Демон из «Липхабе»

Вот отстой. Рин закрылся в комнате, в темноте на ощупь дошёл до кровати и плюхнулся на незаправленную постель, укрылся с головой одеялом. Тихо. Темно. Прохладно и так мягко. Но Рин не заснул — не мог успокоиться. Всё так хорошо начиналось, вот он, как дурак, обрадовался и расслабился. И зря. — Так ты правда решил меня выиграть? — шептал Пол, заговорщически смотрел исподлобья и ластился к груди Рина. Чёрт! Рин ненавидел это: стоило ему вновь подойти к Полу, коснуться его, посмотреть в его бездонные глаза, так он тут же терял контроль — его накрывали эмоции. Зачем Пол так прижимается? Какая ему от этого польза? А если он это делает просто так, потому что пьян, потому что ненасытен, потому что не понимает, что творит, почему сам Рин не оттолкнёт Пола? Не может. Даже теперь, когда при каждом их прикосновении, перед глазами встаёт одна и та же мерзкая картина — то, как тот человек смотрел на Пола. Буквально два часа назад к «Липхабе» подъехала тонированная машина и на порог борделя вышел молодой человек в костюме и пальто. Вместе с Полом. Он настойчиво пытался усадить его в машину, пока тот был до безобразия пьян и еле стоял на ногах, но даже так отпирался — пинал кузов машины, что-то выкрикивал и норовил сесть на землю, — но больше не из-за страха, а из-за упрямства. Молодой человек настойчивее обнял Пола за талию и что-то шепнул ему на ухо. Пол снова неразборчиво крикнул, отстраняя его от себя, ещё раз пнул машину и всё-таки уселся на земле — молодой человек выпрямился и посмотрел на Пола, залпом пьющего из бутылки. Даже издалека Рин заметил, как он смотрел: с превосходством, как на никчёмную убогую тварь, которая только и может ползать у его ног. Он достал из внутреннего кармана пальто бумажник, а из бумажника пару купюр, и протянул их Полу, сказав что-то. — Это была просто шутка, — шептал Пол в ухо, щекоча кожу дыханием. — У тебя не хватит денег. Но если тебе так понравилось… — Тонкая рука скользнула под свитер Рина и игриво коснулась груди, оставляя обжигающие следы. Рину стало дурно от стойкого запаха алкоголя и злости. Это всё, потому что Пол тут же взял деньги? Или потому что молодой человек сразу же сел в машину и уехал, оставив его сидеть на земле? У Пола что, совсем нет чувства гордости, чувства собственного достоинства? Пол поцеловал Рина в шею. Требовательно, нетерпеливо, нежно, ненасытно. Потом ещё раз. Ещё. И ещё. Исподлобья взглянул на неподвижного Рина, прижался всем телом, обвил руками шею. Прошептал: — Здесь нам будет удобнее. Ты ведь специально снял номер? Нет. Рин снял номер в отеле, чтобы Пол смог там отоспаться и протрезветь, а не снова переспать с ним. Чтобы узнать, как вытащить его с этого дна. — Как мне тебя выиграть? — настойчиво спросил Рин, обняв Пола, и уставился на силуэт изголовья кровати. Пол замер. Он дышал перегаром, а его одежда и волосы пропитались сигаретным дымом и чем-то приторным. — По-обычному. На аукционе. — Он отстранился и легко выбрался из объятий. Неустойчиво встал на кровати. — Когда я выхожу на сцену, мне дают начальную сумму, Томас стучит молотком и начинает считать. Семьдесят тысяч! — Пол указал в сторону двери, будто там кто-то сидит. — Семьдесят пять! — теперь на окно. — Восемьдесят три! — на стул. — Девяносто! — снова на окно. — Девяносто — раз. Девяносто — два. Девяносто — три. Продано! — Начал хлопать. Рин смотрел на него, и всё сжималось в его груди. Если то, что Пол говорит, правда, значит, его продают, как бездушную вещь. Разве он этого не понимает? А если понимает, то почему ничего не меняет? Почему вообще так живёт? — Пол… — Рин взял его за руки и потянул вниз, заставляя снова сесть на кровати, — как часто проводятся эти аукционы? — В последний день каждого месяца, — промурлыкал Пол, снова прильнув к Рину и положив голову ему на плечо. — Правда собираешься участвовать? — Помолчи. Пол… если он сам не понимает, кто он такой, если другие не знают, кто он, если не осознают, насколько он уникален и ценен, то это прекрасно понимает Рин. И он сделает всё, чтобы Пол перестал быть вещью с ценником. Кто угодно, но только не он. Не демон с ангельскими крыльями. …Он так решил, да, но… где взять деньги? Семьдесят, восемьдесят три, девяносто тысяч. Его правда покупают за такие цены? Если да, то это проблема. Уже двадцать второе марта — до апреля собрать девяносто тысяч невозможно. Да и не факт, что это финальная цифра. Девяносто тысяч, значит… Рин покрутил в пальцах серое перо, которое теперь везде носил с собой, как талисман. Нет, как сокровище. Он ещё не придумал, куда лучше его деть, поэтому в основном носил в кармане ветровки, клал рядом или просто держал в руках, только большое серое перо привлекало много лишних глаз и однотипных вопросов по типу: «А зачем оно тебе?» — это надо срочно пресекать. Но это неважно, это мелочи. Самое главное то, что Рину всегда становилось легче, когда он смотрел на перо и невольно вспоминал Пола. Но только не сейчас. Сейчас ему, наоборот, с каждой секундой становилось только паршивее. Рин перевернулся на спину, лёг поперёк кровати и закинул ноги на стену. Три раза ударил по ней пятками. Вслушался. Снова ударил три раза. За стеной послышались движение и стук изголовья кровати о шкаф — наверняка повернулась на бок и накрылась одеялом с головой. Рин забарабанил по стене и не останавливался до тех пор, пока не раздалось три глухих стука в ответ, а затем отчётливое движение, булькающее бурчание и вскоре шаги. Идёт. Буквально через мгновение зашаркало в коридоре, щёлкнула ручка и приоткрылась дверь. Рин не шелохнулся, даже не посмотрел в её сторону: всё равно знал, что Элис стояла растрёпанной, сонной и раздражённой. — Я понимаю, что ты проснулся и страдаешь от безделья, — ворчала она, — но будь добр в четыре утра меня не будить. — Я не ложился. — Тем более, — после короткого молчания категорично ответила она и прикрыла за собой дверь. Рин не ответил. Смотрел на свои ноги на стене и неспешно шевелил пальцами. Элис вздохнула и разлеглась рядом с ним на кровати, подпихнув под спину подушку, — Рин сразу же почувствовал цветочный аромат: от неё всегда так пахнет, а вместе с ней и всё, к чему она прикасается. — Ну и что у тебя случилось в четыре утра? — снисходительно спросила она. Рин устало посмотрел на Элис — она серьёзно смотрела на него, готовая выслушать, хоть и явно силилась не заснуть. Рин безмерно любил в ней эту черту. — Не знаю, — честно ответил он. — Я не знаю, правильно ли хочу поступить. — Ага-а, — протянула Элис с такой интонацией, словно уже всё поняла. — А что ты хочешь сделать? — Выиграть аукцион. Новая пауза. Как-то неловко. Рин вновь безотчётно покрутил в пальцах перо — это не могло ускользнуть от взгляда Элис: она тут же заговорщически улыбнулась, приблизилась к Рину и приглушённо сказала: — Хочешь купить новую мрачную вещицу? «Вещица». Рину захотелось вскочить, закричать, что Пол не вещь, и вообще, зря он начал этот разговор, потому что даже Элис его не понимает, но сдержался, вовремя осознав, что она просто не знает, что это за аукцион, а о Поле ей рассказывать всё-таки необязательно. — Типа того, — ответил он и выдавил из себя улыбку. Элис засмеялась, воскликнув, что так и знала, бодро похлопала Рина по плечу и оживлённо добавила: — Потом будешь ходить весь такой гордый и говорить, — Элис выпрямилась в спине, упёрла руки в бока и наигранным басом продолжила: — Я вышел на новый уровень. Я выиграл аукцион. Я… — Я так не говорю, — перебил Рин. — Говоришь-говоришь, — ещё сильнее повеселев, возразила она. Кажется, её сон как рукой сняло. — Мне лучше знать. Ты не представляешь, как забавно выглядишь. Разговор дошёл до абсурда и практически неприкрытого оскорбления — вот тебе и сестринская поддержка. Рин обиженно отвернулся к окну. И никогда он так не говорит. — Так что ты хочешь выиграть? — успокоившись, спросила Элис. — Да так. Неважно. Ты не поймёшь, — отчеканил Рин. — Забудь. — Тогда зачем разбудил? — хитро отозвалась Элис. Она знала Рина как облупленного, и они оба прекрасно понимали, что никто из них бестолковые ночные посиделки устраивать не будет. — Наверняка же что-то серьёзное. И, как обычно, секретное. Рин уставился на Элис испытывающим взглядом, но та ни на секунду не смутилась, а смотрела на него в ответ заговорщическим и уверенным взглядом. Всегда так на него смотрела. Да, всё верно, в плане серьёзности и секретности Элис нет равных: никто, кроме неё и самого Рина, не знал о заброшках, трупе оленя в лесу и случае с Питером. Даже родители. Она его поймёт, и ей можно доверять… но о Поле ей всё-таки лучше пока не говорить. Рин сел на кровати, приблизился к Элис так близко, чтобы смотреть ей прямо в глаза, но никто, кроме неё, не смог бы услышать его слов. — Мне нужны деньги.