Из чего сделаны наши мальчишки?

      — Вззззжжжж вз взвзв вжжжж, — что-то неистово жужжало то слева, то справа, и какой-то приглушённый голос рядом будто пытался утихомирить это жужжание.       — То есть нет ничего больше? Должно же быть какое-то средство! Я плачу за вашу работу, а не за россказни! — Юсупов размахивал руками, ходя за доктором по пятам вокруг кровати, на которой лежал Дашков.       — Господин, я бы с радостью, но мы уже использовали все возможные и безопасные средства. Если хотите, я оставлю вам нашатырь, давайте ему дышать сколько вашей душе угодно, но мне действительно пора, — мужчина не знал, как выйти из того положения, куда его ввело неожиданное письмо от работника в заброшенном поместье на окраине, где лет пятьдесят уже никого не видели.       Обнаружить здесь знатных господ было ещё большим удивлением, но просьбу разбудить одного из них он так и не смог выполнить. Пульс был в норме, отклонений видимых нет, больного ничего не брало. Отсутствие нужного опыта, чудо или новая неизведанная болезнь — было не понятно, а получить жалобу сверху из-за этой ситуации совсем не хотелось, поэтому единственным выходом представлялся скорый побег и послание сюда более молодого врача, коего обвинить в непрофессионализме было бы легче.       — Вы не беспокойтесь, я к вам отправлю другого, более опытного. Поверьте, на его счету много спасённых жизней, и он многое в этом понимает, — уже выходя за порог успокаивал Юсупова врач.       — Он не умирает! И ничем не болен, сколько раз ещё вам повторять?! — продолжал возмущаться князь.       «Понаберут бездарей.» — гневался он про себя, возвращаясь в комнату.       Дмитрий всё также лежал без малейших намёков на скорое пробуждение, можно было только увидеть, как двигалась его грудная клетка. Дыхание было ровным, и волнения князя понемногу отступили. Приоткрыв деревянные ставни, чтобы не было сильно душно, Юсупов тихо спустился вниз.       Вот уже второй день он жил в поместье Дашкова, куда их отвезла Алина в ту злополучную ночь. Изумление тому, что у Дмитрия есть собственный дом в посёлке Лисий нос, было большое, но времени для него в тот момент не было. Но сейчас Юсупов всё больше задавался вопросом «Как человек, работавший на него, смог так долго скрывать собственные неплохие накопления?»       Род Дашковых, из которых выходил сам Дмитрий, если не подводила память Феликса, разорился очень давно и с большим скандалом из-за проблем старшего Графа с государственными финансами. Одно из самых богатых семейств в стране в одно мгновение стало пустым местом при дворе и в России. Все усадьбы были проданы или переданы в правительственные нужды вместе со слугами и земельными участками. Может быть, он выкупил одно из них?       Внутри было до жути пыльно и холодно. Видимо, Дмитрий редко посещал имение.       Два просторных этажа с чердаком, наполненным досками для строительства, наверное, оставленных для удобного времени, чтобы починить в некоторых местах протекающую крышу и полы на первом этаже. Для некоторых кроватей не было постельного белья и многих домашних мелочей как скатерти, подушки для диванов или посудной щётки с ножами. Создавалось ощущение, что Дашкову было совершено всё равно на какие бы то ни было удобства в доме, и это было верно, ведь он практически не жил здесь. Сама усадьба выходила на пустынное в прошлом гречневое поле, за которым стоял тёмный хвойный лес, где периодически в сезоны охоты были слышны лай собак и выстрелы. Небольшая светлая деревянная беседка в саду и металлические ворота с ограждением по периметру. Довольно далеко от соседней деревни и от самого города.       «Да, отчужденность была присуща не только самому Дашкову, но и его собственному дому» — заметил Юсупов, ища что-то наподобие чайника, чтобы согреть воду. Позже в кухне даже обнаружились старые сухие листья чая, что было совсем не плохо. Князь устроился в гостиной у большого окна прямо с видом на поле и лес, как вдруг раздался торопливый и звонкий стук во входную дверь.       — Кого там ещё нелёгкая принесла? — проворчал Юсупов, только налив себе чай.       На пороге стояла Алина, а позади неё карета и кучер Руневского.       — Есть новости, — девушка, не спрашивая, немедленно вошла внутрь.       Князь, пропустив её, с опаской выглянул на улицу и, посмотрев по сторонам, захлопнул дверь.       — На некоторое имущество теперь возложен налог, имения всё ещё принадлежат вашей семье, но я крайне не рекомендую появляться в больших кругах, террористы могут обладать информацией обо всех ваших адресах. Что касается Распутина... — сразу к делу перешла она и немного вдохнула перед тем, как продолжить, — Он действительно теперь обладает большей властью, чем раньше и я... Не знаю, к чему это может привести, — перебирая складки платья, Алина направилась в гостиную.       — К хаосу это может привести! — Юсупов указал на ближайший пыльный диван. — Он играет не по правилам, и только один чёрт знает, что у него творится в голове. — князь взял свой недопитый чай. — Решения даже самого императора могут оспаривать, хотя и в меньшей мере, чем нужно, но есть хоть какое-то влияние! Существует некий страх перед высшими сословиями и их несогласием. Перед нами. Какой может быть страх и какое мы сможем оказывать влияние на старика, который заставил даже моего самого преданного человека делать мерзкие вещи против меня! — злобно закончил князь.       — Похоже, я навечно застрял в вашем чёрном списке, раз вы всё ещё вспоминаете тот вечер, — послышался хриплый голос с лестницы на второй этаж, с которой спускался Дашков, уже переодевшийся в чёрный домашний халат.       — Как ты... — привстал Юсупов.       — Я рада, что с вами всё в порядке, — подхватив, сказала Алина, незамедлительно подойдя к Дашкову, — И я надеюсь, что наши прошлые неувязки забыты, — протянув руку для пожатия, девушка прищурила глаза, упрямо глядя на графа.       «Похоже она всерьёз послала куда подальше умение "начинать издалека"» – ухмыльнулся про себя князь.       Между ними действительно было немало неоговоренных и в спешке принятых суждений друг о друге, которые узнавали сами они через посредников. Алина ещё не забыла, как когда-то скрывалась в доме у Столыпина от зорких глаз и нюха Дашкова и была более чем неприятной занозой в его заднице.       — Я всё ещё не приемлю факт обращения в вампира простолюдинов из-за минутных слабостей, — зловещим шёпотом произнёс Дмитрий, наклоняясь к девушке. — Но да, думаю, вопрос с вами после вступления в братство решён, — уже громче проговорил Дмитрий, тоже сощурив глаза, но больше левый, так как знал, что эффект от этого будет лучше.       Юсупов, стоящий в это время позади них, не знал как поступить дальше. Такое с ним очень редко случалось и сейчас постепенно вгоняло в ступор. Было желание спросить Дашкова о его самочувствии, но в то же время это казалось не совсем верным и даже странным с его стороны, поскольку сам он редко интересовался здоровьем кого-либо, поэтому это могло вызвать лишние вопросы.       Как ужасно было чувствовать эту неувязку внутри себя князю. Он забыл последний день, когда был не уверен в собственных действиях и ему приходилось обдумывать их. Это вызывало неприятные воспоминания, Юсупов будто снова становился маленьким и слабым ребёнком, который не знал, что ему нужно делать и как поступать. Земля уходила из-под ног, и он терял вожжи от ситуации и переставал её держать и направлять самостоятельно.       — Разберётесь с остальным позже, а сейчас сядьте, обсудим ближайшую неделю и наши действия, — приказал Юсупов, пытаясь хоть как-то сделать вид для себя и для остальных, что последнее слово всё ещё остаётся за ним вместе с контролем происходящего.       Дашков и Алина послушно сели рядом напротив, сохранив нужное расстояние, чтобы лишний раз не прикасаться друг к другу.       — Необходимо, чтобы Руневский стал снабжать меня информацией о деятельности террористов, — обратился Феликс сперва к Алине. — Карл, как мы знаем, выбрал другой путь...       Разговор продолжался ещё около часа, так было решено, что Юсупову необходимо залечь на дно и ждать следующих шагов Распутина. Докладывать новости будут люди из круга Дашкова, занимающиеся доставлением свежей информации уже долгое время, поэтому завоевавшие доверие, и Руневский с некоторыми другими членами братства, хотя в ближайшие дни будет неудивительным, если Распутин применит "гипноз" и к ним тоже.       Уже стоя на пороге, Алина обернулась.       — Я... короче, замуж выхожу. Будем рады видеть на торжестве.       Не нужно было объяснять, кто сделал предложение и где будет проходить свадьба. Многим уже были понятны взаимоотношения Алины и Руневского, стоило лишь раз заметить, как он, замерев и перестав дышать, смотрел на неё во время обряда посвящения или вспомнить, сколько граф приложил усилий для того, чтобы ей разрешили остаться вампиршей, и скольким он уже успел пожертвовать ради неё.       — Мы придём, обязательно, — улыбнулся Юсупов. — Не жалей денег на платье! Такое красивое тело достойно лучшей ткани в Петербурге, — самодовольно подмигнул он ей на прощание.

***

      Вечером Юсупов с усердием занялся писать письма всем близким знакомым, а также рассылать указания насчёт своего имущества, сидя в одном из грязных кабинетов под несколькими горящими свечами. Одет был он в домашнюю непривычно простую рубашку. Совершенно не хотелось пачкать дорогие вещи, лежащие в его чемодане, об ещё не убранный хлам в доме.       На полках Юсупов не нашёл ни одной книги или письма, что весьма расстроило. Было непонятно, чем он будет заниматься в свободное время, которого теперь было два ведра и блюдце, пока ему некуда выходить и показываться большому числу людей.       Дверь позади него вдруг тихо заскрипела, осторожно вошёл Дашков, держа на подносе только что приготовленный чай.       — Я подумал, вам будет нужно, — начал он.       — Да, поставь возле, — не отрываясь от письма, проговорил Феликс. На мгновение его глаза задержались на собственной руке. Скудное питание и плохой сон сказались на теле князя не лучшим образом, он выглядел ещё худее, чем раньше. Каждую венку, волос на руке и кость можно было увидеть не напрягая зрения. Сколько бы не было ему лет, излишняя худоба будто собиралась преследовать его вечность. Ах, да...       Поставив чашку, Дмитрий замер возле князя, словно собираясь что-то начать говорить.       Юсупов недовольно обернулся, посмотрев на него.       — Что-то ещё?       — Я благодарен вам за помощь, — твёрдо произнёс граф. — Если бы не вы, я бы умер.       Юсупов устало поморгал, смотря вверх, в тёмные глаза, где мелькали отблески свечей на столе, превращая темноту в горячий мёд. Он нахмурился, потирая переносицу острыми пальцами.       — Они хотели убить меня, если бы в комнате я был один, то удар нанесли бы по мне. Ты пришёл, чтобы предупредить, не убежал и не оставил. В какой-то степени и ты мне спас жизнь. Думаю, мы квиты, — рассуждал Феликс.       — Это мой долг, я поклялся быть рядом ещё при жизни вашего батюшки, — отчеканил Дмитрий.       — Да, и неплохо заработал на этой сделке, — обвёл рукой кабинет Юсупов. — Или от отца в наследство осталось?       Дашков немного замялся, нахмурив лоб, сжав и разжав ладонь. Стало заметно, что тема семьи ему неприятна. Про себя Феликс отметил, что в этой реакции на подобные вопросы они отчасти похожи, но об этом подробнее лучше расспросить чуть позже. С уймой дел ещё предстояло определиться, поэтому он не стал углубляться в подробности после привычно короткого ответа.       — В большей степени благодаря сделке.       Оба ночевали в комнатах второго этажа, пока в спешке нанятые Дашковым охранники и прислуги всю ночь разгребали завалы старых вещей и оживляли камин с водопроводом, громыхая и шумя, не давая в спокойствии уснуть князю, тишина для которого была важнейшим составляющим здорового сна. На утро он ожидал большие круги под глазами, предстояло обдумать, где он сможет раздобыть ингредиенты для будущей смеси для лица.       «Зеркало... Нужно обязательно купить на рынке зеркало. Выходить нельзя далеко... Но это же зеркало! Весьма необходимая вещь, чтобы нарушить свой собственный запрет...» — думал Юсупов, засыпая под звуки передвижения мебели.