Демон из «Липхабе»

Рин, дернувшись, проснулся, когда на него что-то свалилось и крепко сжало, но разглядел в темноте знакомый худощавый силуэт, коснулся мягких щекотных волос, услышал знакомый, пусть и сиплый голос и успокоился. Это Пол. Рина не волновало, как тот сюда попал и что делает, зато насторожили тихие всхлипы, шмыганье носом и эти крепкие объятья. — Эй… что случилось? — прошептал он, и от этих слов Пол разрыдался сильнее, просипел сквозь слёзы: — Рин… Они все предатели!.. Предатели?.. Рин не знал всех, с кем общается Пол, и многое мог не понимать, но первые вопросы напросились сами собой. — Кто? Себастьян? Свят? — Неет! — утыкаясь лицом Рину в грудь, завыл Пол. — Это Карл! Он муж Фриды и дружил со мной, потому что она так сказала! А я ведь знал! Он с самого начала, когда ругался с Фридой, становился серо-зелёный, и это была ложь, а потом, когда мы подружились, стал делаться чёрным и правда злиться, и я всегда знал, что он врёт, я же всё вижу!.. А у них есть ребёнок! Спросонья Рин понимал очень мало, вылавливая из всего потока слов лишь отдалённо знакомые имена, и молча крепко обнимал Пола в ответ. Скоро успокоится. — Значит, Карл и Фрида тебя предали… — Нет! Только Карл! Он дружил со мной, потому что Фрида так сказала, а я ему поверил, потому что он стал чёрным!.. Пол принялся объяснять по второму кругу, а Рин, вполуха слушая его, не мог понять, кто второй. Пол сказал: «Они все предатели», — но кто эти «все»? Карл же не может быть все. Или же это просто оговорка? Но Рина словно вышибло из раздумий, когда Пол просипел: — Тео такой же! Он меня тоже обманул: сказал, что если убью Макса, то умру, но Макс умер, а я нет!.. — Что ты… Ты что такое говоришь? — прошептал Рин. Схватил Пола за плечи и отстранил, чтобы посмотреть ему в лицо. Всё опухло, глаза покраснели, блестели от слёз и глядели на Рина так печально и опустошённо, что у того всё сжалось внутри. — Как думаешь, сколько я уже живу? — приглушённо спросил Пол. И Рин понял. Понял, что много, и что этого «много» ему уже достаточно, чтобы сидеть сейчас совершенно разбитым и не цепляться за Рина, за одеяло, за простыню или что-либо ещё, чтобы не упасть с самого края кровати — он, наоборот, даже будет рад упасть. — Во мне нет смысла. И все только и делают, что пользуются мной: мой дедушка, когда я был маленький, Макс, Тео, теперь Карл и ещё куча мужчин, для которых я просто доступный мальчик. У меня же ничего нет… Рин крепко прижал его к себе и прошептал в самое ухо: — Теперь у тебя есть я. Зарылся пальцами в его пушистые волосы, гладил хрупкую спину с выпирающими позвонками и с облегчением выдохнул, когда Пол, помедлив, обнял его в ответ. — Возможно, — еле слышно прошептал он. — Не возможно, а точно, — категорично ответил Рин. — Я никогда не предам и уж тем более не использую тебя. Зачем мне это? Пол ничего не ответил, лишь уткнулся носом Рину в шею и щекотно выдохнул. Так они сидели в тишине, не двигались, не прерывали объятие, слыша только редкое тарахтение машин за открытым окном и чувствуя тепло друг друга. Рин смотрел в потолок и перебирал волосы Пола, пока в мыслях крутилась назойливая, но такая приятная мысль. Поцелуй. Сейчас бы он был очень к месту и создал романтичную атмосферу после такого… эмоционального разговора. Как поцелуй, который скрепляет обеты молодожёнов на свадьбе, так их поцелуй бы скрепил данное Рином обещание… Только Рин сомневался, как это предложить. Пол заёрзал. Уже совсем успокоился и теперь словно не мог найти себе подходящую позу, по-разному подгибал под себя ноги и, упираясь подбородком Рину в плечо, изредка посматривал на него озорным взглядом. — Рин… — заговорщически прошептал на ухо, — давай трахаться? Вот он, подходящий момент. — Давай, — так же заговорщически ответил Рин. — Только сначала я тебя поцелую. Пол оживился, блеснул довольным взглядом и, утробно гогоча, отстранился, подставляя шею. Рин улыбнулся. — Не так. Я хочу настоящий поцелуй, в губы. Пол тревожно-озадаченно посмотрел на Рина и категорично отказал. — Я так не умею, — весь его аргумент. — Я тоже. Но у нас есть чудесная возможность научиться. — Нельзя. Это правило. — Пол замолчал и серьёзно уставился на Рина, видимо, решив, что тот всё понял, но Рин ничего не понял и попросил объяснить. — Целовать в губы можно только после свадьбы, потому что из-за этого появляется ребёнок, а внебрачный ребёнок — позор всей семьи. Рин тактично пропустил любопытную логику заделывания детей и чем они станут для семьи, спросив самое важное: — А ты бы хотел свадьбу со мной? Пол явно потерялся. Былая игривость улетучилась, и теперь Пол погрузился в такое серьёзно-задумчивое состояние — ещё при этом изредка пробегался беспокойным взглядом по комнате, словно осматривался и видел её впервые, — что Рин сразу понял: он явно перегнул. А Пол думал. Думал, наверное, минут десять, не меньше, бормоча под нос всё более «логичные» мысли. А Рин ждал. Ждал и уже даже не пытался понять, как предложение поцеловаться в губы вылилось в рассуждение, согласится ли Сиба стать дедушкой. — Я, наверное, да… согласен, — наконец ответил Пол и посмотрел на Рина со смущённым благоговением. — Только нам нужны кольца. Рин кивнул и слез с кровати. Ситуация дошла до абсурда, но раз уж Полу так спокойней, то ладно, можно нелепость происходящего докрутить до максимума. Поэтому Рин взял со стола бутылку с водой, открутил крышку и снял пластмассовое кольцо с горлышка. Это была всего лишь игра, всё не по-настоящему, Рин понимал это, но, вставая как полагается на колено и прося у Пола руку, отчего-то чувствовал разливающийся по телу трепет и тепло. Всё на мгновение замерло. «Это слишком, уже перебор», — пронеслась тревожная мысль, но стоило Рину увидеть лицо Пола, то, как удивление сменяется осознанием, а потом радостью, на глазах снова выступают слёзы, но на лице сияет улыбка, и после кроткого «да» надеть на тонкий палец пластмассовое кольцо, он и сам не мог перестать улыбаться. Пол снова разрыдался. Но это уже были не прежние слёзы обиды и разочарования, а слёзы облегчения и счастья. — Это же не больно? — спросил он, переводя взгляд то на глаза, то на губы Рина. — Не больно. Рин приблизился к лицу Пола и, заметив, как тот напряжённо выпрямился и не сводил пристального взгляда, лишь невесомо коснулся губами его губ. Это был даже не поцелуй, но Пол, вздрогнув, тут же немного расслабился и теперь заворожённо оглядывался по сторонам. — Что ты видишь? — касаясь руки Пола, спросил Рин у самого уха. — Всё тает и течёт. — Это плохо? — Не знаю. Но так уже было раньше. — Значит, так будет ещё не раз, — хмыкнув, отозвался Рин. Воцарилась тишина. Рин видел взгляд Пола, пристальный, нетерпеливый, и то, как он замер в предвкушении, понимал, что Пол хочет повтора, но ждал, когда тот сам сделает первый шаг. И Пол его понял. Кокетливо обвил руками шею, прижался всем телом и, аж облизнувшись, прильнул к губам Рина. Совсем другой поцелуй. Страстный. Нетерпеливый. Рин так же требовательно мял губы Пола, гладил и ещё ближе прижимал его за талию и изредка успевал вдохнуть, чувствовал силу Пола, его напор и с былым восторгом и азартом ни в чём не хотел уступать — если не поспеет, тот его попросту сожрёт. Эта мысль возбуждала. Рин сбросил Пола с себя на кровать и навис сверху. Уже не хватало воздуха, в глазах мутилось, бешено билось сердце, но Рин не собирался останавливаться, глотал воздух, раздевая Пола и сам раздевался, чувствуя на себе его пошлый и пожирающий взгляд. Усмехнулся. Теперь это развратное гибкое тело со шрамами практически официально только его… Тогда плевать, если кто-то что-то услышит. Рин уже всё решил.

***

— Рин! Вставай! И выключи уже будильник, он меня достал! Рин проснулся от криков Элис и мелодии разрывающегося телефона, но не имел ни малейшего желания пошевелить хотя бы пальцем. Чувствовал себя выжатым как лимон и мечтал, чтобы странное тепло по левую руку окутало его полностью. — С добрым утром, — промурлыкало возле уха, и мимолётное тепло разлилось по щеке. Рин дернулся, резко сел, увидев рядом Пола, и вовремя заткнул себе рот, хотя хотелось с ужасом заверещать. — Что ты здесь делаешь? — торопливо прошептал он. Пол замер, удивлённо вылупился, но вскоре игриво прильнул к груди Рина. — Пробуждаю тебя, — с придыханием промурлыкал он. — Хочешь заняться утренним сексом? — Рин! Я сейчас сама зайду и выключу! — вновь крикнула Элис. — Нет! — Рин вскочил на ноги, чуть не упав от слабости, и бросился к двери, захлопнул её, когда Элис взаправду начала заходить, и закрылся на замок. — Я уже встал! — выкрикнул он, сполз на колени. В глазах помутнело. А когда зрение восстановилось, стало ещё хуже: на руке красовался свежий слегка опухший укус. И на другой руке. И на плече. Плохо. Это очень-очень плохо. Рин подорвался к зеркалу и уставился на отражение в безмолвном ужасе: он был не только в укусах, но и в налитых засосах. — Откуда это? — почти без голоса просипел Рин, посмотрев на Пола, и начал задыхаться, заметив, что и сам Пол весь в красных пятнах. А тот сидел на кровати и озадаченно наблюдал. — От меня. Ты сам разрешил. Не помнишь? Я делал вот так, — Пол присосался к собственной руке и показал ещё одно пятно, — и получался засос. Тебе нравится? Сам разрешил… Рин прекрасно помнил, как сам предложил ставить засосы, правда разрешил себя укусить и делал так же в ответ, но вот сейчас не понимал, где в тот момент были его мозги. — Рин, будильник! — Да сейчас! — раздражённо прорычал тот. Из последних сил добрался до кровати, потянулся за телефоном и, щурясь от яркого света экрана, тыкнул на кнопку. Всё затихло. — А мне нравилась твоя музыка, — будто бы утешая, сказал Пол и обнял со спины. — Давай тогда включим другую? — Это не музыка… — сдавленно просипел Рин и закрыл лицо руками. Он был в отчаянной панике. Причём настолько отчаянной, что не мог ничего придумать, не знал, как выкрутиться, и чувствовал себя просто отвратительно. С трудом понимал, как всё до этого дошло. Хотя что тут понимать? Пол ночью залез к нему в комнату через окно, разбудил, потом они «поженились», поцеловались, переспали, и Пол остался тут до утра. И что теперь делать? Почему Пол ведёт себя так спокойно? Он вообще, что ли, не понимает, что его может кто-то увидеть, и тогда всё, конец! Рин очень надеялся, что его никто не видел. — Ты выходить собираешься? — снова крикнула Элис. — У тебя занятия через десять минут начнутся! Рин вскочил и начал судорожно одеваться. Ещё и чёртова школа! Рину хотелось взвыть. А лучше просто испариться, исчезнуть и никогда больше не появляться в этом мире. Его жизнь на грани краха. Он даже представить не мог такой ситуации и совсем не был готов, чтобы кто-то из семьи вот так узнал о Поле — ладно Элис, она хотя бы в курсе, но вот родители… Это катастрофа! Да и к тому же как он пойдёт на учёбу с такой слабостью и кучей засосов на шее?! И куда деть Пола? Не заставлять же обратно в окно лезть!.. Рин замер. — А это идея… — Какая? — спросил Пол, уже тоже собравшись. Рин не ответил, метнулся к окну, но с разочарованием признал, что идея отстой: сейчас самое утро и все идут на учёбу и работу, а значит, увидят, как Пол будет лезть и устроят панику. Оставалось идти только через дверь. — Полежи пока вот тут с краю, — прошептал Рин и накрыл Пола с головой, когда тот покорно всё сделал. — И тихо. Как будто тебя здесь нет. Достал из шкафа шарф и, замотав его вокруг шеи, вышел из комнаты. Элис сидела в гостиной, неспешно пила кофе и залипала в телефоне. — Твой завтрак уже остыл, — не отрывая глаз от экрана, сказала она. — А тебе на работу не нужно?.. Рин не хотел этого спрашивать, слова сами невольно вырвались, как мысли вслух. Элис как-то с издёвкой глянула на него. — У меня сегодня выходной. — Ухмыльнулась. — А ты чего шарф напялил? Лето почти на дворе. Рин замялся. Он хотел притвориться больным, остаться дома, а когда Элис уйдёт, незаметно вывести Пола из дома, но теперь так не получится. Сегодня всё против него! — А ты можешь посидеть у себя в комнате? — Интонация получилась не самая добродушная, поэтому Рин уже мягче прибавил: — Пожалуйста. — И с какой это стати? И как назло поудобней разлеглась на диване, вытянув ноги. Её эта ситуация явно забавляла, а вот Рин уже был готов накричать на неё, а потом закрыться в ванной и плакать под душем. И Элис чудесным образом это поняла. Прихватив кружку с телефоном, встала и, проходя мимо, снисходительно сказала: — Какой же ты всё-таки ещё ребёнок. Рин проводил её озадаченным взглядом — он надеялся на худшее, — и, дождавшись тихого хлопка двери, подорвался в комнату, сорвал с кровати одеяло и бодрым шёпотом подгонял непонимающего Пола к выходу. Открылось второе дыхание, и день стал не таким уж плохим. Пол всё норовил спросить, почему и куда они уходят, но Рин не давал ему и слова сказать, пока, тяня за руку, не вывел на улицу. Он уже опаздывал. Скомкано попрощался, сказав, что должен спешить, и побежал… пока не заметил, что Пол бежит рядом с ним. — Куда ты? — взволнованно спросил он. Рин остановился. Сделал глубокий вдох. Выдохнул. Он в любом случае уже опоздал, так что можно не спешить: уже и без этого потихоньку сдавал позиции показательного ученика, уже плевать. — Мне нужно идти учиться. — Я с тобой! — Пол просиял, так радостно, как никогда раньше. — Мне тоже очень нужно учиться! Он взял Рина за руку и потянул за собой, мол, побежали навстречу знаниям, но Рина такая перспектива совсем не устраивала. — Тебя туда не пустят, — притормозил он. — Со мной учиться ходят только определённые люди. Жизненный блеск словно потух в глазах Пола, и теперь он снова смотрел своими бездонными серыми стекляшками и произнёс обречённо: — Я не определённый, да? — Нет, ты… — выдохнул Рин и запнулся. Вот что ему сейчас сказать? Нет? Да? Промолчать? А пустить всё на самотёк Рин не мог, потому что в какой-то мере сам виноват, что расслабился и позволил всему этому случиться. Сочувственно вздохнул и крепко прижал Пола к себе, прошептал на ухо: — Просто там не проходной двор, и туда пускают не всех, понимаешь? Это не потому что ты какой-то… Смотри, — Рин указал на мужчину, спешащего к светофору, — его тоже не пустят. И вон ту женщину с пакетами тоже. Да им и не нужно туда, потому что у них есть другие дела. Так же и ты. Сейчас ты можешь пойти к своим друзьям, а ближе к вечеру мы снова встретимся. — У меня больше нет друзей, — еле слышно пробормотал Пол. — А как же Себастьян, Свят и Тео?.. — спросил Рин и пожалел, что завёл этот разговор, потому что Пол измученно улыбнулся и сказал: — Они мне не друзья. У меня есть только ты. И показал руку с пластмассовым кольцом на пальце. Рин пожелал раствориться: хотел успокоить и воодушевить Пола, но вместо этого надавил на самое больное место, сделав только хуже. Коснулся щеки Пола и поцеловал его в губы, прошептал, глядя ему в глаза: — Подожди ещё полмесяца, и у меня начнутся каникулы, и тогда я весь день буду с тобой. Хорошо? Что-то получше Рин придумать не смог, но это, кажется, хоть немного, но сработало, и Пол, улыбнувшись, кивнул. Ну вот и хорошо. Рин снова попрощался, пообещал, что, как только освободится, сразу же приедет к нему домой, и с чистой совестью пошёл в школу.

***

В школе Рин думал обо всём, кроме учёбы. И это «всё» было ночным разговором и сегодняшним утром. Сейчас, успокоившись, Рин понимал, что совсем не жалеет, что Пол остался с ним до утра: они словно стали намного ближе, чем пару дней назад. Никогда бы не подумал, что Пол может быть таким печальным и… осознанным. Его слова заставляли задуматься. В нём нет смысла… А в ком он есть? Есть ли смысл в Рине? В каждом ученике в классе? В учителе у доски? Хоть в ком-нибудь есть этот смысл, да и что он вообще значит? Выгоду? Пользу? Но ведь никто не хочет, чтобы им пользовались, так же, как не хочет этого Пол. И Рин тоже не хочет. Тогда получается, что каждый хочет иметь смысл, но не быть использованным на пользу другому. Это глупо. Потому что сам Рин отчасти пользовался другими так же, как кто-то пользовался им. Рин посмотрел в сторону Гюнтера. Тот уже долго и пристально смотрел на него, лишь изредка поглядывая на часы и высчитывая, сколько времени осталось до звонка. Хочет поговорить. А ведь он так и не сказал спасибо за то, что теперь встречается с Норой… Прозвенел звонок — все оживились, повскакивали с мест, принялись собирать вещи, поскорее выходить из кабинета. А Рин не спешил. Собирался нерасторопно и ждал, когда Гюнтер подойдёт к нему: хотел узнать, что тому нужно, ведь чисто технически они уже всё решили. Гюнтер нагнал Рина на лестнице. — Давай поговорим, — серьёзно сказал он. — О чём? — Рин даже не посмотрел на него. — Ты правда считаешь так, как сказал в прошлый раз? Нет, не считал. По крайней мере, в тот день, когда Гюнтер предложил всё решить, но Рин сгоряча заявил, что в назойливых инвалидах не нуждается, и в итоге они подрались. Тогда у Рина просто не было настроения с кем-либо разговаривать, он хотел лишь тишины и спокойствия, а сейчас уже не мог сказать наверняка, как относился к Гюнтеру, Норе и Кристель. — Если ты обижаешься из-за того дурацкого двойного свидания, то извини, — заговорил Гюнтер, не получив ответа, — я волновался, потому что решалась моя судьба. Ты же понимаешь это? — Понимаю. Они уже спустились на первый этаж и теперь пробирались среди потока учеников к выходу. — Ну вот! — слишком уж громко воскликнул Гюнтер, плетясь где-то за спиной. — Ты очень помог мне, а теперь я могу как-нибудь помочь тебе, если тебе тоже кто-нибудь нравится. Рин оглянулся на Гюнтера и с большим трудом сдержал усмешку. — Спасибо. Но я и сам могу со своими делами разобраться, — сказал, наконец выходя на крыльцо. — Ну ладно, это могут быть не отношения, а что-нибудь другое. Да вообще, если захочется выговориться, я всегда выслушаю, или можем просто поотвисать вместе, когда скучно. — Рииин! — задался знакомый голос, и Рин замер в исступлении, заметив Пола… который сидел на ветке дерева и радостно махал рукой. И все смотрели на него, перешёптывались и посмеивались, и оглядывались, ища взглядом и гадая, кто же этот Рин. Даже Гюнтер уставился на Рина — в его глазах читался немой вопрос: «Какого чёрта?». А у Рина этот вопрос вертелся на языке. — Риин, иди сюдааа! Напоследок переглянувшись с Гюнтером, Рин поспешил к дереву, хотя с большим удовольствием пошёл бы в противоположную сторону. — Что ты здесь делаешь? — приглушённо прошипел он. — Отсюда тебя лучше видно! — радостно отозвался Пол. — Залезай ко мне! — Нет, спускайся. Рин старался не оглядываться по сторонам, чтобы не светить лицом — благо, большая часть учеников уже ушла, — а стоило Полу послушно спрыгнуть и с довольным хохотом прильнуть к нему, тут же схватил его за руку и побежал прочь. — А от кого мы бежим? — придерживая на пальце пластмассовое кольцо, с энтузиазмом спросил Пол. А вот Рину было вообще не до веселья. — От общества, — коротко буркнул он. — Почему? Завернув за угол, Рин остановился и сердито посмотрел Полу в глаза. — Потому что я не хотел, чтобы о тебе кто-то знал, а ты пришел в самое неподходящее время! — Рин осёкся, когда улыбка сошла с лица Пола. — То есть… я имел в виду, что другим необязательно знать, что… мы вместе, потому что это же не касается никого, кроме нас двоих, верно? Пол замялся, отвёл взгляд. — Наверное… Но я уже сказал Сибе, что ты теперь мой муж, а Свят подслушал и рассказал Тео… — Ну ладно, им можно, — Рин коснулся руки Пола, заставив посмотреть на себя. — Но больше никому. — Даже твоей семье? Рин хотел бы сказать, что Элис немного знает, а другим необязательно, по крайней мере, сейчас уж точно неподходящее время, но промолчал, понял по грустно-серьёзному лицу Пола, что он совсем не обрадуется такому ответу, поэтому натянуто улыбнулся и еле заметно кивнул. — Им тоже можно. Пол утробно загоготал, вновь повеселев, и повис у Рина на шее. — Тогда завтра будет официальный ужин, а послезавтра свадьба!