Демон из «Липхабе»

Рин уже в который раз вставал, наклонялся то вправо, то влево, тянул руки к небу и выгибал спину. Чёрт, как же сильно затекает тело, когда долго сидишь на корточках… Да и холодно уже становится ждать на улице. Он бы мог, конечно, вернуться в клуб и посидеть там — его гордость там уже растоптали, так что терять нечего, — но полумёртвую гордость в этом мире удерживало упрямство, которое, не переставая, твердило, что Рин никуда не пойдёт и будет ждать здесь, чтобы не проморгать Пау… Пола, конечно же, Пола. Пора бы уже правильно запомнить это имя. Рин в бесконечный по счёту раз достал телефон и зажёг экран. 4:36. И на что он тратил свои драгоценные время и сон? Устало смотрел, как из борделя вываливаются пьяные и веселые люди, неплохо так прокачался и набил уровень в игре, пока телефон не разредился до опасных 10%, и… просто сидел, безмерно желая наконец-то вернуться домой и хоть немного поспать. Пару часов назад он уже почти был готов и правда уйти: он тогда сдался и всё же ответил на пятнадцатый звонок от Элис, когда мама перестала звонить после седьмой попытки. — Где ты? — встревожено говорила Элис. В её голосе не промелькнуло ни капли злости. — Ты хоть понимаешь, как мама переживала за тебя? Я еле уговорила её пойти спать, сказав, что найду тебя. И то она, наверное, до сих пор не спит. — Прости, — ответил Рин, потирая переносицу. — Я не хотел вас пугать. — Тогда почему трубку не брал? — Чтобы вы не гнали меня домой. — Он усмехнулся. — Разве это не очевидно? — Ну… — Элис ненадолго замолчала, взвешивая все «за» и «против». — Ладно. Допустим. И где ты сейчас? — Это неважно. И я не знаю, когда вернусь. Можешь не закрывать дверь, чтобы я, если что, тихо зашёл? — Как скажешь. — Повисла тишина. — Ты… звучишь довольно уставшим. Не спал? — Неа… — выдохнул Рин. — И чем больше я думаю о сне, тем более уставшим себя чувствую. Так что закрыли эту тему. — Как скажешь, — понимающе отозвалась Элис. — Ладно, уже поздно, так что я пойду спать… — Рин цыкнул. — Ахах, ой, прости, я не специально! Честное слово! — Я придушу тебя подушкой, когда вернусь. — Сначала вернись, шантажист, — усмехнувшись, сказала Элис и тут же сбросила трубку. Спустя два часа после этого звонка спать хотелось ещё сильнее. Но нельзя. Если Рин уйдёт сейчас, то больше никогда ни за что не решится сюда вернуться. Это место слишком печальное. Если так подумать, то это веселье: музыка, танцы, смех — всё это притворство. Если человек приходит сюда, значит, его любовные дела не так хороши, как хотелось бы, или их вообще нет. Но разве то, что ты пару раз переспишь не пойми с кем, сделает тебя счастливым? Наверное, нет. А эти проститутки — они вообще не выбирают, кому отдаваться. Им платят деньги и за это требуют повиноваться каждому слову, и они выполняют это — всё ради удовлетворения клиента. Чертовски поганая и печальная жизнь. А причины такой жизни — тем более. И никому нет до этого дела. К крыльцу клуба всё чаще подъезжали машины — видно, что дорогие и принадлежат богатым людям, — и в них садились мужчины и женщины, причём все средних лет. Вот они, богатеи, закончили развлекаться и разъезжаются по домам. Кто-то выходит торопливо, оглядывается по сторонам, даже толкает от себя девушку или парня, которые их провожали — наверное, тех, кого снимали, — будто боятся, что их кто-то увидит и засмеёт. Стесняются своих развлечений. А кто-то идёт спокойно, вальяжно: то коснётся руки, то потреплет волосы, то обнимет на прощание, а кто-то шлёпнет по попе, да так смачно, что хлопок эхом раздаётся по полупустой улице. А потом эти парни и девушки возвращаются в клуб, но через полчаса или час снова выходят уже переодетые и идут куда-то. Рабочий день закончен. Но Пола всё не было видно. Рин протяжно зевнул, прикрыв рот, и встрепенулся от холода. Оставалось надеяться, что у него сегодня не было выходного, и Рин просидел здесь не зря. Подъехала новая машина, и в ту же секунду из клуба вышел мужчина. Он не то, что спешил, он бежал к машине, на ходу надевая пальто и говоря с кем-то по телефону. И никто не провожал его. Хлопнула дверца, и машина сорвалась с места, газуя по улице… А немного погодя, буквально через пару минут, вышел тот самый парень, с которым столкнулся Рин. Пол! Это точно был он. Немного лохматый и во всём чёрном, прямо как в тот раз. Он оглянулся по сторонам, лишь на мгновение задержав взгляд на Рине, и, явно расстроившись, пнул стену клуба, будто пытался пробить её ногой. Замер. Упёрся в эту же стену лбом и застыл так, как накренившийся солдатик, а Рин наблюдал за ним и никак не мог решить, подойти или нет. Сейчас Пол, скорее всего, снова вернётся в клуб и выйдет через час, как другие, — тогда, наверное, лучше и подойти. Только, наконец-то оставив стену в покое, Пол не вернулся в клуб, а побрёл вдоль улицы, понурившись. Он уходит? Уходит! Рин схватил портфель, проверил, не оставил ли после себя чего, и побежал вслед за Полом, выкрикивая его имя и прося остановиться. Пол сразу же выпрямился, обернулся и словно расцвел: от печали, страданий и отчаяния, которые он источал секунду назад, не осталось и следа. — Ты… ты же Пол, верно? — глубоко дыша через нос, спросил Рин, когда нагнал парня. Тот кивнул и улыбнулся, всем телом повернулся к Рину. Да, это точно он. Те же серые стеклянно-бездонные глаза, тот же шрам на шее, даже та же чёрная толстовка. Ошибки быть не может. — Ты помнишь меня? — продолжал Рин. — Мы с тобой случайно столкнулись на улице. — Не помню, — тут же ответил Пол. Он сказал: «НЕ помню», но приблизился и снизу вверх посмотрел на Рина так, будто говорил: «Конечно помню. Всё до мельчайших деталей. И даже больше, чем ты сам». — Ты тогда дал мне её… — Рин дрожащими руками выудил из кармана визитку и протянул её Полу. Чёрт, что ж его так трясёт?.. — Она же твоя? Пол просиял ещё больше. — О, это правда я тебе дал? Я такого не помню. Снова улыбнулся и каким-то жадным взглядом уставился на Рина. Оценивал его. А Рин стоял, как заворожённый: в голове ветер гнал перекати-поле, язык пересох, руки дрожали, будто его током бьют, и ни одной разумной мысли или жеста — ничего! А он же так долго и тщательно продумывал, что скажет и спросит, даже план составил, но всё это улетучилось, когда теория перешла к практике. Вот же балбес! — И… — игриво протянул Пол, — ты нашёл меня, потому что что-то хотел? — Э… и… да!.. Я хотел… хотел… — Рин запнулся, подбирая нужные слова. «Чтобы ты рассказал мне о демоне, которого я видел в зеркале». Что это вообще за чушь? «Увидеть тебя, потому что ты похож на демона, которого я видел». Не лучше. «Я хотел, чтобы…» Нет. «Я хотел познакомиться с тобой, потому что…» Звучит как нелепый подкат малолетки. Черт, ну куда все адекватные слова делись-то?! — Ты хотел… меня? — закончил за Рина Пол. Всё, красный свет. Приехали. Одной фразой Рина загнали в угол, и теперь при любом неверном шаге его ждал расстрел. Это «меня» прозвучало так уверенно и категорично, что любое «нет» значило бы слив и так полудохлой гордости в канализацию, а ответ «да»… Он же не скажет «да», да? Он же не за этим сюда пришёл. — Э… ну, как бы да, но нет… Это была ошибка. Большая нелепая ошибка. Рин сказал «да» — дверца клетки захлопнулась. То, что после «да» было «нет», Пола, видимо, не волновало, да и возможно, что он вообще не слышал, что было дальше после этого злосчастного «да»: он тут же довольно хмыкнул, вцепился Рину в руку и поволок за собой по улице. И хватка у него оказалась очень даже сильная. Рин пытался объясниться, сказать, что Пол его неправильно понял, и имелось в виду совсем другое, но всё было напрасно — Пол не слушал. Он завёл Рина в ближайшую работающую пивнушку. Мимо полупустых столов, мимо бара — к туалету. В первую попавшуюся кабинку. Прижал Рина к стене, закрыл дверь, задвинул щеколду, и что самое страшное — она была в другом углу от Рина, и он никак не мог бы до неё дотянуться. Пол облегчённо вздохнул, словно полдела уже было сделано. Смотрел своими пожирающими серыми глазами. Лампочка над кабинкой не горела, поэтому внутри было довольно-таки мрачно, но Рин видел хрупкий силуэт Пола и его пристальный взгляд. Он положил ладонь Рину на грудь, и сердце Рина заколотилось ещё быстрее, чем раньше. — Не бойся так, — ласково прошептал Пол и прильнул к Рину вплотную. Он дышал ему прямо в шею, и Рин чувствовал запах алкоголя, который бил в нос. — Я же не кусаюсь. Рин почувствовал тёпло-мокрый след на шее, услышал приглушённый смешок. Только что… его что, только что лизнули?.. Серьёзно?! Что нужно сделать, чтобы на этом всё и закончилось? Но Пол не собирался заканчивать. Он только начал. Неспешно прощупывал сквозь расстегнутую ветровку и школьную форму грудь Рина, спускался вниз к животу. Оценивал. — Ты такой чистый, яркий и светлый… — томно вдыхая воздух, шептал он. — Как солнышко… А у меня ведь ещё никогда не было девственных мальчиков… В следующую секунду Рин вжался в стену так сильно, как только мог. Тонкие сильные пальцы легонько сжали место, к которому не прикасался никто, кроме самого Рина… ну и, может быть, мамы в далёком-далёком детстве — но это не в счёт! Тело словно током пробило, а в паху начало тянуть и теплеть. Вот это уже домогательство! За это уже можно судить! Пол исподлобья прожигал Рина взглядом, пока руки уже на рефлексах расстёгивали пуговицу и ширинку брюк. — П-подожди! — выкрикнул Рин, схватившись за брюки с трусами, когда Пол решил их приспустить. — Это домогательство! Это против закона и моих прав и… — Можешь не врать, я всех вас вижу, — перебил Пол, вплотную прижавшись к Рину и исподлобья посмотрев на него. Бездонные глаза с расширенными зрачками смотрели будто сквозь него, ничего не видя, и лихорадочно блестели. — Ты не отбиваешься, не кричишь и не зовёшь на помощь… Ты сам пришёл сюда, нашёл меня… Тебе всё это нравится, просто ты, — Пол встал на колени и улыбнулся, — немного стесняешься. Нравится? Просто стесняешься? Да что это за дурацкая шлюшная логика?! Рину не нравится, и он вовсе не стесняется — он в ужасе! В диком ужасе от того, что в туалете пивнушки до него домогается шлюха из «Липхабе»! А потом ещё наверняка потребуют плату в несколько сотен тысяч — его же обслужила одна из самых дорогих шлюх в борделе. Рин был бы рад сопротивляться, но этот чёртов Пол оказался гораздо сильнее него: ему ничего не стоило отцепить его руки от брюк и сжать в ладони покрепче любых наручников. И теперь Рин стоял обездвиженный и сгорал от стыда, потому что голой жопой прижимался к холодной кабинке общественного туалета, пока ему поглаживали яйца и неспешно посасывали член. Стыдно признать, но это и правда приятно. Член обволакивает то тёплый влажный рот, приятно щекочет язык, и от каждого его нежного и мимолётного движения разрядом отдаёт в живот, то пробегает холодок, когда губы касаются только головки. Но даже если это и приятно, это совсем не значит, что Рину нравится, — возбудиться можно и будучи в ужасе, если трогать член, потому что такова природа мужчин. А эта глупая логика… она просто глупая, абсурдная и неправильная!.. Движения стали грубее и чаще. Рин чувствовал, как упирается в самую глотку, а потом резко возвращается к губам. Глотка — губы, губы — глотка. Раздавались хлюпающе-чавкающие звуки. Тело сводило судорогой, ноги подкашивались, и сбивалось дыхание — хотелось стонать, но Рин сдерживался, как когда сдерживал зевоту, проглатывая её, и закрывал рот и нос ладонью, чтобы не было слышно, как он глубоко вдыхает воздух, и не видно, как он кусает губы, чтобы из последних сил сдерживать писки. Благо Пол уже выпустил его руки, обвив вместо этого ноги. Перед глазами начинало мутнеть. Приятно. Чертовски приятно. Стыдно и неловко признавать, но это так. Рин уже с трудом сдерживал хоть какие-то стоны. Ни гордость, ни упрямство, ни выдержка уже не помогали ему сопротивляться блаженному удовольствию и предчувствию оргазма — Рин запустил пальцы в волосы Пола, подался вперед бедрами ему навстречу, наконец-то отклеившись от стены. Хотелось попасть дальше глотки: в гортань, пищевод и туда дальше, дальше и кончить прямо туда внутрь! Совсем чуть-чуть! Ещё немножко! Тело свело блаженной судорогой, и в одно мгновение напряжение спало. С губ Рина слетел последний стон, и он размяк, замер, успокоился. Хорошо… Рин впервые после этих нескольких минут посмотрел на Пола: он отстранился, начал подниматься с колен, облизнул блестящие губы и победоносно улыбнулся. — Так яростно возникал, а кончил мне в рот, — прошептал он, снова прильнув к груди Рина. — И так мило стонал и откликался… Врунишка. Он игриво коснулся носа Рина и улыбнулся, кокетливо закусив губу. — А ты насильник, — тут же ответил Рин. Волна оргазма прошла, и здравый смысл снова вернулся к нему. Сейчас было уже не так страшно, как до этого, но всё равно происходящее казалось абсурдным, неправомерным и самое главное — несправедливым. А как же любовь? А где же смущённый взгляд любимой девушки, которая решила «сделать тебе приятно»? Где это всё? Куда пропало? Да, возможно, Рина сегодня никто не убьёт и не продаст в рабство — как вариант, только потребуют огроменную сумму денег, — но теперь на вопрос: «Каким был твой первый минет?» ему придётся либо красноречиво врать, либо честно отвечать, что ему отсосал парень-проститутка из «Липхабе»! Неизгладимый удар по гордости. — Правда? — Пол отчего-то радостно улыбнулся и издал булькающе-утробный смех. Жуткий смех и жуткая реакция. — Ну и ладно!.. Он отстранился, схватился за подол толстовки, перекрестив руки, задрал его кверху… и, когда Рин увидел оголённый пупок, грудь и плечи, мозг затрубил тревогу. Пол снял толстовку… Зачем он её снял? Неужели это ещё не конец? Он издевается?! Кинув толстовку на пол, Пол расстегнул пуговицу на штанах — они тут же спали с него, оставив совершенно голым. Кажется, этот парень ни разу не слышал о трусах. Пол поднял ногу, чтобы, видимо, полностью освободиться от штанов, державшихся только на лодыжках смятой тканью, но ничего не получилось. Он тут же недовольно цыкнул, наклонился и проворчал: — Дурацкие кроссовки… Приподнял подолы штанин и расстегнул кроссовки — именно расстегнул, потому что они были у него на липучках. Этот парень и о существовании шнурков не знает… Во время этой нелепой заминки страх снова отступил, и Рин стоял в полном непонимании всего, что сейчас с ним происходило. Этот Пол и правда странный, начиная от выбора места для секса, реакции, смеха, безтрусости и кроссовок на липучках и заканчивая тем, как он вообще выглядит. Он носит объёмную одежду, чтобы скрыть, насколько на самом деле миниатюрен. На вид он очень хрупкий, словно недоразвитый ребёнок — по сравнению с Рином, он правда казался малолетней девственной девочкой, хотя кому тут ещё о малолетности говорить, — но настолько грациозный и гибкий, что каждое его движение привлекало внимание и завораживало. Но всю эту хрупкость и невинность тела разбивали вдребезги шрамы. Куча шрамов. Море шрамов. Они полосовали всё его тело — длинные, глубокие, грубые шрамы. Были на спине, животе, руках, ногах и полосовали их вертикально, горизонтально, наискосок, пересекались в кресты и зигзаги, и, безусловно, уродовали тело, но… с другой стороны, они будто бы… украшали его и говорили: «Я не так прост, как кажется». И было в этом что-то сильное, мрачное и печальное. Когда Пол наконец-то расправился с кроссовками и штанами и отшвырнул их к толстовке, Рин молчаливо смотрел на него. — Чего такой грустный? — промурлыкал Пол и снова прильнул к Рину, нежно обняв его и положив голову ему на грудь. — Расстроился, что я так долго раздевался? — Нет. — Рин тут же вернулся в реальность. — Тебя вообще никто не просил раздеваться. — Просил, — категорично отозвался Пол. — Я просил. Он запустил руку Рину под рубашку, гладил живот, грудь, проводил пальцем по ключице и вокруг сосков. Исподлобья посмотрел Рину в лицо, приблизился к самому уху и прошептал: — Я хочу трахаться. Тонкие сильные руки снова коснулись члена Рина и нежно поглаживали, пока Пол прожигал Рина жадным грязным взглядом. Рин сжал губы покрепче. Чёрт… какая же эта ситуация… абсурдная… А ведь он даже не думал доходить до такого — он же просто хотел поговорить с Полом. По-го-во-рить, а не трахаться. — Послушай, — начал объясняться он, — всё это неправильно, и я вообще… — Это несложно, — перебил Пол. Он отстранился от Рина, опустил крышку на унитазе и поставил на неё колено, упёршись руками в бочок и выгнувшись в спине. Через плечо глянул на Рина. — Просто вставь. Вставить? Свой член в эту узкую гладкую дырку между раздвинутых булок? Не переоценивает ли его Пол? Без стояка это не сделать — пусть он требовательно водит бёдрами, сколько душе угодно, всё равно не сделать. Рин мимолётно посмотрел на себя и не поверил глазам. Его член стоял, да ещё как. Но Рин же не собирался ни с кем спать ни сегодня, ни в ближайшее время, потому что ещё не нашёл ту, с которой захочет это сделать, а этот Пол… ну правда, это же позор — потерять девственность с парнем-проституткой! Ни за что. Ни за что в жизни он этого не сделает! Он сейчас просто заберёт свои вещи и уйдёт, раз у этого Пола ничего, кроме секса, в голове не вертится. Крепкая немного болезненная хватка за ляжки — член Рина окутало теплом и мягкостью. В одно мгновение случилось ужасное: Пол, вцепившись в ноги Рина, вплотную прижался к нему попой, медленно повёл бедрами из стороны в сторону и, выгибаясь в спине, тихо постанывал, прижимая Рина к стене кабинки. Каждое его движение отдавалось в Рине. Ощущения ещё лучше, чем при минете, потому что Рин будто бы уже прошёл глотку и сейчас копошился где-то там — в гортани или даже пищеводе… Пол немного отстранился и снова прильнул к Рину, издавая блаженный стон. Потом снова. И снова. И снова… Только когда эти движения стали чаще, неудержимее и при каждом соприкосновении издавали приглушённые хлопки, а кабинку заполняли всё новые и новые протяжные стоны, собиравшиеся эхом вокруг Рина, он, наконец, понял… Вставил… Нет, не так. Трахнул. И трахал до сих пор. Точнее, всё делал Пол — он насаживался на Рина всё глубже и грубее, пока тот прижимается голой жопой к холодной стене, — но это же совершенно ничего не меняет!.. Он… сейчас он занимался сексом, а это значит… Рина окатила новая волна паники. Что ему теперь делать? Как ему теперь жить с осознанием, что он потерял девственность со шлюхой? Нет, даже не потерял — этот Пол насильно отобрал её у него, сам насадился и разрушил все грёзы Рина о прекрасном первом сексе с любимым, ЛЮБИМЫМ человеком, после романтичного свидания, задушевной беседы и ответственного, важного решения для обоих, что да, пора, а не, по сути, изнасилования в грязной темной кабинке пивнушки порочной шлюхой из «Липхабе»! Но ужасней всего то, что мысли и реакция тела противоречили друг другу. Физически это необычно и очень приятно. Внутри Пола влажно, тепло и мягко… Но где же то чувство тесности, чтобы на томном выдохе сказать: «Как же узко!»? Столько членов в нём побывало сегодня, чтобы так растянуть? А вчера? А за месяц? А презика-то на Рине нет… Заразу ему подцепить только не хватало. А ещё он упирается голой жопой в стену общественного туалета — общественного!!! Рину определённо всё это не нравилось. Мерзко. Противно. Унизительно. Это не то, чего он хотел. Нужно это прекращать. Рин схватил Пола за бёдра и, не дав ему вновь насадиться, вытащил член. Стоячий и влажный от смазки. Пол тут же замер и, обернувшись, уставился на Рина непонимающим взглядом, выглядел опьяневшим от секса, глубоко дышал и не понимал, почему остановились. — Я не хочу продолжать, — отведя от Пола взгляд, сказал Рин и принялся наматывать на кулак туалетную бумагу. — Это отвратительно. — Почему? — тихо и отчаянно спросил Пол. Рин из принципа не смотрел на него, хотя по интонации догадывался, как тот выглядит: в его серых бездонных глазах читался страх, и сейчас они казались ещё более бездонными, потому что то единственное, чем занимался Пол, назвали отвратительным, как и его самого, а он ведь наверняка считал себя самым лучшим, раз в «Липхабе» за него платят бешенные деньги. — Потому что, — упрямо отозвался Рин и оторвал приличный моток бумаги. Он принялся вытирать член, через силу подавляя в себе желание отбросить гордость и всё продолжить, дать трогать себя и оседлать. Возбуждение мешало здраво мыслить. Оно сковывало тело и словно тянуло Рина на дно — туда, где уже беспросветно погряз Пол. — Но подожди! — Пол схватил Рина за руки и прижался к нему, заставив посмотреть на себя, но лишь на мгновение: Рин тут же упрямо отвёл взгляд в сторону, на серую в темноте стену кабинки. — Что-то не так? Что? Рин сжал зубы. Одно мгновение. Он увидел взгляд Пола лишь на мгновение, но этого было достаточно, чтобы обрушить на Рина волну эмоций. Во взгляде Пола не было ни капли страха — страха потерять клиента уж точно, — а только неудовлетворённость и… мольба. Рин вырвал его из наслаждения, и теперь Пол боялся остаться в этом незавершённом состоянии. Он словно зависим от секса, словно это вся его жизнь. Вот что увидел Рин. И теперь каждое прикосновение Пола словно прожигало Рина, оставляя такие же, как у него самого, огромные глубокие шрамы, которые болят, пульсируют и ноют. Пол испачкал Рина грязными руками, и от осознания этого Рину становилось дурно. — Что не так? — процедил Рин сквозь зубы и потом чуть ли не закричал во весь голос, грубо вырвав свои руки из хватки Пола: — Да то, что я не собирался с тобой трахаться! Ты!.. Я нашёл тебя, только потому что ты похож на демона, которого я видел! Вот и всё! А ты это всё перевернул с ног на голову, не дал мне даже слова сказать, а всё потому что в твоей голове нет ничего, кроме секса! И это просто отвратительно! Рин замолк, наконец высказав всё, что накипело в нём. Вытер до конца член и выкинул бумажку в урну, пока Пол, не двигаясь, ошарашено смотрел на него, причём с таким видом, будто в нём что-то сломалось и он вот-вот расплачется, как ребёнок. Хотя, может быть, он просто оплакивает неудавшийся секс — его глаза какими были пустыми и бездонными, такими и остались. Но это уже его проблемы, а не Рина. У Рина были другие заботы: надеть трусы со штанами на стоячий член и доковылять до дома. Когда он попробовал, несмотря на дискомфорт, натянуть штаны, Пол поспешно воскликнул: — Ты не можешь уйти со стоя… — Я могу всё, — категорично перебил его Рин. — Покажи свои крылья. Если ты и правда тот демон, которого я ищу, то так уж и быть, я останусь и дотрахаю, а если ты обычная бесполезная озабоченная шлюха, то оставайся здесь один или попробуй найти дурака получше. Рин выпалил это, даже не подумав, и только потом осознал, насколько гениальную речь загнул. Если Пол и правда обычная шлюха и лишь похож на того демона, то у Рина сам собой появился отличный повод уйти и раз и навсегда отвязать его от себя. А если Пол и правда демон, то Рин добьётся своего, как и планировал изначально… и крепко задумается. Рин победоносно улыбнулся и свысока посмотрел на загнанного в угол Пола. В любом случае, как ни крути, Рин выйдет победителем. Осталось лишь узнать, как поступит Пол.