Демон из «Липхабе»

— Эм… Можно зайти? Это какой-то абсурд. Нет, Рин с самого начала, когда ещё Себастьян позвонил и попросил срочно приехать, понял, что дела из ряда вон выходящие… но не ожидал, что настолько. Думать, что Себастьян какой-то странный, было ошибкой: он, как оказалось, ещё очень даже адекватный по сравнению с остальными. Он и Рин встретились, как и договаривались, на остановке и поехали за город. В сторону леса. Рин напрягся, но ненадолго: Себастьян вполне доходчиво объяснил, что они просто вынуждены втридорога снимать загородные коттеджи, чтобы не возникало лишних проблем. И теперь Рин прекрасно понимал, каких. Дом и правда оказался типичным довольно дорогим на вид коттеджем, самое то, чтобы проводить размашистые вечеринки — бассейн, шезлонги, уголок с грилем барбекю, даже спортивная площадка была, да и сам дом немаленьких размеров, — но всё равно тут было как-то пусто, словно здесь никто не живёт и ничем не пользуется. То же самое и внутри дома. Просторные комнаты, дорогая мебель, всё модно расставлено и красиво спланировано… но мрачно. Это совсем не то место, которое Рин бы смог назвать жилым домом. Здесь не хватало жизни. Себастьян провёл Рина к коридору — тот замер в исступлении, мечась между желанием засмеяться и поднять челюсть с земли. Пол застрял в двери… Нет, это, конечно, вполне в его стиле, удивляться особо было нечему, но Рин всё равно первые пару минут не мог взять себя в руки и предпринять хоть что-то, причём не столько из-за абсурдности ситуации или несуразности позы Пола, сколько из-за осознания, насколько сильно нужно было замахнуться крыльями, чтобы насквозь пробить дверь и застрять в ней. Поразительно. Обычно с помощью крыльев летают, а не рушат всё подряд, но Пол явно вне рамок обычности. Когда Рин более или менее собрал мысли в кучу, сбоку раздался искусственный на звук голос. Рин чуть не завизжал, как девчонка. Он впервые увидел Свята лицом к лицу и ни на секунду не сомневался, что в тот вечер в переулке Рина мёртвой хваткой держал именно этот одноногий здоровяк на костылях с довольно… яркой внешностью. Он был весь одет в балахоны, большую часть лица скрывал под капюшоном, но Рину хватило мимолётного взгляда, чтобы вновь почувствовать будоражащие чувства страха и отвращения. Разодранный по краям рот из-за множества швов зажил неровно — стоило Святу улыбнуться, ссохшиеся и покусанные бледные губы, покрытые кровавой корочкой, разъезжались в кривой устрашающей усмешке, — а его кожу явно множество раз сшивали из разнотоновых кусочков: на подбородке до сих пор находились скреплявшие их швы. И, несмотря на то, что Свят явно подлизывался, он оказался неплохим и очень сильным… не человеком. А теперь Рин стоял в проходе комнаты-а-ля-больницы и пытался обратить на себя внимание Тео. Он просто убежал из комнаты Пола, пока Свят надрывал живот от смеха. Что было смешного, Рин так и не понял, но эта ситуация явно оскорбила или даже обидела Тео, и Себастьян тактично посоветовал поговорить с ним наедине. Звучало слишком сложно. Потому что вон он, Тео, сидел в другом конце комнаты и, перебирая какие-то склянки, игнорировал вопрос Рина и был единственным, кто мог более или менее внятно объяснить, что в этом доме вообще происходит. — Надеюсь, я ничем не обидел, потому что я этого не планировал. Рин всё-таки переступил порог и прошёл чуть вглубь, следя, чтобы ничего случайно не зацепить или сбить. Комната по размерам была большая, но в неё столько всего понапихали — куча столов, на одном из которых лежал разобранный протез ноги, тумбочки, шкафы с препаратами, лампы, холодильники и какие-то ящики с металлом, — что тут можно было пройти только по одному пути: вокруг хирургической кушетки. — Нет, я просто занят, — не оборачиваясь, отозвался Тео. Точно обиделся. — Я бы хотел побольше узнать об этом… всём. — Отстойнее, чем сейчас, Рин никогда себя не чувствовал: только подумать, он ничего не сделал, а на него ещё и обижаются! — А ты во всём этом… настоящий эксперт. — Ты сам сказал, что я ничего не знаю о химерах. Значит, я не эксперт. Рин ненавидел злопамятных людей: это не люди, а настоящие ходячие катастрофы. Как давно это было? Неделю назад? Он сам об этом уже давным-давно забыл, а такие, как Тео, всю жизнь теперь тыкать будут, что Рин там что-то сказал. — Это неправда, — поспешно отозвался Рин, судорожно придумывая, как вырулить ситуацию. — Я это сказал тогда сгоряча, потому что был немножечко ошарашен всем, что произошло, но я правда так не думаю. Честно. Тео молча провернулся на крутящемся стуле и пристально уставился на Рина. — Свят тоже так говорит, но в девяносто девяти процентах случаев это наглая ложь. — А ты смотри по поступкам, — не отступал Рин. — Я стою здесь, только потому что не один год увлекался всяким мистическим и верил, что есть кто-то ещё, кроме людей. И вот, пожалуйста, мне посчастливилось встретиться с Полом, и теперь я среди всего этого, — развёл руками. — В хорошем смысле. И… мне правда очень интересно узнать, кто такие химеры, как вы появились и чем живёте, и рассказать это… — Хватит, я понял. — Тео звучно вздохнул и вновь развернулся к столу. — Но я всё равно считаю, что тебе это не нужно. Бармен в «Липхабе», Карл, Себастьян, теперь Тео… Почему они все запрещают ему, отказываются рассказать больше? «Ты ещё маленький, тебе это не нужно». А они что, слишком взрослые и жизненно нуждаются во всём этом? Что за надменный эгоизм, прикрытый заботой? Это Рина раздражало больше всего. — Раз мне это не нужно, тогда зачем вы меня сюда срочно привезли? — с претензией в интонации сказал он. — Сами не справляетесь с Полом, просите помощи у меня, а потом прогоняете? Это что вообще за неблагодарность? — Это ради твоего же блага… — Блага? — перебил Рин. — Сначала подразнить, а потом отобрать — не благо, а издевательство. И я уже достаточно взрослый, чтобы решать, что для меня благо. — Рин, прошу, уйди, пожа… — Как появились химеры? Тео не ответил, но встал, провернувшись на стуле. — Как давно существуете? — Рин, это не шутки, — говорил Тео, подходя к Рину, но тот его не слушал. — У всех химер есть крылья, как у Пола? — Рин. Тео вплотную приблизился к Рину, смотря недовольным взглядом, словно сейчас возьмёт и размажет его по стенке, но тут же осёкся, глубоко вдохнул, закрыв глаза, снова взглянул на Рина и протараторил: — Химер создали очень давно, и нет, крылья есть только у Пола. — Развернул Рина за плечи и, толкая в спину к выходу, прибавил: — А теперь уходи, пожалуйста, мне нужно работать. — Подожди! — Рин упёрся руками и ногами в дверные косяки, чтобы Тео его не выпихнул в коридор. — У меня лишь один вопрос! И я уйду. Недолго думая, Тео согласился: отошёл в сторону, скрестил руки на груди и, наверное, в своих фантазиях видел себя крутым и непоколебимым… но на деле выглядел жалко. В его взгляде читалась растерянность. То, что нужно. — Раз уж мы заговорили о прошлом разе… — Рин виновато опустил голову и, неловко переминаясь с ноги на ногу, сказал: — В общем, спасибо, что спасли меня в тот вечер от Пола, и ещё раз прошу прощения за всё, что наговорил. Я правда так не думаю. Тео совсем размяк, а от его былого недовраждебного настроя не осталось и следа. — Да не за что… — отчего-то замявшись и потупив взгляд, смущённо ответил он. — Но, вообще-то, это всё Себастьян придумал, а мы со Святом просто ему помогли, так что ты не того благодаришь. — Но это же ты сделал ту странную жидкость? — Ну… да… — чуть ли не прошептал Тео, смутившись ещё сильнее. Не знал, куда деть руки — то закладывал за спину, сцепляя в замок, то засовывал в карманы врачебного халата, — и так робко улыбался, боясь поднять взгляд, что Рину стало не по себе: вроде бы Тео уже давно взрослый мужчина, а смущался, как десятилетняя девочка. Материнской юбки только не хватало, чтобы за неё спрятаться. Но одно Рин уяснил наверняка: Тео падок на похвалу. — Ну вот, значит, тебя я благодарить должен в первую очередь. Повисла неловкая тишина. Больше нахваливать Тео явно не стоило: он настолько засмущался, что уже не знал, что ответить, да и Рин почувствовал себя гадко. Нет, он и правда благодарен Тео и Себастьяну, но всё-таки не до такой степени. — Кстати, а из чего ты её сделал? Ну, эту жидкость. Узнать больше о Поле — вот зачем Рин сюда пришёл изначально, и этот вопрос попал в самое яблочко. Тео колебался, отнекивался, говорил, что Рину это может не понравиться и вообще, это врачебная тайна, но только сильнее подогревал интерес и по итогу сдался под натиском упрашиваний и очередной похвалы. — Ладно, — звучно выдохнув, сказал он. Подошёл к навесной полке, достал оттуда коричневую скляночку и вручил её Рину. — Вот тот самый препарат, в котором я тебя вымазал. Обычная водоподобная, вроде бы, бесцветная жидкость. Ничего особенного. С разрешения Тео Рин открутил колпачок и понюхал содержимое. Даже запаха нет. — Основной компонент, — сказал Тео, стоило Рину озадаченно взглянуть на него, — слюна Пола. Это… было неожиданно. Рин даже не уверен, как именно он отреагировал, потому что как бы фу, его вымазали в слюне, но в то же время это слюна Пола, и, если Тео не соврал, получается, именно Пол спас Рина от самого себя… Вот эта мысль очень даже воодушевляла. — А как… а зачем?.. — но говорить более вразумительно это не помогло. В тот момент Рин навсегда пообещал себе никогда в жизни больше не спрашивать Тео о составе его… препаратов. Медицина она такая, о ней лучше лишний раз не заикаться, чтобы не портить впечатление. — Не думай, что слюна Пола именно для тебя, — воодушевлённо заговорил Тео, выпрямившись и явно повеселев, — она у меня всегда есть для Себастьяна. Я просто немного использовал для тебя, разбавив другими компонентами для большей эффективности. — Стой-стой-стой, — перебил Рин. — Для Себастьяна? Тео тут же замолк и прикусил язык, ляпнув явно что-то важное. Но отнекиваться уже было поздно. — Ну, в общем, да… — заминаясь на каждом слове, бормотал Тео. Забрал коричневую склянку из рук Рина и отвернулся к полке. — Я делаю антидот для Себастьяна… от яда другой химеры… Последние слова Тео произнёс настолько тихо, что Рин с трудом разбирал слова. Но разобрал. И теперь непонимающе таращился на сконфуженного Тео, глядевшего куда угодно, но только не Рину в лицо. — Не смотри на меня так. Ты ничего не слышал, и вообще, это врачебная тайна. — Почему именно слюна? — Слушай, — Тео звучно выдохнул через нос, — ты мне обещал спросить один вопрос, а это уже тысячный. — Объясни, почему именно слюна Пола, и я уйду. — Тео на мгновение замер, задумался, но вскоре замотал головой и, отворачиваясь, затараторил, что Рину это не обязательно знать. — Тогда я не уйду и буду мешать тебе. С этими словами Рин открыл большой холодильник, который давно заприметил и теперь прикидывал, что внутри. Оттуда сразу повалила холодная дымка, а Рин замер в исступлении: там, на крюках, висели крупные куски мяса и лоскуты кожи. На нижних полках стояли ещё какие-то баночки, но Рин не успел их разглядеть — Тео с силой оттащил его в сторону и, захлопнув дверцу, заслонил холодильник спиной. Взволнованно вытаращился на Рина округлёнными глазами. — Так ты мне расскажешь? — как ни в чём не бывало, спросил Рин. Тео мешкал. Явно не знал, как реагировать и что говорить, наверное, ожидал, что Рин закатит истерику, испугавшись кусков чьего-то мяса… нет, они и правда впечатляющие, но Рин видел картины и похлеще, так что его больше волновало, что там со слюной Пола и Себастьяном. Эта тайна была гораздо интересней. — Хорошо, — на выдохе отозвался Тео, топтался из стороны в сторону, но от холодильника больше далеко не отходил. — Если коротко, Пол — ходячий яд и антидот одновременно. Его кровь очень опасна и даже при маленькой дозе может навредить человеку, а его слюна, наоборот, противоядие от себя же. Ну и отчасти от яда других химер… И я делаю для Себастьяна противоядие от яда другой химеры. Вот и всё. — Значит, слюна Пола для него же горькая и вредная? — Нет, это потому что я соединил её с другими препаратами, — ответил Тео, но тут же осёкся и нахмурился: — Всё, хватит. Я свою часть выполнил, теперь ты приступай к своей. Тео мотнул головой в сторону выхода, доходчиво намекая, чтобы его оставили одного. Разузнал Рин, конечно, не так много, сколько хотел, но всё же нашёл, над чем подумать, и был вполне собой доволен: выуживать из Тео информацию оказалось нелегко, так что для первого раза Рин отлично справился и гордился собой. — Я ещё вернусь, — сказал он, улыбнувшись, и вышел в коридор. Неспешно шагал, не задумываясь, куда идёт, и не видя ничего, кроме древесного узора паркета. Откуда-то поблизости веяло ароматом варёных колбасок и душистыми специями, отчего невольно урчало в животе, но Рин не был уверен, что сможет хоть что-то съесть: слова Тео не выходили из головы. «Его кровь очень опасна и даже при маленькой дозе может навредить человеку»… Невольно вспоминался тот день с гаданием на совместимость в шатре: тогда Рин и Кристель увидели что-то похожее на галлюцинацию, а потом провалялись с ужасной температурой… и это после того, как кровь Пола попала им на руки. Даже сам Пол говорил, что они, Рин и Кристель, стали ближе к смерти и могли умереть той ночью, — Рин это отчётливо помнил. Пол намеренно их отравил, чтобы напугать Кристель? Так заигрался в волшебника, что даже плевал на безопасность Рина? О чём он вообще думал? Рин ступил на ступеньку, схватившись за перила, но остановился. Звучно выдохнул, улыбнулся. Кто бы что не говорил, а Пол всё равно настоящий демон. — О, Рин, я как раз шёл тебя искать. Рин вздрогнул от внезапного голоса Себастьяна, на автомате посмотрел вниз, в сторону кухни, и не смог отвести взгляда, в исступлении рассматривая того с ног до головы. Себастьян был уже явно не молод — на вид ему лет сорок, не меньше, а то и больше, потому что то тут, то там среди тёмных волос проглядывалась седина, — всегда выглядел измученно, даже болезненно из-за чересчур впалых щёк и мешков под глазами, ходил вечно напряжённый и постоянно носил мрачную строгую одежду, но сейчас… сейчас он выглядел более расслабленным и весёлым. А этот фартук в синий горошек с рюшами на подоле только придавал шарма. — Не хочешь поужинать? — бодро продолжал говорить Себастьян. — Уже всё готово. Рин улыбнулся. Зря он считал Себастьяна заносчивым и грубым, первое впечатление оказалось ошибкой, но сейчас Рину не хотелось сидеть в его компании: он хотел побыть рядом с Полом. — Спасибо за приглашение, — как можно тактичней отозвался Рин, — но мне сейчас совсем не хочется есть. Себастьян немного расстроился — это было заметно по его взгляду, — но виду не подал и мягко улыбнулся в ответ. — Но если вдруг захочешь, не стесняйся сказать. Рин согласно кивнул, перепрыгивая через ступеньки, поднялся на второй этаж и зашёл в ближайшую к лестнице комнату. Замер и улыбнулся. Сумрачно и тихо. Вечерний слабый свет уже совсем не просачивался сквозь плотно задвинутые шторы, которые изредка раздувались от дуновения прохладного ветерка. И посреди этой идиллии и огромной кровати голышом сопел Пол. Когда Рин впервые перешёл порог его комнаты, неся Пола на спине, подумал, что ошибся дверью, и ни за что бы не поверил, что здесь кто-то живёт. Но вот она, комната Пола — просторная, мрачная и абсолютно пустая: здесь не было ничего, кроме кровати, небольшого шкафа в самом дальнем углу и занавесок на окне. И теперь Рин понимал почему. Когда он уходил поговорить с Тео, Пол лежал солдатиком на спине, а теперь… довольно сложно дать этой позе ёмкое название: он вроде бы сидел на коленях, а вроде бы и лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку; одно его крыло свисало на пол, а другое, запутавшись в одеяле, торчало в полусогнутом виде. Словом, если бы что-то стояло возле кровати на тумбочке или вообще в радиусе крыльев, то было бы безбожно сбито и повалено на пол. Рин аккуратно сел на краю кровати и попытался расправить ком смятой простыни. Бесполезно. Она сползла на середину, поэтому поправить её, не потревожив Пола, точно бы не получилось, впрочем, с одеялом дела обстояли ещё хуже: оно наполовину вылезло из пододеяльника и сложным тугим узлом закрутилось вокруг ноги и крыла Пола. Но Полу было явно комфортно. Рин улёгся рядом с ним, устроив голову на уголке подушки, и невесомо провёл его по мягким, забавно топырившимся волосам — глубокое мирное сопение Пола раздалось ему в ответ. Пол удивительный. Сегодня был второй по счёту раз, когда он был абсолютно беспомощный, но не менее обаятельный. Рин чувствовал ответственность за случившееся и даже не сомневался, что Пол так странно себя чувствовал именно из-за него и его прикосновения: перепугался вчера и боялся сегодня, закрывался, сводя ноги, и умолял с этим что-нибудь сделать. Рин не знал, что делать, он просто продолжил начатое. И увлёкся. С азартом гладил член Пола — и быстро, и медленно, и грубо, и нежно — и с небывалым упоением наблюдал, как от каждого его мимолётного прикосновения Пол блаженно дрожал всем телом, выгибался в спине, запрокидывал голову, протяжно и развратно стонал, сминая углы подушки, а потом обильно кончал, глотая ртом воздух. Будоражащее сюрреалистичное зрелище. А бормотания Пола только подливали масла в огонь. Оно больше походило на набор несвязных слов и звуков, лишённых смысла, но иногда среди стонов проскальзывали более или менее понятные фразы: — К тебе потолок… ах… — бормотал он, сбивчиво дыша через рот и смотря куда-то вверх невидящим взглядом, — потолок в три спину сыпется… И всё шевелил крыльями, словно норовил их поднять и укрыть ими Рина, но так и не сделал это: содрогался всем телом, кончал со сдавленным стоном и переключался на что-то другое, снова бормоча невнятные слова. — Мы упадём! — внезапно закричал Пол испуганно и неповоротливо хватался за всё подряд. — Упадём, Рин, упадём! — Не упадём, — ответил Рин, остановившись. Крики Пола уже больше походили на истерику. — Не бойся, я держу нас. — Нет, мы упадём! Только когда Рин притянул его к себе и прижал спиной к груди, заключив в объятья, Пол вновь успокоился, расслабился и, положив голову Рину на плечо, сам попросил его продолжить. Рин был этому только рад. Каждое движение Пола, каждый его стон и каждое неразборчивое слово отчётливее отдавались Рину, и он чувствовал это невесомое, безумное ощущение расслабленности и удовольствия. Огромные крылья щекотали кожу, и Рин утопал в их мягкости… Хотя было бы в разы лучше, если бы Пол не двигал ими неосознанно и не ударял Рина по лицу — благо Рин быстро нашёл решение, зажав крылья под мышками и загнув их себе за спину. — Знаешь, я… Я… Пол уже раз десятый произносил это: «Знаешь, я», но все никак не мог продолжить мысль или, как это часто бывало, перескочить на другую, но всё же нашёл в себе силы, схватил Рина за руку и требовательно сказал: — Стой, я хочу думать… Рин нехотя, но остановился — его не покидало стойкое чувство, что Пол уже на пределе и скоро должно что-то произойти, — и Пол начал заново: — Знаешь, я ел много апельсинов ты любишь… и там был один другой, с мягким пушистиком и другой на вкус… но Сиба у меня его отобрал, и сказал, что он плохой… — И засмеялся, обняв руку Рина. — Мне так хорошо… Рин особо ничего не понял, но после очередной просьбы невесомо поцеловал затылок Пола, повисшего у него на руке, и продолжил ласкать его член, восторгаясь новыми стонами и судорогами от оргазма и не желая больше останавливаться. Но остановиться пришлось. Вскоре Пол затих, заметно расслабился и больше никак не реагировал на прикосновения — просто отключился и, как сейчас, мирно посапывал. Рин вновь улыбнулся. Погладил Пола по оголённой спине, чувствуя пальцами каждый выпирающий позвонок и слабое тепло его нежной кожи. И всё-таки Пол удивительный.