Шесть ипостасей Александра Нинса

      Впрочем, как позже выяснил Алекс, история с кнопкой была просто продуманной отговоркой для успокоения больных. Он проверил её действие, лишь только его поместили в капсулу.       Со всех сторон его окружала темнота и равномерный убаюкивающий гул, который не прекращался, сколько бы он ни жал на эту фальшивку. Сначала накатил жуткий стыд, что он повёлся как маленький мальчик на россказни взрослого дяденьки в очках. Небось, ещё и хихикают там всем врачебным коллективом, глядя, как он нервно теребит в ладони датчик… Потом стало по-настоящему страшно. Все эти истории про эксперименты и исчезнувших людей… Может, он стал жертвой одного из них? И никто не собирается его лечить. Психов всегда использовали для разных сомнительных опытов. Ну вот, Алекс, им даже удалось убедить тебя, что ты псих!       Он прислушался. Темнота наполнялась всё более глубоким и жутким гулом. Жутким, потому что это странное гудение проникало в его мозг, в самый центр сознания. И звук уносил за собой.       Гул, в котором при должном внимании слышался определённый ритм, просачивался через все отверстия в его голове. Усыпляющими парами он проникал в него через ноздри и глаза, он владел им через приоткрытый рот, но наиболее беспрепятственно он входил в него через уши. Да, его уши были открытым каналом…       И скоро Алекс уже не чувствовал своего тела. Голова наполнилась сонной тяжестью. Он парил… В клубах темноты… И все владевшие им до сих пор тревожные мысли казались полной ахинеей.       Он шёл по коридору с мраморным покрытием, расчерченным как шахматная доска: клетка белая, клетка чёрная. Он ступал мягко, загипнотизированный простым и чётким сочетанием контрастов.       Его жизнь до сих пор была выстроена в стройную цепь событий и людей. Она была простой и понятной. Ему казалось, что при должном желании он мог бы вспомнить её поэтапно, со всеми важными деталями. И всё же сейчас, под властью уже удалённого и едва различимого гула, Алексу почудилось, что жизнь его скрывает некую тайну… Жуткую и пугающую настолько, что он предпочёл её забыть.       Пляска чёрно-белых клеток закончилась у распахнутых дверей, чёрных и глянцевых, как покрытие рояля. Алекс остановился, погладил дверь и медленно заглянул в простирающееся перед ним помещение.       Просторная комната продувалась насквозь. Шёлковые тёмно-синие шторы трепыхались на ветру, в камине потрескивал огонь. Взгляд Алекса проследовал по белому пушистому ковру к широкому балкону и дальше – к крышам неизвестного города с чёткими шпилями под звёздным небом. Сколько он спал?.. Когда закончилась процедура? Он ничего не понимал.       – Восточные мудрецы говорили, что жизнь – это сон.       Алекс вздрогнул и обернулся. Неподалеку от камина в широком кресле спиной к нему сидел человек. Его голову и плечи скрывала тёмная восточная куфия. Ткань удерживалась на голове двумя чёрными обручами. На коленях незнакомца лежала огромная старинная книга с вензелями и яркими рисунками. А рядом, на подлокотнике кресла, сидела худая чёрная кошка. Алекс скоро заметил, что она была здесь не в единственном числе: по меньшей мере дюжина худых и длинных кошек чёрной окраски наполняли комнату, молчаливо вылизываясь и щуря зелёные глаза при взгляде на огонь.       И только в этот момент он понял, что первая процедура лечения в капсуле ещё не закончена. Он спит… Или – как там доктор говорил? – столкнулся с галлюцинацией.       И так как галлюцинация в необычном одеянии молчала и больше не желала делиться с ним восточной мудростью, словно игнорируя его присутствие, Алекс решил рассмотреть незнакомца сам.       Он медленно обошёл кресло, двигаясь вдоль стены, следя с безопасного расстояния за кошками и тёмной фигурой в кресле. Мысль о том, что это просто сон, ничуть его не успокаивала.       Квадратный отрез ткани струился вдоль щёк на плечи мужчины, оттеняя светлый цвет лица, которое, вопреки ожиданиям Алекса, было вполне европейского типа. С человеком восточных кровей этого мужчину роднили только огромные миндалевидные глаза, тёмные в этом освещении и необыкновенно проницательные. Кроме того, под просторной мантией под цвет куфии был обычный европейский костюм. В целом незнакомец выглядел эффектно и гротескно, и от того, как он смотрел на Алекса, улыбаясь и проводя рукой по корешку книги, у него мороз бежал по коже. Незнакомец больше был похож… на сказочного персонажа, чем на реальное существо из крови и плоти. Впрочем, так оно и было, напомнил себе Алекс. Этот мужчина был просто призраком его воображения.       – Ты боишься меня? – спросил незнакомец, и его тёмные брови удивлённо поползли вверх.       – Тебя даже не существует! – парировал Алекс.       Мужчина засмеялся приятным смехом, запрокинув голову, и Алекс заметил под покрывалом длинные тёмные волосы.       – Тебя тоже, – многозначительно выгнув бровь, незнакомец приглашающим жестом указал Алексу на кресло напротив. На указательном пальце мужчины красовался крупный перстень.       Немало раздосадованный странным ответом, Алекс присел, и одна из кошек тут же подошла к его ногам, ластясь и желая, чтобы её приласкали.       У Алекса была возможность всё детально рассмотреть, ведь в отличие от сна декорации оставались стабильными. Всё было на удивление… реальным!       А в это время мужчина рассматривал его. Однако смотрел он на Алекса как на давнего знакомого, которого не видел всего пару лет, а теперь оценивал, что изменилось за время разлуки.       – Меня зовут Аль, – наконец произнёс он, ласково опустив левую руку мимо подлокотника. К удивлению молодого человека, мужчина ласкал отнюдь не кошку. С немалой долей смущения Алекс заметил сидящего на белом ковре рядом с креслом юного мальчика. Тот смущённо прятался в мантии мужчины, и всё же Алекс видел, что из одежды на нём лишь тонкие стринги, если не считать многочисленных браслетов, унизывающих изящные запястья и лодыжки. Его длинные светлые волосы были заплетены, а лицо искусно разукрашено. От шеи подростка к левому мизинцу незнакомца вела тонкая золотая цепочка. Видя, каким недвусмысленным жестом ласкает мальчика этот мужчина, Алекс почувствовал почти нестерпимое смущение. Малец был явно половозрелым и также явно – несовершеннолетним. Сильнее же всего Алекса смущала мысль, что всё это, по идее, происходит в его воображении!       – Что всё это значит? – всё же спросил Алекс, с трудом отводя глаза от странной парочки и глядя в камин.       – Разве доктор тебе не объяснил?       Надо же, он и про доктора знал. Хотя… Это же его подсознание. И оно явно знало о нём больше, чем сам он знал о себе.       – Значит, эта комната и вы – просто побочный эффект моего лечения? – вяло проговорил Алекс, наблюдая, как Аль, отложив книгу, чистит мандарин холёными руками, делит его на дольки и кормит своего «питомца». Юное создание на цепочке с благодарностью вкушало фрукт, жмуря от удовольствия глаза и облизывая пальцы своего «благодетеля». Алекс отвёл взгляд; во всём этом чувствовалось нечто большее, чем просто процесс поедания пищи.       – Нет, Алекс, это сама суть, – мужчина вернул его внимание к разговору. – Ты ещё не понимаешь, но скоро всё станет ясно как день, – Аль не глядя указал пальцем себе за спину, где в широком проёме окна виднелся светлеющий горизонт.       – А я буду твоим проводником…       – Я должен что-то вспомнить? – смущённо следя, как эти двое обмениваются нежными взглядами, пробормотал Алекс.       Аль поднял на него глаза, в них светилось изумление.       – Неплохо… Но я бы сказал: ты должен найти себя.       «Опять восточная мудрость…» – подумал Алекс, глядя на мальца, который сидел перед креслом на коленях и неотрывно смотрел мужчине в лицо. Тот, улыбаясь и словно позабыв о своём госте, ласково провёл пальцем по нежным мальчишечьим губам, и Алекс отчётливо услышал чувственный вздох подростка.       Атмосфера в комнате становилась всё более напряжённой, или он просто не находил себе места? И чем отчаяннее Алекс старался не смотреть, тем сильнее по закону подлости обнажённое загорелое тело притягивало его взгляд.       – Алиль, покажись, – мужчина слегка двинул рукой, отчего соединяющая их цепочка зазвенела, и мальчик поднялся в полный рост, встав перед Алексом и смущённо потупив глаза. Как он и думал, мальчишка был достаточно высоким и развитым, но на теле не виднелось ни одного волоска, не исключено, что это было следствием косметических процедур. Хотя какие процедуры, если всё это только плод его воображения? – напомнил себе Алекс. Но почему тогда всё так странно? Какой в этом смысл?       В голове всплыло стыдливое воспоминание, как на пьяную голову он вместе с другом оприходовал его младшего брата и как потом боялся даже показаться в том районе, опасаясь, что пацан расколется и обо всём расскажет родителям. Уверения друга, что он давно уже пользует мальчишку, не помогли ни капли… Может, именно на это обстоятельство пыталось намекнуть его подсознание, подсовывая эту расписанную цветными красками и исполненную восточной чувственности мальчишескую фигурку?.. То, как тянула его к себе покрытая ровным бронзовым загаром кожа, наполняло Алекса ужасом. Он почти чувствовал вкрадчивое, но уже ощутимое сексуальное желание. Хотелось прикоснуться к коже, хотелось поиграть браслетами и толстенькими светлыми косичками, хотелось стянуть эти тонкие стринги…       – Алиль… – неожиданно для самого себя прошептал он и, краснея, уже протянул руку, как вдруг мужчина дёрнул за цепочку и вернул подростка к своим ногам.       – Алиль принадлежит мне, – засмеялся он, видимо, заметив разочарование в глазах Алекса. – Так же как ты принадлежишь…       Ощутимая волна вибрации, как при землетрясении, прошла по комнате и заставила Аля замолчать. Мужчина загадочно осмотрелся.       – Тебе пора возвращаться, – наконец произнёс он.       – Что ты хотел сказать? Что происходит? – взволнованно спросил Алекс, когда Аль схватил его за руку и потащил за собой к другой двери. Юный Алиль безропотно следовал за ними.       Помещение вновь содрогнулось.       – Ты ещё не готов это узнать, – распахнув тёмный проём двери, Аль властно закинул его внутрь, погружая в кромешную темноту. Всё вокруг сотрясалось уже без остановки.       – Возвращайся. Я буду ждать, – слова донеслись до него гулким эхом и откуда-то сверху. Тяжело дыша и пытаясь на ощупь найти выход, Алекс продвигался по стене незнакомого туннеля. Помещение наполнял низкий гул, и казалось, что это лифт, который опускает его всё ниже.       «Это капсула, – захлебываясь паникой, попытался он себя успокоить. – Это капсула, и сейчас я должен проснуться!»       Но пробуждения не наступало, тёмный туннель-лифт уносил его всё ниже и вглубь, так ему казалось, засасывая, словно живое существо. От ощущения тёмного пространства, заворачивающегося вместе с ним внутрь самого себя, Алексу становилось физически дурно, и всё же он не оставлял надежды найти выход.       Внезапно его руки наткнулись на выключатель, и помещение озарилось светом. Всё замерло и затихло. Прикрывая глаза от яркого света и пытаясь хоть что-то рассмотреть, Алекс обернулся – и вздрогнул от ужаса.       У противоположной стены, скованная ремнями и цепями, находилась незнакомая девушка, которая, судя по всему, боялась не меньше, чем он. Первое, что пришло ему в голову при взгляде на стягивающие её тело ремни и корсет, была мысль о сексуальных извращениях. Но когда, перебарывая свой ужас и отвращение, Алекс подошёл ближе, то понял, что секс тут был ни при чём… Тело девушки висело на стене как наглядный материал, как экспонат. С раскинутыми в стороны скованными руками и босыми ногами незнакомка была похожа на витрувианского человека Да Винчи… Она почти парила – и всё же была накрепко припаяна к стене. Под всеми сдерживающими ремнями на девушке была надета светлая бесформенная сорочка. Одеяние больше напоминало смирительную рубашку, чем костюм мазохиста…       Что это значило? Ещё одна аллюзия и намек на его безумие?       Стараясь не шуметь и не зная, что делать дальше, Алекс подошёл к девушке вплотную. Она не видела его: на глазах была повязка, а во рту – идиотский кляп, мешающий ей нормально дышать. По плечам рассыпались светлые, как у него самого, волосы.       Размышляя над странным видением, Алекс поддался порыву и стянул с её глаз повязку. И в тот же момент девушка испуганно замычала, глядя на него огромными расширенными от ужаса зрачками.       Свет погас, и больше он ничего не видел, падая в невесомость и пытаясь понять, кто же она такая…       Его, как магнит, притягивала картина на стене. На фоне пирамид цвета охры по такому же охристому песку вышагивал караван верблюдов. Небо было сиреневым с переходом в розовый у горизонта. Весьма реалистично…       Алекс убеждал себя: он так рассматривает интерьер кабинета лишь потому, что не хочет разговаривать с врачом. Тот наблюдал за ним, сидя за своим рабочим столом и позволяя изучать картины на стене.       Рядом с нарисованными пирамидами висела деревянная маска, искусно вытесанная из красного дерева и покрытая лаком. Глаза маски были закрыты, а надо лбом высился утончённый головной убор, похожий на корону. Алекс смотрел и смотрел на это лицо, и чем дольше он присматривался, тем дальше заходил в тупик, не в силах однозначно ответить на свой вопрос.       – Это мужчина или женщина? – всё же спросил он у доктора.       – А как ты думаешь? – не меняя заинтересованного выражения лица, спросил психиатр.       – Я думаю… – протянул Алекс. Маска менялась в зависимости от его мыслей. Стоило ему решить, что это мужчина, и лицо становилось мужским, хоть и с утончёнными юношескими чертами. Он думал: «это женщина!» – и маска принимала женские черты, решительные и властные, как у амазонки.       – Думаю, это мужчина, – произнёс Алекс в итоге и заметил боковым зрением, как от книжных полок отделяется тёмная фигура в длинной накидке. Он оглянулся. Ему казалось: это Аль. Но это была галлюцинация, всего лишь галлюцинация. Кровь с шумом стучала в голове.       Пытаясь подавить смятение, он медленно обернулся к врачу, который внимательно следил за выражением его лица и только успокаивающе улыбался.       – Док, те видения, о которых вы говорили... как-то связаны с лечением или это просто... бред?       – Может быть, ты хочешь рассказать мне о них, Александр? – умные глаза психиатра подбадривающе блестели за линзами очков.       – Да нечего рассказывать…       Давя смущение и нарастающую тревогу, Алекс присел на диван и поведал о комнате с камином, кошках и мужчине с куфией на голове.       – Вы разговаривали?       – Да… – Алекс рассматривал караван верблюдов на стене и старался выглядеть как можно более равнодушным. – Он сказал, что будет моим проводником.       – Как интересно! – глаза доктора вспыхнули. – А больше ты ничего не видел?       – Нет, – соврал Алекс. – Ничего.       – Хм… странно, – психиатр нахмурился. Алекс медленно перевёл на него взгляд, с интересом следя за гладким смуглым лицом. Что всё это значило? Чего от него все хотели?..       – Хорошо, – наконец улыбнулся доктор. – Тогда отдыхай, а вечером мы проведём следующую процедуру!