Демон из «Липхабе»

Пол очнулся от странного чувства, пронизывающего с ног до головы… и это явно не из-за того, что он почему-то валялся на полу. Странное чувство, необычное — оно быстро растворилось, стоило Полу приподняться на локте и с трудом осознать, что он в своей комнате: всё выглядело совсем по-другому, словно кто-то наблевал радугой на стены, расклеил на потолке странные шарики и напрыскал каким-то душисто-приторным ароматом, словом, всё было жутким и непривычным. Он ощущал себя очень… не так. Под кроватью, как и всегда, лежал колокольчик на ручке — Пол позвонил в него, даже не пытаясь встать на ноги или выпутаться из пододеяльника, а лишь смотрел поверх кровати и ждал, когда придёт Сиба. Ждать долго не пришлось. Сиба без стука открыл дверь и чуть ли не забежал в комнату со взволнованным выражением на лице, но тут же облегчённо выдохнул и улыбнулся. — Ну привет, спящая красавица, — сказал он, обходя кровать. Сел на корточки перед Полом, позволив уткнуться в своё плечо ему лбом, и начал аккуратно его выпутывать. — Как спалось? — Как всегда, — пробормотал Пол ему в плечо. — Ты почти неделю спал, причём так крепко, что ничем разбудить нельзя было. Пол безразлично помычал, особо не вникая в суть слов: его больше привлекали прикосновения Сибы — то, как он шестью руками одновременно успевал распутывать пододеяльник, заботливо гладить Пола по спине, рукам, волосам и ставить на место колокольчик, завораживало и расслабляло. Пусть Сиба человек, Пол всё равно чувствовал себя рядом с ним как за мощной стеной. Сиба всё всегда успевает. И на все шесть рук мастер. А ещё он умный и добрый, и кровь у него вкусная, и объятия у него приятные, заботливые, гораздо лучше, чем у многих других. Но лучше всего, когда Сиба держит Пола на руках: как бы Пол ни вертелся и в какой бы позе ни был, всё равно его донесёт, придерживая со всех сторон… — Стоп, что? — воскликнул Пол, дёрнувшись. Он только сейчас, когда Сиба уже отнёс и усадил его в ванну, попутно настраивая температуру воды, осознал его слова. — Как ты, спал? С закрытыми глазами? — Ага, — Сиба кивнул, улыбаясь. — А почему? — Не знаю. Пока Сиба мочил волосы Пола и обливал тёплой водой, тот смотрел по сторонам. Здесь тоже всё по-другому. С потолка по плитке больше не стекали подтёки — вместо них были такие же, как и в спальне, цветные пятна, — зелёная слизь в ванной и лужи вокруг неё тоже пропали, а вода была не мусорной с запахом гнили, а просто ржавой. Неужели это всё, потому что Пол спал?.. — А почему ты меня моешь? Я что, грязный? — глянув через плечо, спросил Пол, пока Сиба одновременно массировал напененными руками ему голову и натирал мыльной мочалкой спину. — Нет, просто так, — спокойно ответил Сиба и снова улыбнулся. Он тоже изменился: выглядел более расслабленным, чем обычно, и менее уставшим, часто улыбался без причины и даже будто бы двигался быстрее. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, промывая Полу волосы. — Не знаю. По-другому. — Попробуй это описать. — Я не знаю… — Пол снова огляделся вокруг. — Всё такое же, но совсем другое. Это ты испачкал стены? — Нет, не я. — Сиба снова улыбнулся. — Опиши, что ты чувствуешь. Может, у тебя что-то болит? — Нет, не болит. Но я словно сошёл с ума… Пол вновь повернулся лицом к стене, но смотрел на воду — эти разноцветные пятна пугали, — взбаламутил её, разогнав и лопнув их мыльные пузыри. — Я как эта пена. — Чувствуешь лёгкость? — догадался Сиба. — Да… наверное. Когда Пол проснулся и узнал свою комнату, ему и правда стало легче. Тщательно смыв всё мыло с кожи и волос, Сиба заботливо вытер Пола, закутал в полотенце и, прихватив фен с расческой, отнёс обратно в комнату. Сушил, причесывал, одевал — Пол млел в его руках. Потом они спустились вниз, на кухню, поесть яблочный пирог, который Сиба вчера купил. Но стоило Полу сойти с лестницы, он тут же замер. Весь первый этаж тоже был испачкан в цветных пятнах, которые теперь текли и смешивались в грязный чёрный цвет, и Пол не видел ничего, кроме бесконечного тёмного коридора, с каждой секундой расширяющегося и словно засасывающего его. — Дедушка! Дедушка! — эхом раздавался встревоженный детский крик, заглушаемый торопливым стуком каблуков. Это кричал Пол. Задыхаясь от нарастающего страха, бежал по бесконечным запутанным коридорам, плутал среди одинаковых мрачных стен, а незнакомые мужчины и женщины в пышных нарядах равнодушно и насмешливо смотрели на него сверху вниз. — Ты чего? Теплая рука Сибы коснулась плеча, и Пол вздрогнул, посмотрел на него и вновь почувствовал себя легче. Огляделся. Цветные пятна на стенах не двигались, и среди них не было ни капли чёрного. — Тебе нехорошо? — обеспокоенно спрашивал Сиба, норовя заглянуть Полу в глаза. — Позвать Тео? — Нет, я… Мне срочно нужно в «Липхабе», — поспешно пробормотал тот, отводя взгляд, и выбежал из дома.

***

Даже «Липхабе» в пятнах. Все стены на улицах, весь город в пятнах. А на крышах, потолках, даже на деревьях были эти странные маленькие шарики. У Пола начинало рябить в глазах, кружилась голова, и он на неустойчивых ногах зашёл в «Липхабе». Громыхающая музыка, толпы людей, мигающий свет, запах алкоголя и секса — всё выглядело, как обычно, но из-за этих пятен было совсем другим, чужим, пугающим. — Посмотрите-ка, кто пришёл! — с издёвкой раздался голос в стороне. Карл. Но его ехидное, расслабленное выражение лица тут же сменилось взволнованным, и он крепко схватил Пола за плечо, затараторил, перекрикивая музыку: — С тобой всё в порядке? Ты бледно-серый, как труп. Вызвать врача? — Я… я не знаю, — с трудом выдавил из себя Пол и поплёлся вперёд, к лестнице. — Что случилось? Где ты был? Карл шёл рядом, придерживая Пола за талию. — Я спал. — С кем? — С закрытыми глазами. — Всю неделю? — Да, наверное. Я не знаю. Отстань. Но Карл не отставал: помог подняться по ступенькам, дойти до комнаты и отстранился от Пола, только когда усадил его на диван. Метнулся к кулеру, подставил стаканчик и, наполняя его водой, поглядывал на распластавшегося Пола через плечо и встревожено говорил: — Ты правда хреново выглядишь. Давай всё же вызову врача? — Вернулся к Полу. — На, выпей воды. — Отстань от меня со своей чёртовой водой… — не поднимая запрокинутой головы, процедил Пол сквозь зубы. Карл подорвался к комоду. — У тебя что-нибудь болит? — судорожно рылся в косметичках. — У Хельги наверняка есть какое-нибудь обезболивающее или что-нибудь от простуды… — пробормотал под нос: — Найти бы только эту её аптечку… — Дай мне выпить. Где моё вино? Шебуршания затихли, и Карл замялся с ответом. Только сейчас Пол поднял голову и посмотрел на него, но так и не разглядел лица: всё плыло и двоилось, а комната будто сжималась и расширялась одновременно. — Боюсь, его Фрида недавно выпила. — Блядская сука. — Пол снова запрокинул голову не в силах держать её прямо. — Что есть? — Пиво, — помедлив, ответил Карл. Достал банку и, открыв её, подал Полу: его руки отдавали серо-зелёным цветом. Трусливый лжец. — Найди мне кого-нибудь, — осушив полбанки, попросил Пол. — Кого-нибудь хорошего. — Но Пол… — Пожааалуйста. Они посмотрели друг другу в глаза: Карл колебался, ему явно всё это не нравилось, но он покорно выдохнул и, попросив ждать здесь, вышел. Пол только хмыкнул. Допив пиво, швырнул банку за спину и под глухой её стук о пол сполз с дивана и пополз к мини-бару. Позади дешёвого пойла, в самом дальнем углу стояли две нетронутые бутылки виски, и было несложно догадаться, чьи именно: они все вымазаны в чёрной тягучей слизи. — Зуб за зуб, идиотка, — довольно пробормотал он и, открутив крышку, присосался к горлышку. Обжигающее тепло побежало по горлу и растеклось по телу. Виски глухо булькало, исчезало с каждой секундой, изредка стекало по подбородку и только сильнее дурманило своим терпким ароматом. Пол моментально опустошил бутылку и теперь, разлёгшись на полу, чувствовал себя гораздо лучше — открыл вторую, сделал большой глоток и заворожённо поглядел на угол рядом с входом: цветные пятна снова текли, смешивались в чёрный. Пола словно душили, выжигали ему глотку изнутри. Он мычал, чувствовал, как по щекам текут невольные слёзы, но дедушка не отступал, не опускал стакан и, держа за голову, не давал отстраниться, пока Пол всё не допьёт, и тот не мог сопротивляться: сидел с завязанными за спиной руками, чтоб ничего случайно не разбить из дедушкиной коллекции, и словно не владел своим телом. — Вот так… молодец, — сказал дедушка, отставляя стакан в сторону. — Понравилось? Пол кивнул — лицо дедушки поплыло и помутнело в глазах. — Всё запомнил? — От холодного требовательного голоса звенело в ушах. — Вот тут было пиво, тут — красное вино, а здесь — коньяк по нашему секретному рецепту. Ты будешь позором семьи, если я передам тебе наследство, а ты даже не будешь знать, что наша фирма производит. Запомнил? Пол снова кивнул. Назойливо заболела голова, и к глотке подступала тошнота. Он закрыл глаза. — Пол! Чёрт, Пол, очнись! — раздражённо бормотал Карл и похлопывал Пола по щекам. — Я отошёл на полчаса, а ты уже две бутылки вискаря вылакал! Просыпайся! — Я не сплю. Карл что-то недовольно пробурчал, но Пол не слушал его: смотрел на потолок с шариками и разноцветные стены и чувствовал, что ему стало гораздо лучше. Ничего не двоилось и не плыло, не мутнело перед глазами, стены не чернели, и вместо слабости, тело окутывала приятная… лёгкость. — Карл… — задумчиво произнёс он, — а ты знал, что виски раньше считалось лекарством? — Меня это не волнует, — гаркнул тот и выглядел отчего-то таким злым, что блаженно ощущение вмиг испарилось. — Тебе кто-нибудь ещё нужен, или я зря носился по всему «Липхабе»? — ворчал он, зачем-то подобрав пустые бутылки, и, кажется, скрёб по ним ногтем. Пусть Карл и стоял к Полу спиной, тот всё равно видел его серо-зелёную шею и оголённые руки. Подозрительно сощурился, но ничего не сказал. Хватаясь за диван, поднялся на ноги. Хмыкнул. Карл зачем-то отрывал этикетки с бутылок и, почувствовав, что Пол следит за ним, убрал их из виду и буркнул, чтобы тот шёл в третью комнату. Пол не заставил себя ждать — вышел в коридор, закрыл за собой дверь и замер. На него смотрела Фрида. Глядела своим мерзким ехидным взглядом с коровьими ресницами и лыбилась, как идиотка, грызя ноготь — весь этот ужас огромным плакатом висел во всю дверь. — Что за… Пол неподвижно таращился на дверь, а мимо него по коридору шныряли группками девушки, оглядываясь на него, хихикая и перешёптываясь. А Пол стоял и не мог понять. Почему плакат Фриды здесь? С какой стати у неё вообще есть свой плакат? Сначала она выпила его вино, теперь свою уродливую рожу во всю дверь развесила… Да как она посмела?! Может, она его ещё и из комнаты выпрет?! Пол рывком содрал плакат, разорвав лицо Фриды на три части — две из них остались на двери, а третья смятой бумажкой валялась на полу, — и побежал по коридору, слыша, как сзади открывается дверь и Карл его окрикивает. Отвратительный день. Пол уже пожалел, что пришёл в «Липхабе» — напиться и потрахаться можно где угодно, а здесь ему стало только паршивее: эти цветные стены, толпы людей, музыка, мигающий свет, смех — все словно сговорились против него, презирают и хотят избавиться. Даже Карл ему соврал и разозлился из-за дурацких бутылок виски! Всё не такое. Чужое. Это не то «Липхабе», в котором Пол решил прятаться от сплетен и косых взглядов — они здесь на каждом углу. Уже здесь. Пробравшись через толпу в зале, Пол выскочил на улицу и побежал вдоль аллеи, куда угодно, лишь бы просто бежать, чувствовать ветер в волосах и не слышать ничего, кроме его гула. Верить, что никто и никогда его не догонит. Стоило Полу выбежать на Рингштрассе, у развилки на высокой скорости, чуть не сбив, его подрезал велосипедист и резко остановился, развернувшись на дрейфе. — Пол! — раздался знакомый голос. Пол уставился на Рина — всё такого же яркого и сияющего, как солнышко, — и не мог решить: хотелось выговориться, пожаловаться на цветные стены, «Липхабе», Карла и Фриду на плакате, а потом оказаться в тёплых объятьях и услышать, что он, Пол, особенный… но и хотелось убежать. Всё не такое, другое. И Рин может быть другим. — Я ехал так быстро, как только мог… — Рин подкатил ближе и замер, глядя на Пола обеспокоенными глазами. — Что с та… — Замолк, поджав губы, и похлопал по багажнику. — Садись. Поехали, покажу тебе кое-что. — И улыбнулся. Но Пол не сдвинулся с места. Рин хотел спросить: «Что с тобой», как и все вокруг, посмотрел на него обеспокоенно, словно с ним что-то не так. Но это не с Полом не так — это с городом всё не так. Он другой. В цветных пятнах. — Зачем ты здесь? — грубо спросил он. — Сиба прислал? — Да, он мне позвонил… Пол, не дослушав, развернулся и пошёл большим быстрым шагом. Сиба тоже другой. Устал присматривать за Полом и спихнул на другого. Предатель. Такой же, как все. — Стой, подожди! — раздавались крики Рина позади. — Эй! Шаг сменился на бег. Всё тряслось и сливалось перед глазами, но если не смотреть, казалось, что Пол летит, и порывы ветра несут его вверх, подальше от цветных стен, предателей, косых взглядов и шепота, всех-всех, несут туда, где он, наконец, будет свободен. К смерти.

***

Пол забежал в дом, хлопнув входной дверью и под озадаченные взгляды Сибы и Свята — первый готовил ужин, а второй пристально следил за ним, уперевшись локтями в столешницу, — поднялся на второй этаж и закрылся в комнате. Скинул все подушки с кровати и нырнул под одеяло. Притих. Здесь, в темноте и тесноте, закрывая глаза, он чувствовал себя как в невесомости, даже голоса с первого этажа раздавались не так отчётливо, словно ненастоящие, словно шум в ушах. Но легче не становилось. Пола словно сжимало изнутри, и от этого хотелось плакать, потому что он больше не знал, кто прежний, а кто иной — эти разноцветные пятна всё испортили. Дернулась ручка, но дверь не открылась: закрыта на щеколду. — Эй, чё за прикол? — недовольно выкрикнул Свят и снова подёргал за ручку. — Пол, давай открывай, это не смешно. Пол лежал неподвижно и молчал, лишь раз буркнув тому уходить, только Свят явно не услышал. У него со слухом хуже, чем у людей. — Если ты меня сейчас не впустишь, я сам зайду. Повисла тишина. Но длилась она недолго: раздались хруст дерева и звон металла, а после и нахальный голос Свята: — Я тебе не Себастьян, чтобы через дверь разговаривать, когда Его Высочество не в настроении. — А ты и не Сиба, чтоб со мной разговаривать. Свят замолчал. Тяжело прошагал мимо кровати, наверняка взглядом буравя силуэт Пола под одеялом. Остановился. — Какой же ты всё-таки избалованный ублюдок, — приглушённо сказал он. — Я здесь, вообще-то, своей жизнью рискую, чтобы тебя вразумить. А тот пацан вообще хуй сколько километров как псих крутил педали, чтоб от тебя не отстать и не потеряться по пути. Он же почти дохляком на диване валяется! Где твоя юбка, принцесска? Пока корону на голове поправлял, на подол наступили? Свят не переставал сыпать оскорблениями, а Пол, упёршись лбом в матрац, улыбался: сейчас ему снова стало легче. Хотя бы Свят среди этих разноцветных стен остался прежним. Пол радостно высунулся у изножья из-под одеяла — Свят тут же замолк и отскочил к стене на несколько шагов, примирительно вытянув руки. — Ладно, прости. Мокрая дырка и правда уже перебор, — поспешно пробормотал он. — Ты не изменился, — сказал Пол, улыбнувшись. — Э… наверное?.. Повисла тишина. Но она не напрягала Пола, даже наоборот, только воодушевляла его, подтверждала, что Свят — это Свят и он совсем не изменился: они не слишком уж и дружны, поэтому и разговаривать особо не о чем. В коридоре послышались шаги. — Я зайду? — застыв в дверном проходе, прочистил горло и натужно спросил Рин. Волосы его в чёлке и на висках влажные, а на футболке пятна от пота, но выглядел Рин вполне бодро и совсем не умирал. Это радовало. Наверное. Пол не был до конца уверен. Мерил Рина пристальным взглядом и гадал, тот же это Рин, что и раньше, или другой. — Не знал, что ты настолько хороший бегун. Так и не получив ответа, Рин переступил порог и сел на корточки возле кровати, так, чтобы его лицо было на одном уровне с Полом. И снова молчание. Совсем не такое, как со Святом, более… странное. Полу словно что-то мешало, что-то беспокоило, но он не мог понять, что именно. — А ты прежний? — по итогу, чуть ли не прошептав, спросил он. — Прежний. Прежний… Понадобилось лишь мгновение, чтобы убедиться в этом: Рин не колебался с ответом, не замялся, как Свят, не посчитал глупостью и уверенно ответил, смотря Полу в глаза так же, как и раньше, пристально, внимательно, серьёзно, и засиял ещё ярче, чем до этого, как самое настоящее солнышко. — А ты прежний? — так же спокойно и серьёзно спросил он в ответ. Пол замялся. Отвёл взгляд, опустил голову, закрыл лицо руками и прошептал: — Я не знаю… И сжался, с ужасом осознав, что даже с закрытыми глазами видит цветные пятна: они мигали, двигались, расширялись и сжимались, искажая пространство. Теперь они не только на стенах… От них теперь никуда не деться. Невесомо дотронулись до волос и уже более уверенным, тёплым касанием провели по виску до щеки. Пол посмотрел на Рина — он лёг грудью на кровать и положил голову на согнутую руку, размеренно дыша возле него чуть ли ни нос к носу — и захотел вновь закрыть лицо руками, а ещё с головой нырнуть обратно под одеяло. Так он и сделал. Но внезапно подступившее чувство сковало сильнее, стоило Рину у самого уха приглушённо спросить: — Что-то случилось? Случилось. И Пол уже совсем запутался. — Это всё цветные стены! — с отчаянием выдавил из себя Пол. — Они везде! И из-за них всё другое! Мне это не нравится! Рука Рина залезла под одеяло и коснулась Пола. Сияла в темноте. И Пол вцепился в неё, словно в последнее спасение, и почувствовал необъяснимую радость, когда Рин крепко сжал его ладонь в ответ. — Не бойся. Я всегда рядом, и… — Рин выдержал паузу, — у нас всё будет хорошо. — Нас?.. Рин ответил не сразу, звучно выдохнув: — Я тебе это уже говорил раньше… не знаю, может, ты не очень понял… — Голос Рина звучал тихо, приглушённо, но Пол отчётливо слышал каждое слово. — Пол, я не хочу, чтобы ты был в «Липхабе» и занимался тем, чем занимаешься, потому что я… — Рин сжал ладонь Пола сильнее. — В общем, я ревную тебя ко всем, кто там есть, потому что я люблю тебя и не хочу, чтобы между нами был кто-то ещё. Пол вздрогнул, услышав это слово. — Дедушка, ты меня любишь? — плакался на его острых коленях Пол. — Люблю, — холодно ответил тот и, приподняв лицо Пола за подбородок, добавил: — И не только я. У тебя будет столько любви, что ты потонешь и задохнёшься в ней. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю. «Люблю» парализовало тело: все жертвы Пола замирали в испуге от этого слова. И сейчас в таком же испуге замер сам Пол. Рин… Он ненастоящий, не прежний! Пол выпустил сияющую руку и, отшлёпнув её, повернулся к ней спиной. — Ты тоже? — со злобой в голосе процедил сквозь зубы. — Ты тоже хочешь потопить меня в своей любви, чтобы я в ней захлебнулся? — Нет, — помолчав, уверенно ответил Рин. — Моя любовь другая. Она, наоборот, будет поддерживать тебя и поднимать со дна. — Так не бывает. — Бывает, — прошептал Рин и принялся аккуратно поднимать одеяло. — Тебе когда-нибудь было со мной плохо? Пол не знал. И не понимал, что это всё значит. Лёг на спину и недоверчиво посмотрел Рину в лицо: на такие же, как и всегда, серьёзные глаза и тёплую добрую улыбку. Нет, это прежний Рин. Невинный девственник-солнышко. — Я не понимаю… — всё равно прошептал он. — Да что, блять, непонятного?! — раздался голос Свята, и Рин дёрнулся, вскрикнув. А Свят продолжал недовольно причитать, почему-то по-прежнему примирительно вытягивая руки: — Он тебе встречаться предлагает, дураку же понятно! С какой стати я вообще должен смотреть на эту гейскую сопливую драму?! — Ну так не смотри! — не менее сердито отозвался Рин, вскакивая на ноги. — Не могу… — Свят замялся. — У меня, кажется, что-то замкнуло, когда дернулся, и я теперь вообще пошевелиться не могу… Рин невнятно заворчал, выскочил в коридор, зовя Тео, а Пол сел на кровати и, смотря на пустой дверной проход, улыбнулся. Рука, которую держал Рин, разливалась теплом, словно на ней остался след от ожога, но это было не больно, а, наверное, приятно. Не так, как обычно. И с самим Рином всё тоже совсем по-другому. Наверное, это не плохо. Просто странно. На следующий день разноцветные пятна на стенах исчезли, и вместе с ними всё стало прежним. Рин всё вылечил. Они просидели наедине в комнате всю ночь, до самого утра, болтали о всяких пустяках, обнимались, а ещё — держались за руки, переплетя пальцы, и это было так приятно и необычно, потому что, наверное, никто так не касался Пола, только Рин. И никто не смотрел так же проникновенно, как он. Рядом с Рином так же приятно и безопасно, как с Сибой, только ещё волнительно-необычно. Это нравилось Полу.

***

Беззвучно спрыгнув с соседской изгороди на подоконник, Пол пролез в комнату через открытое окно. В ночной темноте раздавалось лишь тихое сопение. Но даже это спокойствие не утешало: Пол давно не чувствовал себя настолько отстойно и не знал, как остановить слёзы. Плюхнулся на кровать и уткнулся носом Рину в плечо, звучно шмыгнув, — Рин дёрнулся, поднялся на локте, но, быстро успокоившись, дал себя обнять и так же крепко обнял в ответ. — Эй, что случилось? — прошептал он, и от этих слов Пол расстроился ещё больше и разрыдался сильнее. Он уже их ненавидел, всех до единого! Потому что всегда со всей душой, а они… Пусть лучше уж Пол, как и раньше, всегда будет один, чем внезапно узнать, что им попросту пользовались! Никогда не простит. — Рин… — сквозь слёзы просипел Пол. — Они все предатели!..