Часть 11
23 апреля 2022 г., 10:04
— У тебя руки растут откуда, не подскажешь?
Феликс, направлявшийся в кабинет, отнял тряпку у мужчины, стоявшего у окна, и стал сам вытирать разводы.
— Только землю пахать и умеете.
Нанять деревенских мужиков для помощи в доме Дашкова, было идеей, казавшейся неплохой в начале, но теперь напоминавшей сущий ад и неразбериху. Толстые, шероховатые от постоянной работы и неуклюжие руки мужчин угрожали сломать и разбить всё ценное в доме, что успел восстановить и купить Юсупов. Приходилось давать бесплатные уроки.
Из дальнего кабинета послышался грозный голос Дашкова, отчего крестьянские мужики, моющие полы и ставни, разом содрогнулись.
Феликс раздражённо бросил тряпку, вспомнив о том, куда направлялся изначально.
— Давай, вперёд за родину! — кивнул он на грязное окно.
Сегодня к графу приехало несколько "птичек", как сам он их называл. Все в разных и совершенно непохожих друг на друга одеждах. В этом был смысл их конспирации. Каждый из них находился на разных ступенях сословий и имел непохожий на других статус. Близкие к императорской семье в родственном плане, а также служащие ей чиновники были готовы платить неплохие суммы, дабы узнать свежие новости наверху.
Птички, судя по громыхающему Дашкову, летали не там, где надо, и клевали не то зерно. Ищейки Распутина всё-таки донесли на них с Юсуповым, хотя и не смогли поймать на рынке, а также выследить, где те живут. Но князь теперь приобретал не самую благочестивую репутацию, скрываясь где-то в деревне и не появляясь на званых вечерах в честь появления нового «многоуважаемого» члена дружины в лице Распутина.
— Нужно было оповестить меня, как только вы их заметили! — Дмитрий ударил кулаками по столу так, что с него слетело несколько новопришедших писем.
— Мы отправили оповещение, но вас не бы... — начал что-то тихо говорить мужчина с белыми с проседью прядями волос.
— Я давал тебе право говорить? — Дашков вышел из-за стола, уверенно подходя к "птичкам". — Докладывать — значит, искать любой доступный способ донести до меня информацию, а не просто написать мою фамилию на письме, Александр! — начав с шёпота и перейдя на крик, Дмитрий приблизился прямо к лицу мужчины, но, увидев вошедшего князя, Дмитрий немного отстранился от того. — Отправьте указания по поводу сокрытия адреса и увеличения людей, находящихся поблизости. В любой момент вы можете пригодиться. — сухо закончил он.
— Грубо ты с ними. — заметил Юсупов, когда Дмитрий вернулся в кабинет, проводив своих гостей. Князь, пока его не было, вальяжно расположился за столом, перебирая поднятые письма. — Не долог час, как и взбунтоваться могут.
— По-другому они не поймут. — пробубнил Дашков, ставя стул напротив собственного стола и тяжело садясь на него. — Тем более, у вас есть дела поважнее, чем разбирать мои методы.
— Вассал моего вассала не мой вассал, ты хочешь сказать? — Феликс сморщил нос, разрывая конверт.
— Я ни в коем случае не имею цели оскорбить вас, я лишь хотел сказать, что сейчас есть вещи более важные. — спокойно вывел Дашков, наблюдая за руками Юсупова, которые стали нервно поглаживать письмо, читая его содержимое.
Признаться честно, его слегка могли вывести из себя советы касательно его управления, особенно от Юсупова, который мало был знаком с теми людьми, которые побывали здесь, с их повадками и характерами. Они не были членами дружины или приближёнными к императорской семье, в отличие от Феликса. Толстая прослойка среднего класса, окружавшая по большей части те высшие круга и чуть ниже. За какие ниточки тянуть и на какие наступать, знал здесь только Дашков.
Чувство лёгкой раздражённости медленно улеглось внутри, над столом он заметил как длинные пальцы князя издают холодное свечение над тёмной деревянной поверхностью, бледная кожа пугала и завораживала.
Стало слышно монотонное тиканье настенных часов. В кабинете давно уже не было так чисто и свежо. Князь заботился об этом с большим усердием, хотя Дашков и считал это лишним. Но будет неправдой, если сказать, что ему неприятно было видеть Феликса здесь, сидящего на его стуле, за его столом, в его кабинете.
— Хаах — прыснул Юсупов, прикладывая руку к губам, — Ревнивец. Представляешь... Неважно. — только захотев сообщить новости от Дмитрия Павловича, с которым они иногда списывались и делились новостями, Феликс передумал. Почему вдруг пропало желание рассказать об этой «дружбе» было неясно. Дмитрий Павлович писал, что Распутин называет теперь Феликса грязным греховником после случившегося на рынке. Было видно, что Романов даже после их расставания лелеет надежду на возобновление отношений. Произошедшее ему не нравилось, но он плохо скрыл ревность в письме, конечно, порадовавшись, что его с Дашковым не уволокли и не сделали ничего плохого. Распутин был на это способен, по его мнению.
«Это не будет новостью. Многие знают, что мы были близки с Романовым, но... Мать твою, да что со мной? А ведь потешно выходит! Они тёзки друг другу, но разные как алкоголь и рудниковая вода. К чему эта мысль?» — Юсупов удивился собственному монологу и испуганно посмотрел на Дашкова, сидящего напротив и о чём-то тоже задумавшегося. — «Вслух ничего не было сказано, а, значит, простительно» — выдохнул Феликс, открывая другое письмо. — «Эта его чёлка просто нелепа и от этого так зудит в руках поправить её. Неужели нельзя сносно расчесаться?»
— Нас приглашают на званый ужин в Царском. Нужно быть готовыми к вечеру. — процедил Юсупов после мучительно долгих для него минут прочтения письма. Он разорвал лист на несколько частей, клочки бумаги медленно полетели вниз. Феликс встал из-за стола, громко шаркая ножками стула по полу, оставляя Дмитрия обдумывать сказанное, и направился к другому концу комнаты, а затем обратно. Поправляя шторы на окнах, переставляя мелкие вещи, перекладывая бумаги, он пытался успокоиться от прочитанного в письме, оно также содержало неприятные вести.
— Кто приглашает? — спокойно спросил Дмитрий, уже привыкший к таким реакциям на плохие новости.
— Фрейлина императрицы, которой так понравилось стоять на коленях перед нагим стариком! Эта сука смеет давить на меня и «непременно ждать к вечеру», ещё и тебя впутывая в это. — Юсупов снова сел за стол и начал перебирать и снова разрывать клочки пришедшего письма.
Фрейлина Анна Вырубова хотела уладить возникшее напряжение в узких кругах из-за внезапного появления Григория и его быстро приобретённого статуса, а также потерю места в дружине Юсуповым. Дашкова же ждали, дабы усмирить нелицеприятные слухи, которые пустил сам Распутин о нём и Феликсе, поэтому будущий вечер грозился походить на представление чистой воды. Ужинать за одним столом с шарлатаном Феликс совершенно не хотел, но это была очень близкая подруга императрицы, в её руках находилось немало репутаций и судеб.
— Что мне предполагается делать на этом вечере? — Дашков, усмехнувшись, вспомнил последнюю встречу с Вырубовой. «Да, будет сложно. Надеюсь, шрама от пули на её милом личике не осталось»
— Всё как и всегда. Слушай, смотри за всеми, не забудь поухаживать за кем-нибудь, сегодня — это важно. — князь торопливо искал в карманах костюма чудо, стоило хоть как-то уйти от осознания того, что сегодня вечером нужно будет вести себя... От этого словосочетания шли лёгкие мурашки по коже. «Должным образом».
Он правда любил вечера в компании довольно образованных и интересных людей, мечтатели, художники, смелые политики, коих было по пальцам пересчитать в его стране. Он был бы не прочь повидаться с друзьями из Лондона, с большинством из них он познакомился после обучения в гимназии Гуревича и во время студенческих лет в Оксфорде и до сих пор поддерживал связь. Так мало в них было напыщенности, лицемерия больше веры и задора, будто у малых детей. Юсупов находил сохранение молодости души необычайным качеством. О каких интересных беседах может идти речь, когда приходится сидеть с людьми, коим не первая сотня лет и та вся потрачена на преумножение богатств и чинов? Вечер обещал быть тоскливым и, по всей видимости, не должен был принести что-то приятное.
— Нашего глубоко почитаемого Григория уж очень сильно волнует вопрос морали, как и всех ущемлённых и неуверенных в собственной мужественности и силе деревенских мужиков.
— Не все деревенские мужики обладают такими качествами. — не согласился с ним Дмитрий.
— Я спрашивал твоего мнения? — Феликс зажмурился, вытирая трясущимися пальцами нос и до боли хмурясь. Руками он резко оттолкнулся назад, вертя головой по сторонам.
— Нет, как и в тот раз, вы не спрашивали моего мнения. — лицо Дмитрия напряглось. Юсупов и без того редко следил за своими словами и был свободен в действиях, сейчас же под воздействием своего успокоительного он превращался в неуправляемого и причиняющего всем без разбору вред, будь то физический или эмоциональный.
— Похоже, я и твоё мужское достоинство задел. — злобно усмехнулся Феликс вспоминая их сцену на рынке, — Но я не слышу благодарности, в тот раз я спас нас, выполнив ТВОЮ работу. — князь повысил тон на последних словах, сердито вставая и упираясь руками о стол.
— Если бы не ваше сиюминутное желание совершать покупки лично, ничего бы не случилось. — Дмитрий ровно поднял голову, смотря куда-то выше глаз Феликса, буквально на самый лоб. Он осознавал, что реагируя также агрессивно, он бы ничего не добился от этого разговора. — Какая выгода в том, что нас не поймали и не узнали наше местоположение, если нам самим придётся это раскрыть, появившись на этом вечере и отвечая на предсказуемые вопросы? — безмятежно рассуждал Дашков.
— Выгода в том, что нам не причинили вред и, слава Богу, мы всё ещё в своём уме! — сорвавшись на разъярённый крик, произнёс Феликс, у губ его показались белые кончики острых клыков. — Один Чёрт знает, что с нами сталось бы, попади мы к нему в руки. Ни ты, ни твои навыки вынюхивания вместе с воронами не помогли бы нам. — не понимая, куда уставился Дашков, и начав поспешно поправлять волосы на голове, он достал своё зеркальце и злобно уставился в него, ища подвох на лице.
— Это птицы. — уточнил Дмитрий, всё также наблюдая за князем.
— Плевать! — рявкнул Феликс, всё ещё разглядывая себя, а потом снова посмотрев на Дашкова, похоже поняв, что это был один из его трюков.
— Ставя Бога и Чёрта рядом в своих высказываниях, вы можете оскорбить чьи-то чувства сегодня вечером. — продолжал граф, внутри посмеиваясь над князем, трюк со лбом часто удавался и тот на мгновение прекращал свою тираду, разглядывая лицо в зеркале в поисках изъяна.
— Пошёл вон. — Феликс рывком руки указал на дверь, нечаянно отбросив любимое зеркальце прямо в стену рядом с ней, после чего крышка того разломилась на две половины.
Дмитрий, неспешно подойдя к стене, подобрал его, но тут же рядом возникли тонкие трясущиеся руки Юсупова, перепачканные в белом порошке.
— Не трогай. — всё ещё пребывая во власти эмоций, он быстрым движением отнял поломанные части крышки вместе со стеклом.
Вернувшись к своему прежнему месту за столом, уже будучи в полном одиночестве после характерного отсутствия для Дашкова хлопка дверью, Феликс устало положил голову на холодное дерево.
«Лучше бы он разломал эту дверь, так я бы не выглядел истериком»
Часы всё также монотонно тикали. Звуки их словно проходили в сами стены и наполняли всю комнату какой-то успокаивающей вибрацией.
«Меня он учить вздумал. Сам ведь... сам-то»
Медленно подняв голову, Юсупов оглядел кабинет. Картины с ничем не примечательными пейзажами, расписные старые обои. Самая обыкновенная обшивка на диване и креслах. И пустые полки, пустые ящики в столе, пустые стеллажи в гостиной. Вселялось ощущение, что Дмитрий либо глубоко ненавидел всякую литературу и письменные принадлежности с ней связанные, либо пытался скрыть что-то, выкинув всё возможное из дому, содержащее ненужную и, скорее всего, неприятную для него информацию.
***
Сколько бы не клялся себе Дмитрий, а капельный душ в этом доме он так и не установил. Приходилось сидеть в глубокой и модной французской ванне, стоившей дороже, чем половина всей мебели в доме. Из-за этого он ощущал себя несколько неуютно. Из всех мыл и баночек со странной жидкостью, что накупил Феликс, граф выбрал одно, что более менее походило на привычное ему. В комнате было сделано небольшое окно, способное открываться для выхода пара от воды наружу во избежание излишней духоты. Когда-то он сам помогал заниматься планировкой этой комнаты и учёл этот момент. С усилием массируя виски, Дашков тяжело вздохнул, сидя в ванной. Как бы он ни старался и что бы ни предпринимал, всё проходило ужасно. Граф так рьяно хотел помочь и быть полезным, что чем сильнее этого хотел, тем меньше у него это получалось. Всё шло не по плану от самого начала до самого конца: гипноз Распутина, рана при набеге террористов, попадание на глаза ищейкам и теперь слухи об их с Юсуповым грехопадении. Непонятно было, как поведёт себя сегодняшним вечером князь и что выйдет из этого странного чаепития. Смогут ли они вернуться оттуда и куда? Нужно ли будет искать более безопасное место, чем его дом? — Блять, когда это закончится? — Никогда не слышал, как ты сквернословишь. — внезапный голос Феликса заставил вздрогнуть графа, из-за чего немного воды выплеснулось за края прямо на пол. Юсупов был в лёгком зелёном халате, под которым похоже на нём ничего не было. Больше ни слова не говоря и вальяжно подойдя ближе, он совсем скинул его и смело стал залезать в ванну. Дмитрий поражённо подвинулся к своему краю, освобождая место. Ещё немного воды оказалось на полу из-за всех махинаций, прилагаемых для того, чтобы обоим удобнее усесться. — Нам необходимо поговорить. — Феликс повернувшись, дотянулся до столика с разноцветными пузырьками и взял один из них, после схватив рядом новую мочалку из липы. — Вы выбрали весьма подходящее место. — Дашков немного сгорбился и стал искать собственное мыло, которое похоже уронил на дно, как только услышал князя. — Это твоё «вы» совсем ни к месту. Мы давно уже знаем друг друга, вместе убивали, правили в поместьях, работали на благо страны, сейчас сидим в одной ванне и... — Юсупов удивлённо поднял брови, отрываясь от белоснежного вещества, наносимого на лицо, и посмотрел на Дмитрия, усердно шарящего руками внизу около него — Что ты делаешь? Дашков поднял глаза на непонимающего Феликса, тут же осознавая, что всё это выглядело весьма странно. — Ищу мыло. — коротко ответил он. — Очень вовремя. — заметил Юсупов, продолжив наносить белую субстанцию из пузырька. Секунду спустя Дашков всё же нащупал мыло слева от себя. Уши его горели из-за исходящего от воды пара — так, по крайне мере, он себя убеждал. Капли стекали с ванны и громко падали вниз, создавая неприятное липкое чувство. Мирная и тихая обстановка комнаты была беспощадно разорвана, неожиданным приходом князя. Теперь в воздухе ещё и летал непонятный запах из открытого тюбика. Всё так желанное и необходимое для восстановления физических и эмоциональных сил Дашкова было эгоистично уничтожено, оттого внутри всё закипало, хоть он и пытался вести себя спокойно и не обращать внимание на обнажённого, сидящего рядом в расстоянии меньше метра от себя Феликса, которого их нынешнее положение, похоже совсем не беспокоило. На лице графа мелко заходили скулы, но после он сосредоточился на пенящемся мыле в руках. — Возвращаясь к серьёзному разговору. — опомнился Феликс, — Я искренне приношу извинения и обещаю, что действия касательно личного характера не повторятся. Ты понимаешь о чём я. — торжественно произнёс князь, исподлобья взглянув на Дашкова, намекая на недавний "инцидент" на рынке. — Я больше не буду совершать, тем более осознавая тот факт, что нам нужно держаться в том приемлемом расстоянии и близком отношении, которое должно быть, дабы избежать дальнейших слухов, которые нам совершенно ни к чему. Дашков, всё это время чутко слушавший извинительную речь Юсупова по поводу своего недопустимого поведения, под её конец тепло засмеялся, снова роняя мыло на дно. — В таком случае, мы неплохо начали, сидя в одной ванне. — всё ещё поражаясь комичности даваемых князем обещаний и их исполнению, продолжал искренне улыбаться граф. Застав их в таком виде один из членов дружины или сам Распутин, на следующий день им бы следовало бы покинуть страну и забыть о своих добрых фамилиях и именах. Феликс удержался, чтобы не открыть от удивления рот. Так необычно, так особенно и так не привычно было видеть его таким живым сейчас? Под сколькими слоями и дверьми скрывалась эта улыбка, что он сумел увидеть её только сейчас, здесь? Как не разрушить теперь этот момент, как не лишиться того ценного доверия, что ему предоставили, показав эту часть себя? Что за чудная часть! Как звук смеха этого голоса смог изменить атмосферу всего и сразу, этой ванной комнаты? Хотелось видеть её, слышать и чувствовать снова и снова. Что ему сделать? Что ещё сможет рассмешить его? Что поможет узнать больше? Увидев, что Юсупов долго и неотрывно смотрит на него, Дашков неудобно смутился, мгновенно опустив голову и став усердно намыливать мочалку, стараясь не поднимать взгляд на князя. Феликс тут же испытал сильное чувство предпринять что-то ещё, как будто ненадолго кто-то отодвинул на окне плотные шторы в комнате и на секунду стало светлее. Хотелось ещё раз увидеть этот свет, почувствовать его тепло. Казалось, это он своим молчанием снова закрыл его лучи непроглядной тканью. — С этим будет лучше. — предпринял попытку Юсупов, весело указав на пузырёк в руках. — Повернись ко мне спиной. Дашков, несогласно покачал головой. — Я и сам неплохо справляюсь по-старинке. Эти ваши зелья не внушают доверия. — холодно пробубнил он, продолжая не сводить глаз со своей мочалки. — Это не зелья, а очень хорошее мыло. — уверял Феликс, осознав, что Дашкова весьма волнуют вопросы «мужественности, — Клянусь, от него ещё никто не превращался в женщину и не шёл надевать платья. Дмитрий испытывающе выгнул бровь, всё же посмотрев на князя. — Ну хорошо, я шёл. Но это началось задолго до его появления. Поняв, что Юсупов не успокоится, Дашков всё же нерешительно стал поворачиваться к нему спиной. Мышцы почему-то вследствие этого сильно напряглись, было ли это из-за вдруг неприятно нахлынувших воспоминаний о том, как последний раз он давал кому-то натирать себе спину, или ему просто были внутренне непонятны и от того пугающими чьи-то прикосновения — он не знал, но это напряжение почувствовал даже Юсупов. Руки его стали растирать мыло сначала на лопатках, затем переходя на шею, а потом на плечи. Равномерно распределяя его и втирая в кожу круговыми движениями. Когда тонкие ладони стали проходиться по ключицам, Феликс кончиками пальцев дотронулся до очень знакомых четырёх бугорков на коже в виде шрама. Граф заметив это, нехотя произнёс. — Моя мать не была вампиром. — Дмитрий посмотрел куда-то вперёд себя, вспоминая что-то, — Пришлось после кадетского исправить это. Феликс, став ещё раз намыливать мочалку, представил это «исправление». Он как будто знал всегда, что Дмитрий отличался от исконно рождённых вампиров, будучи так близок к обычным людям и понимающим их, умеющим общаться с нижестоящими и входить в их положение. Не зря же птички так беспрекословно слушались его, а он знал, как ими управлять? Но так не верилось, да и не хотелось поднимать эту тему, а теперь и вовсе тяжело представлять подобное. Юсупов движениями вверх и вниз стал натирать его спину, всё ещё медленно, так как сам был погружён в собственные мысли, а потом чуть надавливая, когда появилось желание что-то уточнить. — Это твой отец сделал? — голос дрогнул немного, было непросто спрашивать о таком. — Нет. — просто ответил он, повернувшись лицом к князю. — Стоит приказать облить нас холодной водой после встречи с Распутиным у порога, чтобы войти обратно в дом уже без возможных «помутнений». Лучше перебдеть, чем недобдеть, как говорится. — перевёл тему Дмитрий, уже не первый день думая о том, каким способом можно обезопасить себя и других от воздействия этого человека, и придя только к такому выводу, по крайней мере, действенному и проверенному. — Ну хоть в чём-то мы сошлись. — многозначительно улыбнулся Феликс, продолжая двигать мочалку по его плечам. Дашков не понимая в чём подвох, ещё несколько мгновений, хмурясь, смотрел на него, но после недовольно закатил глаза. — О нет, вы... ты всё ещё... — начал он, сокрушаясь и раззадорено поворачиваясь спиной обратно. — Ты так на повозке ехал? — Никто из кучеров меня не брал. Дмитрий ударил руками по воде, так что полетели тяжёлые брызги. Снова приходилось вспоминать "дерьмовый вечер". — Открытая повозка была дешевле, чем карета. Это всё, что я помню. — сколько бы не терроризировал свою голову Дашков днями и ночами, но более обстоятельных воспоминаний о том, как он пересёк половину Петербурга в таком виде, не приходило. Существовало желание никогда бы и не узнать о том, что он успел ещё вытворить в ту ночь. — Знаешь, что? — князь наклонился через плечо, приблизившись к самому лицу Дмитрия. — По мне, так лучше иметь одного графа, измазавшего меня в дерьме буквально, чем двоих, которые сделали это фигурально. — Юсупов до сих пор таил большую обиду на Карла и Щербатова. Оба были верны долгое время и исполняли свой долг, но сейчас единственное, что хотелось с ними сделать — это проколоть серебряной серьгой их лживые языки, что ласкали слух, наводя туман на события и неразбериху. Один успел отблагодарить за подарок в виде долгой жизни, перейдя на сторону врага, убивающего семьи высоких чинов и устраивающего теракты, другой мерзавец теперь целует руку гипнотизёру. Вот он один остался, сидит перед ним. Дашков был хорошим помощником, его связи с птичками и чутьё во многом спасали от неприятностей. Но похоже их команду в скором времени необходимо было расширять.
