Демон из «Липхабе»

— Тебе наивности не занимать, — однажды мрачно сказал Свят, — если думаешь, что колечко всё решит. Можно вытащить шлюху из борделя, но не бордель из шлюхи, вникаешь? И это колкое замечание засело в мозгу Рина. А Элис будто нарочно подлила масла в огонь: на следующий день после «официального ужина», на котором все переругались, пришла к Рину в комнату и серьёзно спросила, что он собирается делать. Отец категорически против. А мать пытается усидеть на двух стульях, одновременно поддакивая отцу, но всё же заступаясь за Рина. По-настоящему на его стороне была только Элис, но даже так Рин чувствовал себя гадко. Он поспешил. Очень сильно поспешил. Повёлся на прихоти Пола, поддался и уступил ему, чтобы тот не расстраивался, но сделал так хуже не только себе, но и самому Полу. Он во всём винит себя. Вот только Пол ни в чём не виноват — ну, если только совсем чуть-чуть, — потому что сам Рин прекрасно всё видел и понимал, но не остановил его, впустил в свадебной пачке, потому что хотел посмотреть на реакцию родителей, только провокация не удалась: вместо неловких переглядываний он получил крики и нелестные слова в их с Полом сторону. Всё из-за «Липхабе». Как и обещал, Пол больше не ходил туда и теперь маялся от скуки — Себастьян куда-то внезапно уехал, — а у Рина сейчас совсем не было на него времени. В начале года он планировал перевестись в гимназию, но за последние дни его успеваемость ухудшилась и шанс перевестись таял на глазах. Рин так не хотел. Поэтому последние дни обучения сидел над учебниками и просил учителей ему помочь. Но в мозгу постоянно проскальзывала мысль: «А где Пол? Что он делает? Пусть он не в «Липхабе», но он может быть где-то ещё… И с кем-то другим». Слова Свята не давали покоя. Поэтому Рин пришёл к нему и спросил, что делать. — Проверь, — тут же ответил Свят. Предложил спровоцировать Пола и узнать, изменит он Рину или нет. — Я могу всё устроить, но не за просто так. — Что ты хочешь? Свят улыбнулся, и в этот раз его широкая улыбка была явно не доброй. — Хочу попробовать твоей крови. — От этих слов Рина бросило в жар, а Свят, подойдя чуть ли не вплотную, всё продолжал ухмыляться и приглушённо говорить: — Не смотри на меня так, я делаю тебе огромную скидку. Как другу. Да много мне и не нужно, я лишь попробую. Свят устрашающе нависал над Рином, и тот не мог заставить себя пошевелиться. Сейчас Свят казался другим, более неподвижным, грубым и беспощадным, словно обрёл какую-то мощную силу, и всерьёз предлагал проверить Пола взамен на кровь. Словно сделка с дьяволом. Но тест на верность казался и правда заманчивым: так бы он мог убедиться и спокойно продолжить учиться… Рин согласился. Позвонил Полу и предложил встретиться, сказал, что, наконец, есть свободная от учёбы минутка и они могут сходить повеселиться в клубе, и продиктовал адрес и время, которые дал ему Свят. Пол был очень рад — скакал и носился по дому и звучно дышал в трубку, готовый пойти прямо сейчас, — а Рин чувствовал себя последним ублюдком, особенно ночью, когда не в силах заснуть смотрел на серый потолок. Он так и не сделал задания, которые хотел: мысли о Поле мешали ещё сильнее. Что, если Пол всё-таки уйдёт с другим? Рин не хотел об этом думать. Не хотел представлять, что бы он тогда делал и как поступал, потому что сейчас от одной только этой мысли у него всё болело и сжималось в груди, словно от него отрывали кусок плоти. Весь следующий день Рин не мог перестать волноваться. Что, если Пол узнает о проверке? Что, если заметит Рина? Что, если почувствует ложь? Свят подошёл ко всему ответственно — обильно опрыскал Рина вонючими духами, нашёл несколько парней-соблазнителей для Пола и собрал целую команду, которая провела им прослушку и выделила укромное место для слежки, — но липкое чувство волнения и отвращения ко всему, что они начали, не давало покоя. Увидев Пола, Рин вскочил с места, решил всё прекратить, но Свят с силой дёрнул его за руку и усадил на место, приглушённо сказал: — Уже поздно метаться. — А что, если он нас заметит? — шептал Рин. — Вставать не будешь — не заметит. — А вдруг услышит? Свят до этого сидел неподвижно, но теперь приблизился к Рину так близко, что у того чаще забилось сердце, и, усмехнувшись, пробормотал: — А ты думаешь, раз химера далеко слышит, она всех слушает? Будешь все чужие разговоры слушать — свихнёшься. Рин промолчал, посмотрел на Пола, который прошёл мимо толпы в зале и сел за барную стойку. На его лице читалось воодушевление. Он всё поглядывал на коктейли других посетителей, но у подошедшего бармена заказ не сделал, сказал, что просто ждёт. Ждал с нетерпеньем. Всё поглядывал в сторону входа, пробегался взглядом по толпе, пару раз спрашивал у бармена время и снова оглядывался, снова смотрел на входную дверь, доставал телефон, долго в нём ковырялся, пытаясь дозвониться. Воодушевление сменилось на тревогу. Прошёл уже час, а Рин так и не явился на встречу, потому что сидел за большой тёмной ширмой и сжимал в руках вибрирующий от звонков мобильник. Свят жестом откомандовал писать. Рин отправил Полу сообщение, что ему очень жаль, но планы поменялись и у Рина не получится прийти. Прибавил, чтобы Пол к нему не приходил: он занят. У Рина тряслись руки, пока он это набирал, с грызущим изнутри волнением смотрел на бесконечную надпись «Пол пишет» и, получив простое «Ладно», не смел поднять головы и посмотреть, каким сейчас был Пол. Печальным. Это и так понятно. Понурился, раскис, но не ушёл — сделал у бармена заказ. Последние полчаса возле него сидели те самых два парня-соблазнителя, которых нашёл Свят: пили пиво, болтали и смеялись, — но теперь заметили Пола и замолкли. Один из них аккуратно спросил у Пола: — Что-то случилось, приятель? Бармен поставил перед ним стакан с виски, и Пол выпил всё залпом, оставив в стакане лишь большую ледышку. — Я не знаю… — еле слышно ответил он и растёкся по столешнице. Двое парней сели по обе стороны от него. Попросили бармена повторить. — Эй, ну не грусти, — не унимался первый. — Тут нельзя грустить. И положил руку Полу на плечо: Пол тут же дёрнулся, посмотрел неоднозначно, но ничего парню против не сказал, лишь пробормотал: — Я и не собирался, просто… — Что? Первый так и лип к Полу, норовя теперь посмотреть ему прямо в глаза. — Просто Рин на меня злится, я знаю это!.. — в сердцах выпалил Пол. — И не хочет меня видеть!.. Но я ведь так не хотел, я хотел по-другому, а из-за меня все поругались! От этих слов Рин начал закипать. Он же сказал, что не злится — это так сложно понять? Зато Пол теперь его выставляет перед другими какой-то обиженкой! А Пол всё пил стакан за стаканом и продолжал жаловаться: — И он сегодня не пришёл, а ведь сам предложил встретиться!.. — Ну и плюнь на него, — всё подстрекал первый. Уже подвинул ближе к Полу стул и как бы невзначай касался внешней стороны его ладони, а второй только и делал, что наполнял стакан алкоголем и подавал Полу, который не сводил испуганно-жадного взгляда с чужих пальцев на коже. — Раз он только болтает, а не делает, то и нечего на него вешаться. — Он делает!.. — замотал головой. — Просто я… так не могу… — Мало внимания, да? — непозволительно близко приблизился к уху Пола второй. — Неудивительно, раз он сам устраивает встречи и на них не приходит. — И чего ты за него тогда цепляешься? — поддерживал первый. — Кругом полно хороших парней. — Я… солнышко… То есть он… И мой муж… — путался и звучно глотал воздух Пол. Его сбивали алкоголь и чужие руки, которые бесцеремонно касались коленей и заигрывающее гладили ляжки, но Пол не отталкивал их и не запрещал себя трогать, лишь напрягся и пристально следил за руками. Ещё чуть-чуть, и точно застонет. Рину было мерзко на это смотреть: невольно вспоминал тот день, когда зашёл за Полом в «Липхабе», а тот трахался сразу с двумя мужиками прямо у всех на глазах и радовался, что все на него смотрят и хотят насадить на член. Свят прав. Пол как был, так и остался ненасытной похотливой шлюхой, и даже то, что он ушёл из «Липхабе», ничего не изменило — наверняка сам Рин был для него не больше, чем очередным доступным членом, с которым просто решил поиграть в любовников. — Пойдём с нами, — раздавался в наушниках шёпот второго, и от этого голоса Рина уже тянуло блевать. Рин встал. Больше ему здесь не на что смотреть, он уже во всём убедился. — Нет! — раздался сдавленный стон Пола. Рин замер, вгляделся вдаль, увидел Пола, уткнувшегося лбом в столешницу, и с каждым его словом ощущал прилив сил и радости. — Я же обещал, что буду только его… И муж… И у нас будет свадьба… — Уверен? Тебе же нравится с нами, — заволновался первый. И не зря, потому что Пол настырно замотал головой и начал слезать со стула. — Я тебе дам столько внимания и ласки, сколько за всю жизнь твой мальчишка не даст. — Оставь его, — вмешался второй и обратился к Полу: — Наше дело лишь предложить. Раз ты и правда не хочешь, то мы уйдём. И они как по команде убрали от Пола руки, оставили его в покое. Рин поспешно снял наушники и подорвался к Полу, перескакивая ступеньки и пробираясь между танцующих людей: он подлетит к Полу, крепко обнимет и нежно прошепчет на ухо, что всё-таки смог прийти и отдаст ему всё своё внимание. Оставалось лишь несколько метров. Рин остановился, не дойдя до Пола. Потому что он, стоя на коленях и плача, цеплялся и тянулся к первому парню, что-то невнятно тараторил, отчетливо выкрикивая лишь «Пожалуйста», и, когда парень сел перед ним на корточки, крепко обнял его, уткнулся лицом в грудь, прижимался всем телом и выгибался, ластился, когда его талии и бёдер касались чужие руки. А рядом с ними стоял второй. Он заметил Рина и ехидно улыбнулся, сказал лишь губами. «Он передумал». И тоже склонился над Полом, что-то говорил ему, гладя по волосам. Они пошли прочь втроём, и Пол, который так настырно мотал головой и твердил, что верен лишь Рину, ушёл, не обернувшись, и даже не заметил его.

***

Рин сидел на лавочке и не мог — да и не хотел — пошевелиться, бездумно смотрел на чёрное ночное небо. Зачем он на это всё согласился? Ещё весь такой счастливый побежал на радостях к Полу, а по итогу остался в лохах — Свят ничего не сказал, но в мыслях наверняка знатно над ним посмеялся. И правильно сделал. Потому что что сейчас делать Рину? Пойти домой дальше учиться? Смешно. Позвонить Полу и сказать, что вот он я, в условленном месте, приходи ко мне? Глупо надеяться, что эти два парня повезли Пола домой, дали ему успокоительное и, прочитав на ночь сказку, уложили спать с плюшевой игрушкой — наверняка уже оприходуют во все дырки, — а Пол вряд ли бросит всё и тут же прибежит, променяв двух возбуждённых парней и два члена на одного Рина не в самом бойком расположении духа, да ещё, оказывается, неспособного обласкать Пола со всех сторон вниманием. Всей этой проверкой Рин сделал хуже только себе. Вот и всё. — Долго ещё киснуть будешь? — Свят сел рядом на лавочке и молчаливо протянул банку пива. — А ты меня решил споить? — саркастично отозвался Рин, но банку всё-таки взял. Сейчас вариант напиться казался самым привлекательным, хотя и не самым рациональным и правомерным: паршивые проблемы требуют паршивых способов избегания. — Злишься на Пола? — спросил Свят, но остался без ответа. Что тут вообще говорить? Да, злился. Кому будет приятно, если от него откажутся в последнюю минуту? Свят вздохнул. — Это то, о чём я говорил. Тебе нужно работать за шестерых, сам понимаешь, как и чем, иначе он будет умолять об этом других. — Во-первых, я не могу трахаться сутками напролёт, а во-вторых, так ничего не поменяется! — вспылил Рин и махнул руками, Свят же сидел неподвижно, будто его не замечал. — Он будет так же зациклен на сексе, только не со всеми сразу, а со мной. — А может, он и не хочет меняться. Рин пристально посмотрел Святу в лицо и увидел лишь неподвижный разорванный рот. Он серьёзно? Хотя с Полом, который, видимо, только и знает, как трахаться, может быть и такое… но он же сам говорил, что хочет всё поменять и начать жить по-другому. — Да и не так уж быстро и легко поменяться, — продолжал Свят. — По опыту говорю. Рин хотел съязвить, как с таким-то лицом у него может быть вообще какой-то опыт, но промолчал: как бы сильно он сейчас ни злился, срываться на других глупо. Молча открыл банку и отпил пива. Вот он — горький вкус взрослой жизни. — Даже не спросишь, какой это опыт? — если бы капюшон не закрывал пол-лица, Рин наверняка бы увидел заискивающий взгляд Свята. Рину было интересно, но не настолько, чтобы выслушивать чужие проблемы: своих навалом, поэтому отказал и снова отпил пива. — Это случилось, ещё когда я был человеком, — всё равно начал рассказывать Свят, а Рину оставалось теперь только слушать и ждать, когда же от него все отстанут. — У меня была девушка, будущая невеста, мы любили друг друга, да и вообще у нас всё было чудесно… пока я не заболел. Жил я тогда не во времена динозавров, конечно, но медицина тогда была та ещё хуйня, так что никто не знал, что со мной случилось: ещё вчера ходил здоровый, а тут внезапно слёг. У меня был рак. И вот лежу я, понимаю, что всё, умираю, а моей невесты рядом нет — встал из последних сил и пошёл с ней попрощаться. Искал её везде, и знаешь, где нашёл? — Где? — равнодушно отозвался Рин. — В постели с левым мужиком! — выкрикнул Свят, чуть не вскочив на ноги. — Пока я умирал, она трахалась с другим у меня за спиной, и причём не один раз, понимаешь?! — Свят звучно выдохнул и продолжил уже спокойней: — В общем, я сказал ей: «Асталависта бейби» и ушёл в лес умирать в гордом одиночестве. А потом, когда стал химерой, вернулся и убил и её, и её хахаля, потому что не простил измены и прощать не собирался. Только легче не стало. Свят замолк, и Рин выдохнул, когда душераздирающая история закончилась: безусловно, ситуация грустная и несправедливая, но сейчас Рину было настолько плевать, что он даже не понял, к чему Свят вёл и зачем. Видимо, это читалось по лицу, потому что с обидой в голосе Свят спросил: — Не проникся, да? — И, не дав Рину секунды сказать, прибавил: — Какой же ты всё-таки пидорас. А я вёл к тому, что либо терпи и веди других к лучшему, либо сиди в своём аквариуме один. Ну ладно, — Свят встал, — пойдём. Пора по долгам платить. Рина бросило с жар. Проверка в обмен на кровь. Так скоро… Теперь, кажется, Рин понял, зачем Свят дал ему пива, но даже так накатывающий страх душил за горло и сковывал тело, но вместе с ним рос и азартный интерес. Как поведёт себя Свят? Насколько он опасней Пола, да и опасен ли вообще? Будет ли больно? Рин думал об этом, идя рядом со Святом по тёмной улице. Мгновение — его отшвырнуло к стене. — Эй, что ты… — закряхтел Рин, но замолк. Свят смотрел на него сверху вниз, и Рин заметил под капюшоном блеск его глаз. Светло-голубых, совсем неестественных и недобрых, таких же опасных, как у Пола в ночь аукциона — в голове пронеслась тревожная мысль. — Ты знал, что мясо запуганной дичи жёстче? — Даже голос изменился, стал более приглушённым и хрипучим, и сейчас, когда Свят приближался с каждым маленьким шагом, Рину хотелось сорваться с места и убежать прочь. Только бежать некуда: позади тупик, а спереди Свят. — Но раз уж мы сошлись на крови, а ты улыбаешься… Свят оскалился. Рин не успел ничего сделать — истошно закричал, когда Свят за секунду поднял его на ноги и впился зубами в руку. Больнее. Это в разы больнее, чем у Пола. Если Пол будто бы резал ножом, то Свят кромсал Рина ручкой и крепко сжимал челюстями, норовя оторвать кусок плоти. Рин дёрнулся, попытался вырваться, но от этого становилось только больнее. Позвал на помощь — Свят закрыл ему рот, не давая теперь даже полно вздохнуть. Всё мутилось перед глазами. Свят грубо схватил Рина за подбородок и прошипел на ухо: — Если кто-нибудь узнает, что это сделал я, я тебя прикончу, уловил? Уродливые рот и подбородок Свята испачканы кровью, а его дыхание разило удушающим едким запахом. Нет, этим запахом пропитался сам Рин. Он истекал кровью — она больше впитывалась в футболку, которая противно прилипала к коже, или капала на пол, чем попала Святу в рот, — и дрожал от ноющей боли в руке. — Говори всем, что укусила бешенная собака. Собака… Разве собаки так кусают? От одного взгляда на рану у Рина подкашивались ноги: на уже опухшей коже отчётливо виднелись не следы от зубов, а почти полностью отодранный кусок плоти, который адски кровил и ныл, стоило хоть немного пошевелить рукой. — Ты меня понял? Свят встряхнул Рина за ворот — тот, болезненно взвыв, кивнул. Скатился по стене на землю. Свят ничего не сказал: лишь, надменно хмыкнув, ушёл прочь, оставил Рина одного. Рин попытался встать, но упал обессилено и закрыл рот рукой, силясь вновь не закричать от подступившей боли. Он не дойдёт до дома. И рядом не было никого, кто бы мог помочь… «Пока я умирал, она трахалась с другим», — всплывали в памяти слова Свята. Какое совпадение… Сейчас Рин тоже умирал, а Пол веселился с двумя парнями. И всё из-за самого Рина. А что, если всё это было запланировано? Что, если проверяли не Пола, а Рина, выйдет ли он из укрытия, отобьёт ли у тех парней Пола? Хмыкнул. Тогда Рин не прошёл проверку. И сейчас по своей же вине умрёт в какой-то подворотне. Рин зашевелился, с пыхтением и сдерживаемым воем от боли приподнял таз и достал из заднего кармана джинсов мобильник. Свет экрана слепил глаза. Рин знал, разумнее было бы сначала вызвать скорую, но он без раздумий набрал номер Пола, хотел, чтобы пришёл и спас именно он. В ответ раздавались лишь долгие гудки. — Пожалуйста, Пол… Прости…

***

Когда Рин очнулся, боль совсем утихла, а тело переполняла лёгкость. Плохо помнил, что было дальше, но сейчас он точно лежал дома в своей кровати, видел огромные белоснежные крылья и Пола возле себя. Рину казалось, что он видел эти крылья и в подворотне, а ещё Пол сел рядом с ним на колени и страстно поцеловал в губы, только всё это казалось чудесным бредовым сном. — Как ты себя чувствуешь? — нависнув лицом к лицу, нежным шёпотом спросил Пол и ещё раз поцеловал. — Гораздо лучше, — Рин улыбнулся. — Хорошо. — Пол улыбнулся в ответ, но тут же посерьёзнел и, коснувшись щеки Рина, спросил: — Кто это сделал? «Если кто-нибудь узнает, что это сделал я, я тебя прикончу, уловил?» — Бешенный пёс, — выдавил Рин, чувствуя, что ему резко стало не хватать воздуха. — Выскочил из ниоткуда и укусил. Очень надеялся, что Пол поверил: он долго и пристально смотрел Рину в глаза, но по итогу аккуратно коснулся раненой руки и прошептал: — Я не умею, как Тео, но старался сделать хорошо. Рин тоже взглянул на руку и не поверил глазам: отёк прошёл, а кусок плоти был пришит пусть и кривыми, но крепкими стежками и уже совсем не кровоточил, обильно вымазан в чём-то мокром и прозрачном. Пол сам его вылечил… — Спасибо, — на выдохе произнёс Рин, — ты мой спаситель. Пол довольно гоготнул и прильнул к груди — тогда-то Рин и заметил крупные свежие засосы на его шее и ключице. От тех парней. Коснулся этих уродливых пятен и посмотрел Полу в глаза. Ушёл ли он от них ради Рина? Этот вопрос мучил и разъедал изнутри, но Рину не хватало духа спросить напрямую, иначе бы Пол догадался, что всё это была проверка. — Пол, ты… — Я упал с лестницы, — перебил он. — Больше так не будет. Рин тихо вздохнул и крепче прижал Пола к себе. Очень хотел, чтобы это была правда. — Прости, что не пришёл сегодня. Я в последние дни… отгородился от тебя, но это не потому что я на тебя злюсь или не хочу быть с тобой, а из-за учёбы. — Пол озадаченно посмотрел Рину в глаза, и тот вздохнул. — Я… хотел перевестись в гимназию, а потом пойти в университет, но… моя успеваемость очень упала за последнее время, поэтому исправить всё под конец учебного года у меня не получится. — Это из-за меня… — помрачнел Пол. — Нет, нет! — Рин приподнялся на локте и крепко обнял Пола. — В других школах я тоже учился не очень хорошо, потому что, ну, это было не особо интересно. Но мне интересно с тобой, так что… те пару дней, которые я провёл за учебниками, были отстойными. Пол не сдержал довольного гогота, прижался всем телом, крепко обняв и уткнувшись лицом в плечо, и окутал своими неповоротливыми мягкими крыльями. Рин прошептал ему на самое ухо: — Я хочу быть всегда рядом с тобой… и следить, чтобы ты больше не падал с лестницы. Так сказал Рин. Только Пол понял его слова явно неправильно. Спустя два дня он позвал Рина к себе домой — Себастьян ещё не вернулся, а Тео и Свят тоже куда-то уехали, так что Пол прямо-таки страдал от одиночества, — и с порога радостно повис у него на шее. Всё тело Пола покрывали засосы, и он выставлял их напоказ, щеголяя голышом. Вчера Рин гулял с Полом, но засосы на его коже и мысли о той проверке не давали покоя, поэтому выложился в постели по полной, чтобы Пол забыл о тех парнях раз и навсегда, и в итоге получил это… провокацию чистой воды. — Почему ты весь в синяках? — Опять с лестницы упал, — легко ответил Пол и хитро улыбнулся. А Рину было не до смеха. Пол гибкий, но даже он не мог присосаться к собственной спине, пояснице или бёдрам и оставить там отчётливые следы — значит, это делал кто-то другой. Кто-то, с кем Пол мог снова переспать. Как же это бесит. — Раз не хочешь говорить правду, то я ухожу, — грубо отозвался Рин и отстранил от себя Пола. — Нет! — Тот сразу вцепился в руку и отчаянно посмотрел в глаза. — Это был Тео! Я его попросил! Я хотел, чтобы ты любил меня ревнивее!.. Как вчера… — И ради этого соврал! — Ты тоже! — выкрикнул Пол и замолк, понурил голову. У Рина всё сжалось внутри. Пол знает о проверке… — Я знаю, что тебя укусила не собака, а химера. Такая же высшая, как и я. Это старое правило, и оно уже давно ничего не значит, но… это всё равно самая унизительная измена. Измена. Да ещё и самая унизительная. Говорит так, будто сама невинность и не спал с двумя парнями, поведясь на их домогательства. А вот Рин не изменял ему со Святом. — Ошибаешься. — Печать измены ставится на руке! — сипя, вновь закричал Пол. — Давай, докажи, что тебя укусили не в руку! И посмотрел на Рина, отчаянным заплаканным взглядом. Это какая-то ошибка. Глупая случайность. Или, если Свят такой же, как и Пол, мог ли он нарочно поставить эту чёртову печать измены? Но Рин точно знал, что не изменял Полу, — в этом плане его совесть чиста. — На меня напали, — сказал он и коснулся руки Пола. Холодной, мелко дрожащей. — А потом бросили умирать в безлюдном переулке. Это правда. Пол смотрел на него недоверчивым взглядом долго, пристально, словно пытался разглядеть ложь, но Рин не врал: всё так и было, и, если бы не Пол, Рин бы наверняка умер от потери крови, но сейчас на его руке осталась почти полностью затянувшаяся рана, как бы необъяснимо и абсурдно это ни звучало. — Тогда обещай, что, когда придёт время, дашь мне снять эту печать и поставить свою. Пол говорил это уверенно, а в его взгляде читалась злость: его унизили, и теперь Полу было важно отдать всё сполна, — Рин понимал это и без колебаний согласился. Только даже представить не мог, к чему это приведёт.