Демон из «Липхабе»

Уже через час Рин был дома. Только переступив порог тёмной квартиры, он пошёл не к себе в комнату, а к Элис: тихо нажал на дверную ручку и заглянул внутрь. Элис спала, повернувшись лицом к стене, до пояса укрытая одеялом. Рин вздохнул. Слишком поздно увидел её сообщение, а будить Элис, чтобы обо всём расспросить, не хотел — оставалось ждать утра. — Я так и знала, что ты придёшь, — внезапно раздался глухой голос Элис. — Ты не спишь? — слишком уж радостно Рин прошёл в комнату, закрыв за собой дверь. — Да… Что-то не спится. — Элис развернулась на другой бок, приподнялась на локте и включила ночник. — Как прошло свидание? Рин тут же посерьёзнел и сел на краю кровати, понурившись. — Пока что нормально. — Решил не говорить, что это ненадолго, и, улыбнувшись, добавил: — Как видишь, вернулся целым и невредимым. Резкая боль в шее парализовала всё тело, и Рин дёрнулся, зашипел сквозь зубы — а это лишь Элис коснулась укуса и теперь, ещё сильнее помрачнев, саркастично произнесла: — Ну конечно. Крепко обняла, притянув к себе. Цветочный запах бил в нос, длинные волосы щекотали кожу, и Рин чувствовал, как мелко дрожали руки Элис на его плечах. Так же крепко обнял в ответ. — Что ты видела? Элис не сразу рассказала, звучно сглотнув: — Я не знаю, как там вообще можно жить… Этот огромный дом словно заброшен, и даже днём в нём пробирает от страха… Там всё такое… мёртвое. Рин понимал Элис: в том доме нет жизни. Себастьян однажды проболтался, что многие предыдущие дома, где они жили, потом внезапно сгорали или теряли репутацию — следующие владельцы часто жаловались, что видят там призраков и чувствуют что-то жуткое, словно каждый из них взял частичку от монстров, которые в нём жили, — и этот не будет исключением. Дом с монстрами. — Ты нашла лабораторию? — Да… но её всю разнесли. Там был настоящий хаос… Очень много банок и бутылочек лежало разбитыми на полу, знаешь, словно их вот так все смахнули, — Элис дернула рукой в воздухе, — и в них, видимо, были какие-то химикаты. Воняло ужасно. Я всё обыскала, но не нашла ни одной коричневой скляночки. А потом… — Элис тяжело вздохнула. — В общем, я нашла ещё одну дверь и… это была какая-то операционная. Знаешь, как в фильмах ужасов: вот эта вот кушетка, лампы, хирургические инструменты и кучи, кучи холодильников. Элис закрыла лицо руками и замотала головой, словно пыталась выкинуть эти воспоминания из головы — Рин сочувственно погладил её по спине. Так у них есть отдельная операционная… Наверняка для Свята. — Знаешь, что я увидела, когда открыла один из них? — шмыгнув носом, спросила Элис. Рин догадывался. Не только потому что однажды сам открыл один такой холодильник — перепуганное лицо Элис говорило само за себя. — Что? — Банки. С глазами. С сердцами. С другими органами. — Элис нервно хмыкнула. — И это явно не органы животных, а людей, понимаешь? Прекрасно понимал, и потому молчал. Пол, Свят и Тео химеры, и каждый человек, даже сам Рин с Себастьяном, для них потенциальный завтрак, обед или ужин — но и что с того? Люди такие же химеры для скота, из которых потом делают колбаски и супы. — Рин, почему ты молчишь? — Элис схватила и затрясла его за плечи, больно впиваясь ногтями в кожу, а её глаза начали наливаться слезами. — И хватит смотреть так спокойно! Ты разве не понимаешь? Совсем не понимаешь, что этот Пол может тебя убить? И тебе с ним ещё весело? — Очень. Пол именно тот, кто нужен Рину больше всего. Ведь именно он одним лишь своим существованием вызывает такие сильные тревогу и ужас у Элис, когда самого Рина трясёт не меньше, а сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Рину страшно. Страшно чувствовать боль, страшно видеть свою кровь, страшно понимать, что Пол сильнее него и может убить, страшно умирать… но именно этот страх разливает щекочущее чувство по телу, заряжает, поднимает настроение и заставляет улыбаться. Вспоминая о Поле, Рин чувствует себя уверенней. Элис этого не понять. Она не чувствует то же, что и Рин, потому сейчас только и может называть Рина психом. — Я запрещаю тебе быть с Полом, понял? Ещё не поздно… Рин усмехнулся. — Поздно. Ещё с того дня, когда я впервые его увидел. Элис не поняла и этого, так что Рин ушёл к себе, пока они не поссорились, и лёг на кровать. Бездумно смотрел в потолок. Что теперь Рин будет делать? Как защищаться от ужасного Пола? Рин не знал, да и, честно говоря, не особо хотел: горькой жидкости у него нет, других способов тоже, а забивать голову тревожными мыслями слишком изнуряющее. Рин не боялся Пола… по крайней мере, сейчас точно, так что разберётся со всем по ходу дела. С этой уверенной мыслью Рин лёг спать…и так и не заснул: всё ворочался, оборачивался на шорох занавесок от ветра и необъяснимого чувства тревоги. Нет, всё-таки Рин боялся. И боялся той неизвестности, что ждёт его завтра или вообще сегодня с минуты на минуту — Пол слишком непредсказуем и может пробраться к Рину в дом, когда вздумается, и неизвестно что попросить. А помочь Рину некому. Чёрт, он был готов даже обратиться к Тео со Святом, хотя последнему не особо сейчас доверял, но даже те не отвечали. А Себастьян… Если он и правда сбежал, бросив Рина одного, то он настоящий ублюдок, гад и кретин. Рин вскочил с кровати, взял телефон и ещё раз ему позвонил — как и раньше, услышал лишь гудки и равнодушный голос автоответчика. Чёрт! Зашагал по комнате, нарезая круги. Пол дичает, и Рин с ним остался один на один. Рин не блефовал в комнате Элис: вся эта ситуация действительно будоражит и возбуждает, Рину действительно интересно и весело, но ещё и до усрачки стрёмно, особенно сейчас, когда он не уверен на сто процентов в своей безопасности, всё выглядит уже не так радужно, как могло бы быть. Рин замер и уставился в экран телефона. Словно ведомый чужой силой, написал Полу сообщение:

Ты сейчас где?

Нужно следить за Полом. За каждым его движением и словом, чтобы… чтобы что? Противостоять ему? Рин всего лишь человек, ничто по сравнению с Полом. Самое разумное для него — бежать. Так же малодушно, как Себастьян, бежать и прятаться, пока Пол не успокоится и не придёт в себя. Это всё, что Рин мог. Пол не зашёл в сеть и ничего не ответил. Так же, как и не перезвонил Себастьян. Рину оставалось только ждать. Он так и не заснул этой ночью. Когда Рин проснулся, день уже клонился к обеду: к нему в комнату по очереди заходили мать и Элис и обе спрашивали, собирается ли он вставать и обедать, а Рин не отвечал, потому что и сам не знал, — у него уже начались каникулы, так что он мог делать всё, что захочет, даже проспать обед, — но от запаха еды заурчало в животе, и Рин всё же встал, прямо так, как есть, не умывшись, вяло сел за стол. Чувствовал себя отвратно. Все это заметили — иначе бы не косились в гробовом молчании на Рина, отрывая взгляды от тарелок, — но ничего не говорили… по крайней мере, первые пять минут. Потом же отец, ковыряя в тарелке, прочистил горло и спросил: — Где ты вчера весь день был? — Гулял. — С кем? Этот вопрос прозвучал уже строже и внезапно отбил всякий аппетит. Рин гаркнул: — Угадай. — Не смей со мной так разговаривать, — сурово ответил отец, откладывая в сторону вилку, и недовольно посмотрел на Рина. — Эта проститутка тебя испортила. — Так говоришь, будто знаешь, каким я был, — саркастично отозвался Рин. — Знаю. — Да ничего ты не знаешь, — перебил Рин. И прибавил, переводя взгляд на мать с Элис: — Никто из вас. Даже Элис. Рин верил ей, многое ей рассказывал, но она лишь делала вид, что понимала его, — на деле же она была другого мнения, наверняка сидела и думала: «Какой же бред он несёт», и сейчас даже не смела посмотреть Рину в глаза. Как мерзко. — Ты лишь малолетний ребёнок и должен делать то, что говорят взрослые. — И, махнув рукой, прибавил: — А теперь иди в свою комнату и собирай вещи. — Но, Ян… — сдавлено выдохнула мать и растерянно посмотрела на отца. — Я передумал, — перебил её тот. — Я дал ему слишком много свободы, и он отбился от рук, так что теперь будет переезжать с нами и на коротком поводке у меня ходить. — Что?! — Рин вскочил с места. Переезд? Только не снова, только не сейчас! Рину нравится этот город, здесь Пол, здесь всё, что Рин не может!.. Да и к тому же, с чего так внезапно? Ведь ещё месяц назад его уверяли, что никаких переездов не будет… — Ты, — ядовито прошипел Рин, чувствуя, как у него кончается в лёгких воздух, и посмотрел на растерянную мать. — Ты же сказала, что мы никуда не переезжаем! — Рин, успокойся, — вмешалась Элис, и по её виду было сразу понятно, на чьей она стороне. Против Рина. — А ты?! — закричал он ей в лицо. — Ты знала о переезде?! — Да, но я не знала, что ты не знаешь, столько же раз всё это обсуждали и… — А я не знал, что я не знаю! Чудесно! Я погляжу, вы все меня тут за лоха держите: мне ничего не говорите, всё без меня обсуждаете, я же тупая малолетка! — кричал Рин, размахивая руками, и только сильнее распалялся, видя хмурого отца и то, как он медленно встаёт из-за стола. — Шестнадцать лет делали вид, что меня не существует, а теперь всё, пора воспитывать и унижать того, с кем я встречаюсь! Отлично! Обожаю своих великолепных родителей и сес… Рин не закончил: отцовская пощёчина смачно шлёпнула и жгучей болью разлилась по щеке. Всё на мгновение затихло, и только приглушённый голос отца слышался в комнате: — Ты себя в зеркало вообще видел? Что это за ужас у тебя на шее? И я гляжу, ты уже забыл и о сломанной руке, и о швах. Мне плевать, с кем ты встречаешься и дружишь, но если ты так и будешь переходить границы собственной безопасности, то пусть лучше ты будешь меня ненавидеть, чем станешь калекой. Границы собственной безопасности? То есть то, что Рин переходит эти границы, плохо, а вот то, что сейчас нагло лезут в границы его личной жизни, нормально?! Какие героизм и самоотверженность! Медали на груди только не хватает! — Тогда поздравляю, — прошипел Рин, — я уже тебя ненавижу. И ушёл к себе в комнату, громко хлопнув дверью. Переезжают, потому что Рин себя калечит — лучше оправдания и не придумаешь! Да, он уже давно забыл о сломанной руке и швах, всё же зажило, как заживёт и «ужас на шее», — Рин даже подошёл к зеркалу, чтоб убедиться, что это лишь пустяк. Подумаешь, всего лишь иссиня-чёрный синяк и опухшая рана от укуса, на которой запеклась кровь!.. Ладно, выглядел Рин и правда ужасно. Его лицо тоже опухло и даже посерело, и выглядело так, словно Рин не спал месяца два, как минимум, — одни только покрасневшие глаза чего стоили, — но это правда лишь мелочи: Рин от этого точно не станет калекой. Дело ведь совсем в другом… Укус на шее начал болеть даже сильнее следа от пощёчины, и Рин решил его обработать. Шипел от боли, но сейчас она казалась ничтожной. Неужели нет никого, кто был бы на его стороне и полностью понимал его?.. Почему его так тянет к Полу и почему он больше не может понизить планку опасности. Почему вообще всё дошло до такого. Неужели это так сложно понять? Неужели это что-то прямо-таки из ряда вон выходящее? Может, Рин тогда просто сошёл с ума?.. Так пусто становилось от этих мыслей. Тихо открылась дверь, и в комнату заглянула Элис. — Уходи, — тускло отозвался Рин. Но Элис, наоборот, прошла в комнату и закрыла за собой дверь. Встала рядом, тихо произнесла: — Не злись на него, он сказал это сгоряча. — Но ты ведь с ним согласна, да? И с переездом, и с границей безопасности. Элис понурила голову и еле слышно вздохнула, сложила пальцы в замок. — Теперь да. В большей степени… — Ты им всё рассказала, — подытожил Рин вслух и распечатал пластырь, чтобы хоть чем-то занять руки. — Нет! Вовсе нет! — тут же ответила Элис и, схватив Рина за плечи, посмотрела ему в глаза. — Я ничего не говорила, но они же не слепые и видят, каким ты стал. — Каким? — грубо спросил Рин, высвободившись из её рук. Когда-то и Гюнтер говорил, что Рин изменился, только откуда ему знать, какой Рин на самом деле? Элис вздохнула. Недолго помолчала, кусая губы и подбирая нужные слова. — Более беспокойным и… безумным. Словно из тебя высасывают силы и рассудок. — Что за бред, — фыркнул Рин. — По-твоему, Пол высасывает из меня силы и рассудок? — А разве нет? — упиралась Элис и указала на зеркало: — Посмотри, как ты выглядишь! — Посмотри на себя в зеркало утром — ты выглядишь так же! — передразнивал её Рин. Элис, помрачнев, встала. Бегающим взглядом смотрела на него и тихо сказала, отчётливо произнося каждое слово: — Тогда ты сам себя не знаешь, раз не понимаешь, как сильно изменился. И быстро ушла, снова оставив Рина одного. Именно сейчас, когда убедился, что Элис и правда больше не на его стороне, Рин почувствовал себя так опустошённо и одиноко, что всё сжималось в груди, а на глаза наворачивались слёзы. Рин перебрался на кровать и лёг, уткнувшись лицом в подушку, глотал невольные всхлипы. Рядом с ним больше никого нет. Ни родителей, ни Элис. И даже выговориться некому. Гюнтеру? Рину с ним не о чём разговаривать. Он слишком глупый и недогадливый и не поймёт Рина так же, как не поняла его Элис. А кто поймёт? Никто. Так что идти Рину не к кому. Он совершенно один. Рин вскочил с кровати и подбежал к телефону, который, пиликая и вибрируя, разрывался от сообщений. Уже вечерело, и в темноте комнаты свет экрана слепил глаза — Рин, щурясь, разблокировал телефон и открыл уведомления. Это был Пол. Рин Я зесь Рин Я хачу те бя Претрахай менЯ за него Рин С каждым сообщением Рина сковывало плохое предчувствие, и чем больше он перечитывал всё приходящие сообщения, тем больше не по себе ему становилось. Пол дичает, и это плохо. Это очень-очень плохо. Пришло голосовое сообщение. Рин включил его, чувствуя, как противная мелкая дрожь пробирает всё тело. — Рин… — с придыханием простонал Пол. — Она работает?.. Рин!.. — Раздалось шебуршание и стуки, словно Пол по телефону, а потом закричал в микрофон: — РИИИН! Рин вздрогнул от этого крика и боялся даже полно вздохнуть. С пульсирующими висками следил, как двигается бегунок записи и голосовое сообщение сменяют другие, текстовые: Рин Я хачу тархни Хачу тебя Рин — Рин… Я хочу тебя. Трахни меня, Рин… Я приду к тебе, — Пол не молил, не просил, а требовал, растягивая каждое слово, и постанывал. — Почему ты молчишь? РИИН! Помогите… — раздался сдавленный голос мужчины на фоне. — Рин, ответь мне! Умоляю… помогите… Ты придёшь меня трахнуть? Рин… Ах, Рин… Рин, ты видишь меня? Рин… — И громко прошептал в динамик: — Ты видишь, как я… Запись оборвалась. Рин Придеш Я красивыи хачу сечас Рин Всё оказалось гораздо хуже: с Полом кто-то ещё. Похитил его, чтобы напасть, как на Рина в прошлый раз? Всё очень плохо. Прятаться и бежать от Пола бесполезно: сейчас, когда ему надоест просто звать, он без труда найдёт и придёт за ним куда угодно. Ну почему, почему это началось именно сейчас, когда некому помочь ему?! В этот раз Рин по-настоящему может умереть. Но с другой стороны… это то, что сейчас Рину нужно. Рин не один — у него есть Пол, которого, как и Рина, никто не понимает. И у Пола нет никого, кроме него, Рина, потому он и пишет сейчас именно ему и зовёт к себе. Всё просто. Но Пол дичает… От этой мысли холодели и дрожали руки, и сердце замирало, только по телу разливалось тепло и на лице расползалась улыбка. Ну и что с того? Рин же решил, что не будет бежать и прятаться, защищаться ему нечем, а значит, нужно просто принять условия судьбы. Стереть абсурдные границы своей безопасности назло всем. Рин записал голосовое: — Где ты? Я приду к тебе.

***

Когда нужно зайти в дом, чтобы понять, кто живёт в нём? Когда творится хаос. Рин зашёл в настоящий дом монстров: в тёмной гостиной, возле дивана, лежал распотрошённый труп голого мужчины, и в нос бил резкий запах крови, растёкшийся багровой лужей. Возле сдвинутого диванного столика валялись стул из столовой и нож. Возможно, этот мужчина попытался сбежать, закрываясь стулом и угрожая ножом, но так и не добрался до улицы. Пол догнал и сожрал его. Вспорол живот, вывернул рёбра, вытащил органы, понадкусав, разбросал их рядом и выколол глаза, причём, кажется, сделал это всё голыми руками: на лезвии ножа не было и пятнышка крови. Рин невольно хмыкнул. Интересно, это тот, которого было слышно в голосовом сообщении? В любом случае, обидно. Он выглядел довольно молодо и наверняка просто хотел развеяться от жизненных забот и сорвал джек-пот. Прямо как Рин. В доме стояла гробовая тишина. Неужели Пол ушёл, не дождавшись? Рин, ступая как можно тише, заглянул на кухню. Да, здесь однозначно была потасовка: пара стульев валялись у входа, словно ими швырялись, и на полу возле выдвижных полок были разбросаны вилки, ложки и осколки разбитых тарелок, которые смели со столешницы. Рин уже уходил к лестнице, когда краем глаза заметил открытую бутылку вина и четыре недопитых бокала. Четыре. И они вряд ли принадлежали Тео, Святу и Себастьяну — скорее уж тому парню из гостиной. Здесь точно есть кто-то ещё. Аккуратно и медленно поднимаясь на второй этаж, Рин всё больше чувствовал удушающий трупный запах, который оседал и впитывался в лёгких. Исходил из приоткрытой комнаты Пола. Сердце бешено стучало, и каждый вдох раздавался слишком громко для этой звенящей тишины. Ещё раз прислушался, оглянулся кругом — больше всего не хотелось, чтобы Пол застал Рина врасплох и загнал в ловушку. В комнате раздалось движение, и Рин, помедлив, заглянул внутрь. — Сюрприз! — радостно выкрикнул Пол, вскочив на ноги, и довольно загоготал, пока Рин стоял в изумлении. Удушающая вонь, темнота комнаты, напряжение — всё вмиг померкло, стоило Рину взглянуть на Пола, который вырядился в короткую кружевную ночнушку, нацепил на волосы белые ленточки и выглядел бы вполне мило, если не был бы по локти вымазан в бурой крови. Но Пола ничего не смущало — ни пятна на одежде, ни вымазанный в крови рот, — и он подскочил к Рину, грубо прижал спиной к стене, пачкая, гладил по рукам и груди, задирая футболку, и бормотал: — Рин… Ты пришёл ко мне, Рин… Пожирал исподлобья жадным взглядом, и Рин не мог противиться его силе, стоял, как загипнотизированный. Старался не смотреть в сторону двух трупов. Этим ребятам повезло меньше всех: Пол изуродовал их так сильно, что уже непонятно, сколько им было лет и какого они телосложения. Выпотрошенные и вывернутые наизнанку, они валялись в собственных лужах крови, в которых различались длинные побагровевшие перья; на костях ошмётками висели мышцы с кожей и затвердевали в кровавой корке. Один из них сидел без головы — Пол оторвал её и отшвырнул в сторону… Несложно представить, что тут произошло: Пол заманил этих трёх, возможно, уже пьяных парней к себе в дом, угостил вином, повёл их к себе в комнату, а потом испугал… нет, показал им крылья и ими же проткнул, как когда-то проткнул ими дверь лаборатории, — отсюда и перья в лужах крови. Лишь один из них смог сбежать, и то недалеко. Пол догнал его у выхода, выпотрошил и вернулся в комнату к, возможно, ещё живым парням, начал писать Рину, а потом закончил начатое. Рин был уверен, что примерно так всё и было. Мерзкое и печальное зрелище. Но с другой стороны, лучшего ожидать не стоило: парни сами виноваты в своей судьбе, раз пошли за Полом, который с самого начала собирался убить их. Рин знал, он не окажется среди них. Он значит для Пола гораздо больше, чем все они вместе взятые. — Да… Пришёл… Ты теперь весь-весь мой… Шептал, чуть ли не стонал Пол, с силой гладил и больно щипал за бока, льнул губами к измазанной кровью груди, целовал, прикусывая кожу зубами, а потом и вовсе толкнул на кровать, уселся сверху. Выгибаясь в спине, спросил: — Тебе нравится, какой я красивый? Извивался и томно стонал, когда Рин коснулся его живота, скользнул вверх под ночнушку к груди и потом вниз, сжимая ладони на бёдрах. — Очень нравится. Рин не противился Полу, давал раздевать себя и трогать, заворожённо смотрел в бездонные и безумные серые глаза и, чувствуя мокрые, немного грубые прикосновения, думал, что, наверное, Пол самое лучшее, что было в его жизни. Нет, однозначно самое лучшее. Теперь Рин всё понял: всё это время он всегда был один. Его всегда манило к опасности, будоражил страх — у других всё иначе. Рин просто другой, не такой как все, и ему бессмысленно притворяться обычным и стремиться к их жизни, потому что его всё равно никто не поймёт, даже Элис… и Рин всё равно будет один. Рин не подходит для обычной человеческой жизни. Он создан для жизни с Полом, среди химер. И сейчас Рин был готов отбросить всё. — Пол… — Рин приподнялся на локте и посмотрел ему в глаза. — Я… хочу убежать вместе с тобой. Пол замер, посмотрел исподлобья, и в этом взгляде не было ни толики замешательства, скорее игривого ликования, словно это Пол и хотел услышать и лишь для приличия спросил: — Откуда? — Отсюда. От этой жизни и… — Рин замолчал, сомневаясь, стоит ли говорить это вслух, но, опустив взгляд и взяв Пола за руку, всё же продолжил: — И… от моих родителей. Они внезапно решили стать правильными родителями и заявили, что мы переезжаем, потому что думают, что ты на меня плохо влияешь, но это такая глупость!.. Так что… давай сбежим, и я все дни буду проводить с тобой, как и обещал. Пол утробно загоготал и до боли в пальцах сжал руку Рина в ответ. Вновь повалил на кровать и навис сверху, довольно ухмыляясь, задрал футболку, прильнул к груди, осыпал её страстными и горячими поцелуями, приблизился к самому лицу и томно прошептал на выдохе: — Конечно. Но сначала… Резко дёрнул за ворот — тот с треском разорвался, болезненно впиваясь в шею, а Рина словно обдало ледяной водой. Сердце предательски быстро застучало, а тело напряглось и вцепилось до белых костяшек Полу в руки. Хотелось сорваться с места, убежать, но Рин не мог: Пол мёртвой хваткой держал за горло, душил его. — …я избавлюсь от позорной метки и поставлю свою. Рин… — Пол приблизился к самому лицу и прошептал: — Кто тебя укусил? От былой игривости и ласки не осталось и следа: на Рина холодно смотрел жестокий и безумный Пол, который убьёт без раздумий, — и сейчас Рин совсем не чувствовал себя особенным или в безопасности, скорее наоборот, будущим самым изуродованным трупом сегодняшнего вечера. Хотелось всё рассказать, но останавливали слова Свята: «Если кто-нибудь узнает, что это сделал я, я тебя прикончу, уловил?» — Я же сказал… что не знаю, — прохрипел Рин, чувствуя, что ему не хватает воздуха. — На меня напали… я не знаю кто… — Ты в этом уверен? — насмешливо оскалился Пол. — Ставить метки умеют лишь высшие химеры, а их всего три. Я. Тео. И Свят. — Сжал горло, так сильно, что ещё чуть-чуть и точно бы сломал шею. Расправил крылья, направил их на Рина и прошипел сквозь зубы: — Так кто же тебя укусил? К чёрту Свята! К чёрту его угрозы! Рин задыхался, терял сознание и норовил быть разодранным не хуже тех парней! — Свят! — из последних сил прохрипел Рин. — Это Свят! И глубоко, звучно вдохнул, словно вынырнул из-под воды, когда Пол тут же ослабил хватку. Адски саднило горло, больно было даже сглотнуть, а в ушах звенело, но Рин слышал повеселевший голос Пола: — Вот как! Тогда всё получается, он же как раз дикий! — Отчего-то утробно гоготнул и тут же прошипел сквозь зубы: — Ублюдок. Сейчас Рин боялся Пола. Боялся его такого непривычно мрачного лица и хищного испепеляющего взгляда. Боялся последствий. В прошлый раз Пол сказал, что убьёт того, кто поставил метку… Неужели он и правда нападёт на Свята? И что будет дальше? Как вообще Пол собирается снимать старую и ставить новую метку?.. — Я не знал, что он сделает что-то такое! — только выкрикнув это, понял, что лучше бы молчал. — Значит, он не напал на тебя. Ты сам разрешил. По лицу Пола было невозможно понять, что сейчас он чувствовал. Но точно злился. — Нет, я не разрешал! Он меня обманул! Честно! — Слёзы невольно потекли по щекам, и Рин тщетно утирал их, не в силах успокоиться. Больше нет смысла врать и молчать: Пол при желании и без него бы всё узнал. — Он предложил мне проверить тебя взамен на немного моей крови. Он не говорил ни о какой метке!.. Помнишь, когда я пригласил тебя в клуб, а потом всё отменил? Вот это тогда… Прости меня, Пол, пожалуйста!.. Прости… Я не знал, что всё так получится… Это так отвратительно… — Глупый Рин, — прошептал Пол. Нежно коснулся волос и поцеловал Рина в лоб. — Не ты проверял меня, а Свят проверял тебя. И наказал. — Убрал руки Рина с лица и заставил посмотреть на себя. — Теперь ты всю свою жизнь будешь носить позорный след, — спокойно шептал он, задирая подол ночнушки и показывая голое изуродованное шрамами тело, — так же, как и я. Вот и всё. — Пол… — Рин сел на кровати и, помедлив, уткнулся лицом Полу в грудь, — ты простишь меня?.. Облегчённо выдохнул и шмыгнул носом, когда тот нежно обнял его, прошептал в волосы: — Тебя — да. Ты ведь маленький глупенький Рин… И ты всё равно будешь полностью мой. Рин робко улыбнулся. Хотел сказать, что он и так уже давно принадлежит Полу, ещё с их первой встречи, но не успел: Пол отстранил его и, вновь повеселев, спросил: — Где твой телефон? — Э… в кармане. — Заведи и сними меня. — Заёрзал на коленях, выгибаясь в спине, и дотронулся ленточки на голове. — Красивые верёвочки? Без Сибы сложно делать самому бантики. Рин даже не сразу нашёлся, что ответить, потому что то, что было у Пола на голове, сложно назвать «бантиками» — скорее уж хлипенькие узлы, которые на честном слове держатся в волосах. — Очень… красивые, да… Только они немного растрепались… Давай я их тебе… подправлю, как было. К счастью, Пол согласился без лишних вопросов. Честно говоря, Рин и сам не так уж хорош в завязывании бантов, но ему хотелась отвлечься на что-то после недавнего допроса с пристрастием — копаться в пушистых волосах Пола и обвязывать вокруг прядей ленты оказалось неплохим вариантом, — но даже так Рин чувствовал напряжение. Что-то не так. Пол слишком переменчивый, да и вообще не понятно, к чему ему все эти ажурные ночнушки, ленточки и камеры на телефоне… Словно декорации. — Сделай меня в видео, — заговорщически прошептал Пол, когда Рин закончил. У Рина не было другого варианта. Покорно включил камеру и снимал кривляния Пола: он размахивал руками, строил глупые рожицы, высовывал язык, елозил и невпопад приближался к камере, из-за чего было видно только его нос и щеку, — и всё это выглядело так абсурдно и сюрреалистично, когда Пол щеголял в «милой» одёжке, но весь вымазанный в крови парней, которые валялись распотрошёнными трупами в углу комнаты. — Рин… — выдохнул Пол, прильнув к груди, — трахни меня. Спустился к ногам Рина и принялся ласкать его член, нежно целуя и облизывая, а самого Рина одновременно бросало в жар и холод. Он прекрасно понял, чего хотел Пол: снять извращенскую порнушку. Здесь, в комнате с двумя трупами, и сейчас, когда Пол дикий, а Рин совершенно беззащитен — это звучало слишком опасно и оттого так заманчиво. — Иди сюда, — Рин похлопал по кровати. Пол не заставил себя ждать: с довольным гоготом взобрался, повернувшись задом, встал на колени и прогнулся в спине, нетерпеливо завилял бедрами. Рин вцепился в его талию, прижал к себе крепче, вошёл резким толчком — разум тут же помутился. Так узко, так горячо, как возбуждающе… Ощущения портил лишь удушающий запах крови на Поле, крови парней, которые тоже наверняка уже побывали в нём, но вскоре успокоился, когда спросил Пола: — Тебе нравится? — Да… да… Ах!.. Рин, ещё… Так хорошо… ха… — бормотал тот, запрокидывая голову, и двигался навстречу, насаживался сильнее. — Я же лучше них? — Мнх… да… Рина не устраивал такой ответ: он хотел услышать всё напрямую, потому остановился, вышел из Пола, перевернул его на спину и, нависнув, спросил, тяжело дыша: — Пол, кто они все для тебя? Полу этот вопрос не понравился, точнее то, что Рин остановился из-за него: нахмурившись, повалил Рина на спину и, вновь усевшись сверху, показал руку, испачканную в уже засохшей крови. — Она не моя и не твоя, и я даже не знаю, как их зовут. Трахни меня уже. Сейчас Рин слышал лишь развратные стоны и то, как Пол протяжно произносил его имя, стонал вместе с ним, закрывая глаза, чувствовал, что уже на пределе, сжимал его за бёдра и кончал с блаженной судорогой. Всё верно, нет смысла об этом беспокоиться. Свят неправ. Рин физически не сможет полностью удовлетворить Пола, потому и не может запретить ему спать с другими, которые лишь жертвы — они не такие, как Рин. Он важен для Пола. Иначе между ними не было бы ни свиданий, ни свадебных колец, ни официальных встреч с родителями, ничего. Всё просто. — Рин… я хочу тебя… — еле внятно бормотал Пол, щекотно целовал живот, грудь, ключицы и плечи, — всего… только моего… всегда… Рин улыбнулся, звучно выдохнув, прижал крепко к себе, повалил рядом и, зарывшись пяльцами в мягкие волосы, приглушённо сказал: — Я тоже этого хочу. И… ты мне нравишься, — выпалил на одном дыхании. Теперь его накрывало смущение — всё-таки говорить такое явно перебор, — пока Пол, хохотнув, поднимался на локте и близко приближался к лицу. Ни капли не стеснялся. Поцеловал в губы первый — целовал долго и требовательно, и Рин с трудом поспевал за ним, урывками глотал воздух, чувствуя металлический вкус на языке, с новым приливом возбуждения прижимал и гладил податливое хрупкое тело, — и резко остановился, заводя руки Рина над головой и прижимая их к кровати, промурлыкал на ухо: — Закрой глаза. Рин послушался и тут же невольно дёрнулся от горячего и мокрого прикосновения к шее, после которого потом по коже раздавался холодок, — Пол лизнул его, по-прежнему крепко держа за запястья и не давая вырваться. Так необычно, возбуждающе. Рин словно лучше слышал дыхание Пола и отчётливей ощущал обжигающие прикосновения, позорно ахая и глубоко вдыхая через рот. — Ох, нет, тут щекотно, — затараторил, ёжась и пытаясь повернуться на бок… Закричал во всё горло, широко распахнув глаза. Всю руку свело адской болью, а когда Рин дёрнулся, попытался встать, стало ещё хуже, — Пол, впившись зубами в плоть, не давал дёрнуться, до боли выворачивал и сжимал запястья и нажимал коленом на грудь, не давая подняться. У Рина потемнело в глазах и зазвенело в ушах. Он задыхался от отчаянного крика. Чувствовал и слышал, как Пол медленно и мучительно рвёт ему мышцы и скребёт зубами о кости. Тщетно молил остановиться. Видел, как хлещет его кровь и огромной красной лужей растекается по одеялу и простыне, — от её едкого запаха подступал желчный ком к горлу, а на глаза наворачивались щипучие слёзы. Пол отстранился, и Рин зажал рот рукой, силясь не блевануть от его вида. Довольного, вымазанного в свежей крови и с огромным куском плоти в зубах. С куском Рина!.. который проглотил, не моргнув глазом, и облизнулся. А Рин боялся повернуть голову, посмотреть, что стало с его рукой, не чувствуя ничего, кроме адской пульсирующей боли во всём теле. — Ну вот, метку Свята я снял, — торжественно произнес Пол и коснулся живота Рина, заставив того дёрнуться. — Осталось поставить свою. — Нет!.. Пожалуйста, не надо!.. Прошу… — взмолился Рин. Истерично плакал, глотая воздух. — Я же так умру!.. Но Пол не слушал. Уселся сверху, зажав ноги Рина между коленей, и гладил живот возле бока. — Не умрёшь, если будешь послушным. Я впервые ставлю такую метку, могу и органы задеть, если будешь брыкаться… — С усмешкой оскалился и посмотрел исподлобья. — Ты же так не хочешь? Но Пол не казался таким же уверенным, как его слова. Выглядел напряженным, и это пугало Рина ещё больше. — Нет, пожалуйста… Пожалуйста, давай в другой раз?.. Пол помрачнел, навис над самым лицом и прошипел с вызовом: — Нет, я хочу сразу. Будешь знать, как верить Святу. — Притянул к себе подушку и накрыл ею лицо Рина. — На, прижми и заткнись. Мешаешь. — И еле слышно прибавил: — Я не отдам тебя этому ублюдку. Свят… Он и правда чёртов ублюдок. Зря Рин ему верил, зря считал хорошим и просил у него помощи — это из-за него Рин сейчас на грани смерти. Подставил его и разозлил Пола. Это из-за Свята Рин теперь даже не может пошевелиться. Из-за него истекает кровью. — Эта печать самая сложная… Они все умирали… …но я сделаю правильно… — урывками долетали слова Пола, но Рин уже не понимал их значения. Он закрывал глаза — и видел в черноте уродливую, зловещую усмешку Свята; прижимал подушку к ушам — и слышал его неестественный голос; снова и снова чувствовал, как тот кусал его в руку — и с каждым разом начинал ненавидеть его всё больше. Закричал в подушку от боли: Пол снова укусил его, не давал дёрнуться. За что? Что Рин сделал Святу, чтобы теперь так страдать? А ведь он больше других радовался Рину в этом доме… или лишь притворялся. Всё это время смеялся над ним. Ублюдок. Рин смял в кулаке ткань одеяла и сжал челюсти до скрипа в зубах. Рин ему назло всё выдержит, не издаст и звука, а потом изуродует его рожу настолько, что Тео по кускам не соберёт. Пол отстранился и, помедлив, прошептал: — Получилось… — Убрал с лица Рина подушку и сказал уже громче и увереннее: — Я поставил свою метку! Получилось… Всё, наконец, закончилось. Рин улыбнулся и закрыл глаза — тут же нахлынула сильная слабость. — Рин, ты теперь мой, — бормотал Пол, не в силах сдержать довольный гогот, гладил тело и осыпал поцелуями, как сокровище, и твердил, словно одержимый: — Мой. Ты весь мой, Рин. Больше тебя никто не посмеет тронуть. — Трогал за ноги и член, стонал с придыханием: — Мой Рин… трахни меня… Мой… Но Рин уже не мог пошевелится: тело не слушалось и словно плыло… — Рин, — послышался голос Пола и раздался эхом. Рин открыл глаза и сквозь ослепительный белый свет увидел Пола: он оделся в платье Элис — светло-голубое с мелкими розовыми цветами — и тянулся, чтобы взять Рина за руку. — Пойдём. Широко улыбнувшись, повёл за собой мимо высоких и толстых стволов деревьев, кроны которых даже не было видно в переливающихся лучах солнца. Вёл по лесу. По тому самому, через который они вышли к реке на закате. Рин глубоко вдохнул сосновый свежий воздух, улыбнулся. Чудесное место. Пока они шли, Пол постепенно начинал ускоряться и теперь почти что бежал, с силой тяня Рина за собой. — Куда мы так торопимся? — осторожно спросил Рин. Он почему-то не мог идти быстрее, как бы часто ни перебирал ногами. — Ты же хотел сбежать со мной, — через плечо ответил Пол. Остановился и, развернувшись, посмотрел Рину в глаза. Прибавил, заигрывающее рисуя узоры на его плече: — Ты сам мне это предложил, помнишь? И теперь, когда ты полностью мой… Палец Пола скользнул к животу — Рин проследил за ним, опустил взгляд и застыл в ужасе: Пол воткнул в его уже распоротый живот руку и резко выдернул, вырывая кишки, с утробным гоготом жадно запихивал их в рот. — УЙДИ! МОЙ! Рин очнулся от нечеловеческого крика. Ещё никогда не слышал настолько отчаянный, разъярённый, ни на что не похожий крик, от которого замирало сердце и кровь стыла в жилах. Раздались движение, звучный шлепок и другой крик: — Пол, я сказал, успокойся! Хочешь, чтобы он помер?! — Заткнись! Я не собираюсь тебе верить! Ты заодно со Святом! — Пол, это неправда. — Правда! Ты уехал вместе с ним и спрятал где-то! — Я закрыл его в надёжном месте, чтобы он никому не навредил, как Себастьяну пару лет наза… — Он поставил метку на Рине! — раздался хрипучий крик. — И ты ничего не сделал! — А что я должен сделать?! — закричали в ответ. — Я ему что, нянька, чтобы постоянно бегать за ним и разгребать его говно?! И он нарочно напал на Рина, потому что знал, что ты так себя поведёшь! Это провокация! И ты повёлся на неё, как малолетний ребёнок! Это был Тео, и Рин даже представить не мог, что в ответ ему кричал Пол: один его голос переполняла неистовая сила, а в воздухе витало напряжение, — но сейчас отчётливо слышал, как он стоит над ним, рядом с кроватью, и звучно дышит. Наверняка испепеляющим взглядом смотрит на Тео, который, как обычно, глядит своими перепуганными щенячьими глазками. Хотя его голос звучал довольно спокойно и убедительно. — Я просто его вылечу, и всё. — Я уже вылечил, — язвительно прошипел Пол. — Нет. Твои слюни ему не помогут, он просто умрёт от потери крови. Ему нужно переливание, понимаешь? Пол молчал. Наверное, смотрел сейчас на неподвижное тело Рина, судорожно думал, довериться ли Тео, и взвешивал все «за» и «против» — Рин очень хотел увидеть сейчас его лицо, но не мог открыть глаза: веки опухли и потяжелели, совсем не поднимались. — Чем дольше ты сейчас ждёшь, тем меньше времени у меня его спасти. — Ладно, — рявкнул Пол. — Но я его сам понесу, — и приподнял Рина, обхватив под руки. Казалось, словно Пол потащил верхнюю часть туловища, а ноги оторвались и остались лежать на кровати — у Рина прорезался голос и сами распахнулись глаза, и он закричал так громко, как никогда не кричал. Мутнеющим взглядом видел кружева на ночнушке Пола, сквозь звон в ушах слышал его голос: — Видишь, он жив! Тео тоже что-то торопливо говорил ему в ответ, но Рин уже не разбирал слов — всё вмиг снова затихло и потемнело. Со всех сторон Рина окутывала непроглядная темнота, и он не стоял в ней, а плыл и парил. — И ты думаешь, я продам своего сына?! — как гром, из ниоткуда раздался рёв отца. Рин судорожно оглянулся, но так и не увидел источник звука: этот голос раздавался отовсюду. — Думаешь, разрешу приблизиться к нему, после всего, что ты с ним сделал?! — А мне не нужно разрешать, — надменно прозвучал второй голос, и Рин с трудом узнал в нём Пола. — Рин уже мой. А это… — с неба с шуршанием посыпались тысячи купюр и пропадали в чёрной бездне под Рином, — не вам, а Рину. Он хочет убежать от вас со мной, так что этого ему хватит на лет пять точно. Но если он захочет с вами поделиться, то пожалуйста. Мне не жалко. — Ах ты мелкий сучёныш… — Ян! Папа! — одновременно с оглушительным шлепком крикнули мать и Элис. Раздались глухой грохот, болезненные стоны с пыхтением. — Пол, успокойся! — закричал Тео. — Эй! — Рин начинал паниковать, а вихрь денег вокруг него усиливаться, пока всё отчетливей долетали всё новые и новые звуки борьбы. — Эй, что происходит?! Хватит! — Я тебя убью!.. — прошипел отец. Нет, против Пола у него нет и шанса. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Рин дрыгался, пытался вырваться из вихря, но его отбрасывало обратно. От нарастающих звуков разрывалось сердце и подступали к глазам слёзы: Рин не мог и не хотел представлять труп отца, такой же распотрошённый и изуродованный, как трупы в доме. Отчаянно закричал: — Остановитесь! Пожалуйста, умоляю! В одно мгновение всё затихло: исчезли все звуки и купюры. — Рин… — нежно и воодушевлённо сказал Пол, и Рин почувствовал тёплое прикосновение в своей руке. — Рин… Всё вокруг перевернулось: теперь он лежал в невесомости, а на нём сидел Пол, который, улыбнувшись, аккуратно прильнул к груди. — Не надо плакать. Но от этих слов слёзы потекли лишь сильнее — Рин обнял Пола ослабшей рукой. — Мне так не нравится… Я не хочу переезжать, но и сбегать больше тоже не хочу… Я не смогу. Почему всё всегда так по-дурацки? Я просто хочу жить здесь со всеми вместе. Никто не ответил, и Пол ничего не сказал, лишь стёр со щёк Рина слёзы.

***

— Ты не убежишь от меня, — ухмыляясь, сказал Пол и утёр рот. Рин усмехнулся в ответ. Рванул с места, побежал мимо деревьев, перепрыгивал коряги и поваленные ветви, огибал колючие кусты, глубоко вдыхал воздух, знал, что не убежит, ведь он гораздо слабее Пола во всём, но из гордости не собирался так просто сдаваться и пообещал себе раз и навсегда быть внимательней во всём. То, что произошло за последние несколько месяцев, стало ему уроком. Притворяться другим — слишком выматывающее, а пытаться решить все проблемы самостоятельно — бесполезно. Рин плохо помнил, что случилось, когда Пол поставил свою метку, а когда очнулся спустя три дня, всё уже уладили за него. Пол потребовал у семьи Рина не переезжать… и, кажется, у него это получилось, как минимум потому что с самого начала Элис планировала остаться здесь с Рином, а мать и отец собирались ненадолго переехать в город неподалёку. Только отец колебался, искал весомый предлог — и нашёл. Пол. Узнав это, Рин понял, как глупо себя вёл: не пойди он в тот вечер к Полу, то не был бы на грани смерти и остался бы жить вместе с Элис. Хотя с другой стороны всё сложилось не так уж и плохо. Запыхавшись, Рин остановился и оглянулся по сторонам. Видел лишь кусты и деревья — Пола нигде не было. — Кого ищешь? — прошептал Пол на ухо, возникнув из ниоткуда, и резко прижал спиной к дереву. Томно дыша, задрал футболку Рина и с довольной улыбкой провёл прохладными пальцами по уже полностью зажившей метке — теперь на животе Рина красовался огромный рваный укус, и Пол не мог им налюбоваться. Всё гоготал и твердил, что Рин теперь только его. Он всё ещё дикий, но теперь за ним следил Тео. А за Рином присматривали Элис и мать, пока отец на пару недель уехал в другой город увольняться с работы. Он сдался. По-прежнему недоверчиво косился на Пола, был против, но не мог ничего уже сделать: в каком-то плане деньги Пола поумерили его пыл, ведь их было достаточно, чтобы жить в избытке, даже если отец останется без работы. Эта мысль не так уж и сильно огорчила Рина. — Рин… — промурлыкал Пол. Положил голову Рину на грудь, глядел исподлобья и без разрешения принялся расстегивать ему шорты. — Я хочу ещё… Это «хочу ещё» за сегодняшний час Рин услышал уже десятки раз. Пол приставал к нему — сначала просил взять за руку, потом поцеловать в щечку, потом в легонько в губки, потом не легонько, а до потери пульса, потом посмотреть на красивенькую меточку, потом потрогать красивенькую меточку, потом поцеловать в животик, потом выше, потом не один раз, потом вообще засос поставить, а теперь бесстыдно лезть в штаны, требуя всё больше и больше, — и Рин превратил всё в игру, в которой Пол получит всё, что хотел. Улыбнулся, дал Полу зелёный свет, гоготнув, прильнуть к губами к животу, засыпать мокрыми поцелуями и медленно опускаться к паху, нежно поглаживая. Сейчас Рина всё вполне устраивало. Волновало только то, что пропал Себастьян. Он уже не первый год уезжал, когда Свят начинал дичать, но сейчас даже не отвечал на телефонные звонки. Пол сказал, что раньше такого не было, но не особо волновался. Рину же эта мысль не давала покоя. Сколько бы раз он ни звонил, Себастьян не отвечал, и, возможно, он не бросал Рина и не скрывался, пока всё не затихнет, а вляпался в проблемы… Пол замер. Вскочил на ноги и уставился куда-то вдаль, вслушивался. Рин тоже насторожился. — Пол?.. — Тихо. Пол не отрывал взгляда от чего-то вдалеке, шагнул немного вперёд, будто хотел загородить собой. Но как бы Рин ни вглядывался, не видел ничего, кроме деревьев и кустов. — Что слу… Не дал говорить, закрыл Рину рот и, толкнув в сторону, приглушённо сказал: — Отойди подальше. Выглядел очень напряжённым, и сейчас Рин даже не сомневался, что что-то происходит: это не похоже на шутку. От напряжения глаза начинали болеть. Рин вслушивался — слышал лишь шелест листьев от ветра и редкое пение птиц. Не знал, как долго они так простояли, уставившись не пойми куда, и больше не мог молчать: — Что ты видишь?.. Но Полу не пришлось отвечать: вдалеке появились две фигуры, которые шли прямо на них. Чем больше приближались, тем больше Рин не верил своим глазам. Это были два смуглых парня, но они не выглядели, как люди… скорее человекоподобные ящеры. На смуглой коже виднелись тёмно-зелёные неровности, словно чешуя — они покрывали половину их лиц, шею и руки, — а сзади у них были длинные хвосты, переплетённые на концах. Один из них кого-то нёс на спине. Себастьяна. Лежал, свесив руки, без сознания. Ящеры остановились в нескольких метрах от Пола, и все трое напряглись, сверлили друг друга взглядом. Улыбнувшись, первым заговорил ящер, который шёл налегке: — Привет. Он выглядел вполне добродушно и открыто, только о Поле так сказать было сложно: Рин не видел его лица, но даже не сомневался, что Пол смотрел на них, как на призраков. — Что вы здесь делаете? — звучно выдохнув, сквозь зубы спросил он.