенным взглядом в позе поломанной деревянной куклы, но Императора больше интересовало настроение Советника. Остался ли он доволен отмщением? Чувствует ли облегчение? Мо Жаню оставалось лишь гадать. Чу Ваньнин выглядел еще более меланхолично чем обычно. Казалось, ему не терпелось, чтобы весь этот фарс закончился. Поэтому, призывая расшумевшихся министров к порядку, Император сказал свое последнее на сегодня слово: — Вдовствующая Императрица совершила очень плохой поступок. Она не только блудила, запятнав пороком и свое будущее дитя, но и врала своему Императору и подданным, плела интриги, и, самое главное, убила моего старшего брата. За эти преступления Мы хотим отправить Вдовствующую Императрицу в храм — пожизненно отмаливать свои грехи. Услыхав, что Мо Жань не собирается ее казнить, а лишь запирает в храме, Сун Цютун приободрилась. Прижавшись лбом к земле, она снова и снова благодарила монарха о снисхождении, проявленном к ней, несчастной заблудшей душе. — Хорошо, что дорогая сестра вовремя одумалась. Уверен, еще не поздно спасти твою душу, — сказал Мо Жань во всеуслышание, приподнимаясь со своего трона дракона. — А Хуан Сяоюэ, ваш прежний духовный наставник, вам в этом поможет. Этот ход казался крайне милосердным и выставлял Мо Жаня добродетельным и понимающим правителем. В свою очередь Мо Жань решил воспользоваться этой мнимой добротой, дабы использовать фигуру Вдовствующей Императрицы для еще одного хода. Эта женщина всегда была в его глазах лишь пешкой, а пешки так или иначе должны погибнуть ради будущего всей партии. Когда совет был наконец распущен, виновные наказаны, а вершившие правосудие — награждены, Чу Ваньнин терпеливо дождался, пока никого не останется в зале Даньсинь, дыбы поинтересоваться: — Ты ведь не просто так отправил Сун Цютун именно в тот храм на границе с Северными землями варваров? — Советник как всегда очень проницателен, — усмехнулся Мо Жань, притягивая мужчину в свои объятия. — Не могу же я исчезнуть, не прибрав тут все как следует? Как потом Сюэ Мэну, этому павлинёнку, в глаза смотреть? — М… А что на счет Ши Мэя? — задумчиво поинтересовался Чу Ваньнин, как ни странно — не пытаясь вырваться из Императорских объятий. Этот вопрос волновал Мо Жаня не меньше наставника. Он плохо представлял, что делать с этим вероломным человеком, который когда был ему очень близок. — Просто подожди. Скоро сам все увидишь.