Демон из «Липхабе»

— Данный номер занят или находится вне зоны действия сети. Перезвоните позднее или оста… Анке завершила звонок, не дав договорить голосу в автоответчике. Отложила телефон на тумбочку и глубоко вздохнула, плотнее укутала ноги в одеяло — она так устала за сегодня, что уже слипались глаза, но, как обычно, сон не придёт, пока Ринат не вернётся домой и она не вздохнёт с облегчением. — Хватит ему уже названивать и ложись спать, — пробурчал Ян. Он лежал, отвернувшись к стене и подложив руку под голову, но тоже не спал: ему всегда нужна кромешная темнота, а ночник Анке ему постоянно мешал. Но она не могла просто взять и заснуть. Это выше её сил. — Разве ты за него не волнуешься? — Анке раздосадовано посмотрела на широкую спину мужа, но тот даже не шелохнулся. — Время час ночи, а его всё ещё нет дома. — Он возвращался и позднее, и ничего с ним не случилось. Анке сжала губы и звучно вздохнула, чувствуя, как подступают к глазам слёзы. Ничего не случилось, да? Ей до сих пор в кошмарах снилось, каким она совсем недавно увидела Рината в больнице: весь в бинтах, с загипсованной рукой и перепуганными, блестящими от слёз глазами он обнимал её, плакал и дрожал. Это — «ничего не случилось»? Тогда почему он так ничего и не объяснил, сказав лишь, что это мелочи и только его дело? И Элис точно что-то тоже знала, но, как и Ринат, не признавалась — она всегда на его стороне. И сколько ещё раз так было раньше. Ничего не случилось. — Разве у тебя, — дрожащим голосом заговорила Анке, — ничего в груди не сжимается от мысли, что твой сын ходит где-то ночью без твоего ведома, а ты до него даже дозвониться не можешь? Тебе совсем за него не страшно? — Послушай, — на выдохе произнёс Ян, только лишь вздрогнув плечами. — Я тоже волнуюсь за Рината и всегда о нём думаю, но детям нужно доверять. Я верил, что с Элис всё будет хорошо и доверял ей во всех её начинаниях, и она выросла прекрасной умной девушкой. И сейчас я так же доверяю Ринату и верю, что он тоже вырастет прекрасным и умным молодым человеком. — Ян, Ринат не Элис, он мальчик. Ты знаешь, сколько мальчиков в его возрасте убиваются по глупости? — Я в его возрасте и с крыш прыгал, и в канализацию через люки с друзьями лазил, не убился же, — чуть повысив голос, сказал Ян. — А теперь выключи уже наконец свет и ложись спать. Анке грустно глядела на неподвижную спину Яна и вслушивалась в его глубокое размеренное дыхание. Вот всегда он так: отвернётся и делает вид, что не при делах. — Я просто хочу, чтобы ты поговорил с ним как мужчина с мужчиной и объяснил, что он поступает не очень правильно. Я ему это уже пыталась сказать, но все мои слова для него словно пустой звук. — Хорошо. Ложись спать. Повисла тишина. Анке молча уложила голову на подушку и до плеч натянула одеяло, но свет не выключила: рядом с мужем, в безмолвии, её изнутри пожирало тяготящее чувство тревоги и всё никак не давало расслабиться и закрыть уставшие глаза. — Ян… — прошептала она, проводя ладонью по его плечу, — когда ты собираешься сказать, что тебя снова переводят?.. Ян тяжело выдохнул, зашевелился, перевернулся на спину и посмотрел на Анке недовольным уставшим взглядом. — Послушай, милая, — приглушённо сказал он, — давай мы это обсудим в другой раз. Я ужасно устал и не хочу сейчас ни о чём думать и разговаривать. Мне вставать в пять утра. Выключи уже наконец свет и дай мне спокойно поспать. Чувствуя, как к горлу подступает тугой ком, Анке обиженно отвернулась от Яна, выключила ночник и накрылась одеялом. Ян ничего не сказал, молча отвернулся к стене, устроился поудобней и облегчённо выдохнул, — Анке притянула колени ближе к груди и невидящим взглядом смотрела на белую полоску света, которая проникала в их комнату с улицы, медленно расплывалась и утопала в окружающей темноте. По щекам и носу побежали горячие слёзы. Всё это выше её сил. Анке выбралась из-под одеяла и встала с кровати, не включая свет, подошла к навесной полке и взяла самую крайнюю книгу. — Ты чего? — равнодушным голосом спросил Ян. Анке не ответила. Вместе с книгой поспешно вышла в коридор и направилась в кухню, лишь на мгновение остановившись у двери Рината — вслушивалась и вглядывалась в темноту комнаты, надеялась, что она просто не заметила прихода сына, — но её встретили лишь тишина и пустота. Включила свет, села за стол и положила перед собой увесистую толстую книгу. «Сложности воспитания подростков. Как воспитывать подростка». Это уже четвёртая по счёту книга. С множеством закладок и пометок на полях, некоторые главы Анке перечитывала по несколько раз, но от этого не было толку: на бумаге с цветными рамками и картинками всё выглядит легко и понятно, но на деле всё оказывается намного сложнее. Она что-то не так делает? Или эти советы просто не работают? С Ринатом уж точно. С Элис полегче: она девушка и уже довольно взрослая, поэтому тему для разговора с ней найти получилось — работа, хозяйство, косметика, — а вот о чём говорить с Ринатом, Анке не имела ни малейшего представления. И не знала, чем он сейчас вообще увлекается. Раньше он часто смотрел фильмы и собирал какие-то жуткие штучки для фокусов, а теперь только пропадает всё время вечерами. Анке пробегалась взглядом по строчкам, но уже совсем не вникала в суть бесконечных слов. «Хотите поговорить с подростком? Схитрите. Начните разговор между делом, по дороге, в машине, когда готовите ужин. Так вы избежите естественной настороженности, которую вызывают фразы, как, например: «Нам надо серьезно поговорить». Поговорить. Ей нужно хоть о чём-нибудь с ним поговорить. Анке не заметила, как долго сидела, невидящим взглядом смотря на строчки одной и той же страницы и сминая угол листа, пока не вздрогнула от приглушённого щелчка входной двери. Ринат вернулся. Отложила книгу в сторону, глянула на часы — без десяти три. Встала и аккуратно пошла в коридор, чтобы не напугать Рината, как можно тише копошащегося в прихожей. Они пересеклись возле его комнаты. Нужно просто поговорить. — Привет, — тихо сказала она и улыбнулась. — Привет. Ринат её не испугался — хотя пугаться нечего, видно же, что на кухне свет горит, — но напрягся и смотрел на Анке недоверчиво-непонимающим взглядом. Наверное, боялся, что его отругают или будут читать нотации. Подумать только, она лишь раз не послушалась советов книг по воспитанию, лишь раз однажды накричала на Рината, не столько со злости, сколько из-за обиды — она давно заметила, что он уходил ночью из дома и возвращался под утро, это слышно, но её задевала и огорчала очевидная мысль, что в ту ночь, когда она застала его в коридоре, Ринат просто от неё сбежал, — и это возымело такой мощный эффект. Анке больше ни за что не станет кричать и выпытывать, это сделает только хуже. К тому же она и так знала, где был Ринат. — Как погулял? — добродушно спросила она, чтобы разогнать неловкое молчание. Когда Элис вернулась с прогулки одна, сказала, что Ринат случайно встретился со своими друзьями и пошёл гулять с ними. — Ну, нормально. Ринат улыбнулся в ответ. Кажется, ему было не совсем комфортно, иначе бы он смотрел Анке в глаза, а не отводил взгляд в сторону своей двери, но та не хотела отступать: у них неплохо завязался разговор, и Анке решила пойти ва-банк. — Элис сказала, что твои друзья не из школы… — Анке замолчала. Надеялась, что Ринат её поймёт, но тот, кажется, так и не понял, к чему она клонила. Добавила: — Я просто хочу сказать, что рада, что теперь у тебя есть друзья не только в школе, но и… откуда они там у тебя, не знаю. — С баскетбольной секции, — поспешно сказал Ринат и снова улыбнулся. — Но и с баскетбольной секции, — повторила Анке и улыбнулась. Книги по воспитанию не врут: если слушать и слышать ребёнка, то он сам расскажет обо всём, чем увлекается. — Я не знала, что ты ходишь в секцию. — Она неофициальная, — тут же отмахнулся Ринат. — Просто собираемся компанией периодически. — Если хочешь, я могу купить тебе хорошие кроссовки или собственный мяч… — Нет-нет, спасибо, — затараторив, перебил Ринат, — это… лишнее. Повисло молчание. — Баскетболисты высокие и прыгают хорошо, — ляпнула первое, что пришло в голову. — Ну, да. — И ты тоже высокий. Уже на голову выше меня, если не больше. — Ага. Анке хотела предложить как-нибудь сходить посмотреть, как они играют, но вовремя вспомнила примечание из книги, что подростки не любят совмещать время с родителями и друзьями, потому что чувствуют некоторую неловкость, и промолчала. А вместе с тем иссякли и темы для разговора. Ринат больше не выглядел напряжённым, как пару минут назад, да и недоверие во взгляде пропало, но всё равно в воздухе витала неловкость и казалось, что Ринат снова хочет сбежать. Это огорчало. — Эм… — Ринат коснулся дверной ручки, — ну, я, наверное, пойду к себе, а то уже поздно. И ты иди ложи… — Нет, подожди!.. Анке неосознанно подалась вперёд и коснулась руки Рината — по сравнению с её ладонью, его ладонь была уже по-настоящему мужская: большая, крепкая и ещё очень тёплая. — Давай завтра сходим куда-нибудь? Давай съездим в цирк или в зоопарк? Или ещё куда-нибудь, куда захочешь. Пока говорила это, Анке чувствовала, как всё сжимается в груди и бешено стучит сердце: на мгновение ей показалось, что она всё испортила, ведь Ринат снова напрягся и настороженно посмотрел на неё пристальным взглядом. Но отступать уже было поздно. — Завтра уже сегодня, и это понедельник. Ты вернёшься уставшей после работы, — он сказал это спокойно, снисходительно, даже нежно, но во всём его виде так и читался категоричный отказ. — Нет, я не устану, обещаю. Я просто хочу, чтобы мы провели с тобой вместе время, как мама и сын, мы ведь так давно не проводили его вместе. Анке крепко сжимала ладонь Рината и боялась, что ещё чуть-чуть, и она не выдержит, разрыдается. Ринат молчал. Пристально смотрел на неё. — Ну ладно, сходим, — просто сказал он. Анке звучно выдохнула с облегчением. Не сдержалась, обняла Рината, прошептав, что обязательно завтра куда-нибудь его сводит, но, как обычно, сама получила лишь сдержанное прикосновение к плечу. Ринат никогда не обнимал её крепко в ответ. Никогда, кроме того раза в больнице: он только проснулся и, стоило Анке зайти в палату, тут же разрыдался, обнимал её так сильно и открыто, как никогда. Анке надеялась, что, будь на её месте кто-то другой, Ринат бы не плакал и не дрожал в чужих объятьях так же, как в её. — Тогда встретимся вечером, — улыбнувшись, сказал он, когда Анке отстранилась. И тут же зашёл в комнату, закрыв за собой дверь.

***

— Так… как у тебя дела в школе? Анке сдержала обещание: пусть она и правда устала после работы — из-за некоторых проблем даже пришлось задержаться на пару часов, — но вот они, сидят за столиком в кафе, которое выбрал Ринат, и… разговаривают о всяком разном. — Нормально, — ответил, продолжая листать меню. Они уже сделали заказ — два салата и два напитка, — но Ринат сказал, что хочет ещё подумать над десертом. Анке кивнула. Она ожидала хоть сколько-нибудь более развёрнутого ответа. — У тебя уже много друзей и подруг в школе, да? — Типа того. — А твои друзья из секции… Как ты с ними познакомился? Ринат на мгновение пристально посмотрел на Анке поверх меню — той даже не по себе как-то стало, — но вскоре всё равно опустил взгляд. — Случайно столкнулся с одним из них на улице. Анке робко кивнула, понурилась и исподлобья поглядывала за неподвижным Ринатом: он словно закрывался от неё этим меню, специально держал стоймя. — Вот как? — Анке улыбнулась. — И вы хорошо дружите? — Ага. — Понятно… Точно не хотел разговаривать. Анке опустила голову, посмотрев на свои руки, и, найдя заусенец на большом пальце, начала его ковырять. Ночью Ринат был более разговорчивый. Может, он просто устал за день… или что-то случилось? — У тебя в школе правда всё хорошо? Учителя и одноклассники нравятся? — Ринат снова пристально посмотрел на Анку, и та затараторила: — Ну, я к тому, что эта школа даже на вид получше прошлой, да? — Ага, — промычал Ринат и взгляда больше не отвёл, зато насторожился и немного сощурил глаза. — Да и сам город хороший, да? Анке невольно задумалась, что так зацепило внимание Рината, потому что сейчас он, кажется, вслушивался в каждое её слово и выглядел не особо добро. Это пугало. Но Анке продолжала говорить: — Тут спокойно и красиво. И всё рядом с домом. Ринат вздохнул, захлопнув меню и отложив его в сторону, — Анке замолкла. — Мам, — приглушённо произнёс он, — скажи честно, мы переезжаем? Анке даже не сразу нашла что сказать. Да, переезжают, в сентябре они уже должны быть в другом городе, и об этом ещё несколько месяцев назад должен был сказать Ян, а не Анке, но сейчас это совсем не та тема для разговора, которая поможет ей сблизиться с Рином. — Да, переезжаем? — сокрушался Ринат, когда молчание слишком сильно затянулось, а ответа так и не последовало. — Мы здесь даже года не прожили! — Нет-нет-нет, подожди, ты всё неправильно понял, — поспешно отмахнулась Анке. — Это… не так, и… — глубоко вдохнула, — в общем, папа скажет, если вдруг что-то такое случится. Ринат буравил её недоверчивым взглядом. — Мы правда никуда не переезжаем? Анке еле заметно кивнула, изо всех сил стараясь придать себе непринуждённый вид, хотя внутри неё всё пульсировало, сжималось и клокотало. Если она сейчас скажет правду, это может только ухудшить её отношения с Ринатом… хотя прощения за ложь ей тоже нет. Но с этим она разберётся как-нибудь позже — главное, что Ринат поуспокоился и даже сам продолжил разговор, озадаченно глядя на неё: — Тогда я не понимаю… К чему всё это? — развёл руками. — Ну… как и сказала, я просто хочу провести с тобой время, — робко произнесла Анке. — Как мама и её сын. — Оу… — Ринат вскинул брови и посмотрел куда-то в сторону и вдаль. — Это так… Не договорил, улыбнулся подошедшему к ним официанту. Теперь на их столах появились прохладные коктейли и красивые ароматные салаты, от которых пахло и овощами, и мясом, и соусами. Анке улыбнулась, стоило Ринату вновь посмотреть на неё: он явно был удивлён и, кажется, рад. Анке тоже была рада. По её телу разливалось приятное тепло и становилось радостно от мысли, что они сидят наедине и разговаривают без ужимок. — Как «так»? — Нет, неважно. — Ринат взял вилку и, наколов на неё кусочек курицы с капустой, положил в рот. Не дожевав до конца, добавил: — Я просто тебя понял. Ну вот опять. Ринат опять словно закрылся от неё и давал немногословные ответы. Анке коснулась руки Рината и посмотрела ему в глаза. — Знаешь, ты уже взрослый и можешь говорить со мной на любые темы. Суть таких посиделок как раз в том, чтобы общаться и высказывать своё мнение, так что… не бойся мне говорить, о чём думаешь. Рин долго и молчаливо смотрел Анке в глаза, словно хотел прочитать её мысли или передать свои, сдавленно вздохнул, опустив взгляд в тарелку, и убрал руку под стол. — Ладно, я скажу. Но тебе это не понравится. — Почему? Ринат снова пристально посмотрел на неё, и Анке застыла, болезненно осознавая каждое его слово: — Потому что в этом нет смысла. Ты не любишь ни меня, ни Элис. — Я вас люблю… — вторила Анке сдавленным шёпотом, а её тело окутывали слабость и мелкая дрожь. — Значит, ты любишь нас не так сильно, как могла бы, — упёрто перебил Ринат. — Но я люблю так сильно, как только могу!.. Ринат помотал головой. — Нет. — Вновь опустил взгляд в тарелку, сгорбился. — Ты сегодня ночью сказала, что мы давно не проводили время вместе, но у меня нет ни единого воспоминания с тобой. Есть с бабушкой, с Тильдой, с Элис, даже с папой… но не с тобой. Пока Анке это слушала, у неё набирались на глазах слёзы и становилось невозможно полно вздохнуть: обида Рината словно сжимала её в тисках, и Анке не имела никакого права противиться этой силе. Потому что у неё самой нет тёплых и радостных воспоминаний о собственных детях. — И если ты и правда любишь меня и Элис… то где ты была всё это время? Где была Анке всё это время?.. На работе. Подальше от своих детей. Это так иронично… Анке всегда хотела себе сына, и Ян хотел, но после первых и долгожданных родов они вернулись домой с дочкой. Спокойной любимой дочкой. Беременность протекала хорошо, роды прошли относительно легко, Элис родилась здоровой, и Анке отдавала ей всю свою материнскую заботу, но с каждым месяцем, с каждым годом Элис становилась всё более шумной, озорной и непоседливой — это выматывало Анку. Ей хотелось поскорее выйти на работу, закрыться в своём кабинете и не слышать пронзительных детских криков. Когда Элис исполнилось три года, Анке словно исчерпала весь запас материнской любви. Шли годы. Анке с удовольствием сидела на работе и как заядлый трудоголик зачастую допоздна задерживалась, возвращаясь домой уже ближе к десяти часам, Ян тоже работал, а за Элис присматривала бабушка, мама Анки. Всех всё устраивало. Всех, кроме Яна: его не покидало стойкое желание иметь сына, он постоянно говорил, каким бы большим счастьем для него было воспитывать мальчика, как бы много они делали вместе, и этот воодушевлённый настрой перешёл и к Анке. Через шесть лет после рождения Элис Анке снова забеременела. Это было самое худшее время за всю её жизнь. Из-за сильного токсикоза, бесконечной слабости и истощения у неё появились проблемы со здоровьем, а назойливые мысли, что ей ещё предстоят роды и годы заботы и воспитания, только ухудшали положение. Ринат родился здоровым, и Ян был безмерно счастлив, а вместе с ним и Элис, и все родственники с друзьями, а Анке не понимала, чему они все радуются: впереди её ждали десятки бессонных ночей и очередного шума, да и тот трепет и то тепло, которые пробирали Анку, пока она держала на руках крохотную Элис, больше не появлялись. Анке хотелось снова поскорее выйти на работу. Заботиться о Ринате оказалось в разы сложнее, чем об Элис: он был очень беспокойный и с самого рождения часто заболевал, иногда так сильно, что приходилось ложиться с ним в больницу. В такие дни ей особенно сильно казалось, что она впустую тратит своё драгоценное время. Однажды, гуляя с Ринатом по парку, Анке решила, что досрочно выйдет из декрета и вернётся к работе, а о Ринате пусть позаботятся бабушка и Ян. Когда Ринату было пять, а Элис двенадцать, мать Анки умерла от сердечного приступа и заботиться о детях стало некому. Анке не хотела снова отвлекаться от работы на них, да и попросту не знала, как обращаться с подрастающей дочерью и уж тем более с малолетним сыном, который зачастую смотрел на неё, как на незнакомку, а Ян сам попросту не справлялся. Тогда-то и пришла идея нанять няню. Тильда стала незаменимым членом семьи — она не только заботилась о детях, но и занималась хозяйством по дому, — и Анке надеялась, что та будет с ними до самого совершеннолетия детей, пока не появились проблемы с деньгами: Яна уволили с работы из-за сокращения кадров, а зарплаты Анки не хватало на услуги Тильды. Однажды Ян вернулся домой и сказал, что им с Анкой нужно серьёзно поговорить. Он нашёл работу, по своей специальности и с большой, больше, чем у них двоих до этого, зарплатой, но был единственный минус — постоянные длительные командировки в разные филиалы по всей стране. Ян колебался, не хотел годами жить вдали от детей. Оставалось два варианта: отказаться от предложения или переезжать всей семьёй, и Анке согласилась на переезды, покинула своё привычное рабочее место. Ради семьи. Ради детей. Когда Ринату было одиннадцать, а Элис восемнадцать, Анке и её семья впервые переехали. Новая жизнь, новая работа, новые лица. Анке быстро приспосабливалась к меняющимся условиям — отчасти потому что её волновала только работа, а не окружающие люди, — да и дети, как оказалось, начали неплохо справляться без няни: Элис по умолчанию стала самостоятельно готовить и убираться в доме, следить за Ринатом и помогать ему с домашним заданием. Они вообще очень хорошо ладили. Всё было прекрасно. Только в этом году Анку словно переклинило. Она работала в одном кабинете с очень общительной женщиной, которая больше шевелила языком, чем исполняла обязанности, и самой излюбленной её темой были её дети. Пятеро девочек. Анке не понимала свою напарницу — пятеро детей для неё был бы сущий ад, — но чем больше она невольно вслушивалась в чужие рассказы, истории, кто где бывал, кто чем занимается и каких успехов достигает, тем больше она чувствовала угрызения совести и зависть. Казалось, эта простодушная женщина знает о своих детях абсолютно всё. А Анке — ничего. Будто бы у неё и вовсе нет детей. Анке решила всё исправить: прочитала книги для родителей, старалась почаще разговаривать с детьми и мужем и проводить с ними время — с Элис особых проблем не возникло, после нескольких посиделок за чаем они отлично сблизились, а вот Ринат… Кажется, Ринат её ненавидел. И сейчас, сидя с ней за одним столом в кафе, смотрел так, словно даже не хотел с Анкой больше разговаривать. Анке не смогла сдержаться — горячие слёзы робко побежали по её щекам, щекоча нос и губы. — Ринат… Это сложно объяснить, но я… я тебя правда очень сильно люблю и… — Я всё понимаю, ты не виновата, — перебил Ринат. — Но мне просто немного обидно, что тебя не было рядом, когда мне это было нужно. А сейчас в этом уже нет никакого смысла. Анке шмыгнула носом и, смотря на Рината бегающим виноватым взглядом, тихо прошептала: — Прости меня, Ринат… Я понимаю, что это будет нелегко, но я очень сильно хочу всё исправить, пока ещё есть время. — Я понимаю, — Ринат кивнул. — Хорошо, — улыбнулась Анке и утёрла слёзы. — Тогда давай поговорим о чём-нибудь… Например, чем ты… увлекаешься? Ринат звучно выдохнул через нос. — Прости, но я не могу вот так сразу, — уверенно и снисходительно произнёс он. — Это слишком личное. И мне нужно время. И улыбнулся. — Да, конечно. Давай тогда поедим. Анке взяла нож с вилкой и уткнулась взглядом в тарелку, изредка поглядывая на Рината. С ним будет нелегко, но Анке справится: им просто нужно больше времени, чтобы сблизиться и понять, что настоящая мать для Рината не бабушка и не Тильда, а она, Анке. Ради семьи. Ради Рината.