Шесть ипостасей Александра Нинса

      Гул в капсуле уже не казался таким жутким, и фальшивой кнопки в руке больше не было.       Весь день Алекс пытался понять, что значили его видения. И если смущающее появление юного Алиля он ещё мог как-то себе объяснить, то странной девушке в цепях не находил никакого истолкования. По ходу размышлений её загадка вызывала в нём всё больший интерес, а страдания не давали покоя. В том, что незнакомка страдает, Алекс был почему-то уверен…       И чем больше он думал о ней, тем более реальной она казалась, и тем большим гневом наполнялось его сердце в отношении Аля. Мысль, что к этому как-то причастен таинственный алхимик, что это он пленил незнакомку, казалась всё более правдоподобной. Алексу не терпелось поскорее заснуть и ворваться в уже знакомую комнату с камином, чтобы прижать подлеца в мантии к стенке…       Эти мысли никак не давали ему расслабиться, и затихающий было гул то и дело вновь становился отчётливым.       «Ты в порядке?» – спросил его незнакомый женский голос, и, не успев ничего понять, Алекс сорвался в бездну с невероятно высокого пика. Он скользил по наклонной плоскости, пока не увидел город. Охристые глинобитные постройки, необычная архитектура, сочетание острых башен и округлых крыш. Яркое полуденное солнце слепило глаза. Он лежал на крыше, а перед ним у самого края возвышалась высокая фигура Аля.       – Ваалон! – с гордостью сказал он, показывая рукой вперёд. – Великая блудница...       Настроение у мужчины в этот раз было заметно игривым. Горячий ветер обдувал лицо, раздувал куфию и мантию Аля. Алекс с секунду зачарованно смотрел на его таинственную тёмную фигуру, а потом вспомнил о скованной девушке и, рывком поднявшись на ноги, неожиданно для себя кинулся на мужчину.       Тот, словно только этого и ждал, весело захохотал и прыгнул вниз. Не особо задумываясь, Алекс прыгнул следом и приземлился на соседней крыше. Аль ловко маневрировал на покатых склонах и тонких переходах. И, как Алекс ни старался, окутанная в чёрное фигура всё время бежала за десять метров впереди. Он видел только тёмную мантию, извивающуюся от движений тела и порывов ветра.       При очередном прыжке Алекс неудачно приземлился на корточки, от чего на левом колене лопнула протёртая джинса.       – Чёрт! – закричал он в голос, всё было так реально, в том числе и боль в ногах. Но Аль смеялся где-то впереди, и подстёгиваемый новой волной ярости Алекс сорвался с места и заскочил на тонкую глиняную балюстраду. Аль стоял на другой крыше, улыбаясь и словно поджидая его. Ветер трепал его темную накидку и куфию.       «Вот гад! И не мешает она ему!» – со злостью подумал Алекс. В следующий момент Аль сорвал мантию. Мощный порыв ветра подхватил тёмную ткань и кинул её Алексу в лицо, полностью лишив обзора. Потеряв равновесие, он едва не упал с крыши вниз.       – Твою ж мать!!! – закричал он, пытаясь сорвать прилипающую к лицу накидку. Низкий смех мужчины слышался уже где-то далеко.       Минутная борьба – и ветер унёс накидку дальше. Алекс прыгнул на соседнюю крышу, вспугнув стаю голубей, и, не чувствуя ног, побежал вперёд, пока окончательно не потерял равновесие и не поскакал по покатой крыше, пытаясь затормозить своими рваными кроссовками. Внизу, недалеко от края, его с распростёртыми объятиями ждал Аль.       «Может, куча мусора?.. Может, пальмовые листья?» – надеялся Алекс, пока в объятиях Аля кувырком скатывался вниз. Но это была очередная крыша, просто ниже уровнем, понял он, когда они упали.       – Черт!.. Ты грёбаный демон! – хрипло прошептал Алекс, когда казалось, что все экстремальные приключения закончены.       – Неужели? – засмеялся мужчина и поднялся, отряхиваясь. Алекс, не в силах подняться, вяло рассматривал Аля. В душе больше не было ярости, он не мог понять, зачем так отчаянно пытался его догнать, да и таинственная незнакомка после всего пережитого казалась ему не такой уж привлекательной… Всё тело ломило от боли.       – Почему ты убегал? – спросил он, всё ещё лёжа в пыли и наблюдая, как Аль подходит к краю крыши и, отодвинув в сторону один из камней, достает небольшую подзорную трубу.       – Потому что ты меня догонял, – улыбнулся тот, с комфортом ложась на живот, словно возлегая на кушетке, и внимательно глядя в трубу.       Перебарывая лень, Алекс поднялся и, отряхнувшись, подошёл к мужчине, чтобы вновь лечь в пыль рядом с ним. Солнце нещадно пекло голову, но с каждой проведённой здесь минутой ему всё меньше хотелось куда-то уходить.       – А где Алиль? – спросил он наконец.       – Алиль всегда со мной, – поднял бровь Аль и многозначительно бросил взгляд на своё запястье, где была повязана тонкая светлая косичка с вплетёнными цветными ниточками.       – Боже, что ты с ним сделал? – прошептал Алекс, боясь поверить своим мыслям.       – У тебя столь насильственная природа, что ты сам себе не доверяешь, – усмехнулся мужчина и вновь с улыбкой приник к своей трубе. – А значит, не доверяешь и мне…       – Да ладно! Ну так скажи нормально. Ты же мой проводник, – поддёрнул Алекс, с интересом рассматривая собеседника. Мантия мужчины улетела во время погони, но куфия осталась на месте, хотя и довольно растрёпанная. Из-под неё отчётливо проглядывали припылённые чёрные волосы.       – Смотри, – Аль протянул ему подзорную трубу, и, глянув в неё, Алекс увидел комнату, в которой он был в прошлый раз, и где сейчас на белом ковре лежали обнажённые Аль и Алиль. На голове мужчины была его неизменная восточная накидка, только светло-серого цвета, свободно ниспадающая по обнажённым плечам вместе с гладкими тёмными волосами, а вот на Алиле его стрингов не было. Хотя браслеты и цепочка остались на месте, как и цветные перья в заплетённых светлых волосах. Юнец валялся под склонившимся над ним мужчиной с таким чувственным блаженством, что Алекс непроизвольно вздохнул.       – Я же говорил, что он всегда со мной, – аргументировал рядом Аль. Молодой человек смущённо перевел на него взгляд. А мужчина был неплохо сложён, отметил он про себя и, не в силах сопротивляться искушению, вернулся к трубе.       Но картина, которую он теперь там увидел, несколько отличалась от предыдущей.       В уже совсем другой, но не менее знакомой комнате сидел он сам на протёртом диване с бутылкой пива в руке, смотря дешёвый арт-хаус. Алекс похолодел, когда понял, что именно он видит. Через минуту в комнату с двумя новыми бутылками зашёл его приятель, на квартире которого он, почти не просыхая, спокойно зависал уже три дня, ведь родители приятеля уехали к родственникам на две недели.       Алекс слишком хорошо помнил, что должно произойти дальше. Его прошиб невольный озноб. Он уже не замечал окружающей жары, солнца и пыли. Не в силах оторваться от подзорной трубы, он смотрел на двух беседующих друзей, одним из которых был он сам. Само собой труба не передавала звуки, но он и так прекрасно помнил, о чем они тогда говорили.       В комнату вошёл другой юноша, совсем ещё подросток… Сколько же ему тогда было? Алекс не помнил. Неужели он даже не удосужился узнать? Или ему было не до этого? Сейчас, глядя в волшебную трубу своего проводника, он словно видел подростка новыми глазами. Тот чем-то напоминал Алиля. И хотя ему явно не доставало эффектности юного спутника Аля, в обоих ощущалась какая-то тонкая, уязвимая внутренняя сущность.       Подросток был зажат. Алекс с трудом вспоминал причину. Кажется, приятель позвал его из другой комнаты. И, похоже, напряженность была его обычным состоянием. Но тогда Алекс не обратил на это никакого внимания. Фильм на экране был занудно-затягивающим, а пиво в бутылке уже неощутимым, но необходимым как воздух. Он не задумывался об этом, но минута, проведённая без очередного глотка, казалась катастрофической и лишённой чего-то очень важного. От фильма его отвлёк только немало удививший жест приятеля, который бесцеремонно сдёрнул младшего брата на диван рядом с собой и смачно заехал по заднице. Подросток стал пунцовым от стыда, и одновременно глаза Алекса от изумления едва не вылезли из глазниц. Но в следующую минуту он уже смеялся. Не веря тому, что видит, он наблюдал, как приятель лапает подростка поверх узких джинсов. Пацан даже не думал сопротивляться, только прятал от Алекса смущённое лицо.       «Хочешь?.. – спросил друг, изучая его хитрыми глазами, – …попробовать его?»       Алекс сглотнул, глядя на двух братьев. Они были похожи: оба одинаковой северно-европейской наружности. Только если старший в силу возраста уже приобрёл обычную мускулинность, младший ещё был изящным, нежным и в своей смущённой податливости почти женственным. Светлые непослушные пряди заманчиво обрамляли овал лица, скрывая глаза, но выделяя по-детски пухлые губы.       «Ну ты даёшь, мужик!.. Даже не знаю…»       Рядом послышался низкий, но приятный смех Аля. Алекс вздрогнул, отпрянув от трубы, словно выныривая на поверхность.       – Мне кажется, ты несколько оправдываешь себя, друг мой, – произнёс Аль с лёгкой усмешкой. Он лежал на боку и смотрел на него, прищурившись. Алексу показалось, что тот знает обо всём происходящем в комнате. Ну да, конечно же, он знал! От этого демона ничего не ускользало, коль уж он был его проводником по всем этим сумасшедшим галлюцинациям.       – Мне кажется, всё было несколько иначе, – посмеиваясь, Аль приподнял бровь.       Алекс знал, о чём он говорит. Всё верно, на самом деле его не пришлось долго упрашивать. Приятель лишь сказал, что пацан не девственник и что тот давно уже с ним… балуется, когда родителей нет дома, и Алекс тут же согласился.       – Если бы всё можно было вернуть назад, ты бы отказался? – задумчиво спросил Аль, ложась на спину и, набросив на лицо часть куфии.       Алекс задумался, глядя на своего загадочного спутника.       – Можешь быть со мной честным, – с той же задумчивой интонацией проговорил Аль.       – О да, чёрт возьми, тебя ведь даже не существует!       Мужчина хмыкнул, но промолчал.       – Ты же моя чёртова галлюцинация, в лучшем случае моё альтер эго или одна из ипостасей. Тебя даже нет!       – С этим я мог бы поспорить, – Аль многозначительно приподнял указательный палец, но тут же вновь скрестил руки на груди. В жестах мужчины было что-то аристократическое и в то же время плавное, по-восточному чувственное, как у кошки.       – Хочешь сказать, что ты существуешь? – засмеялся Алекс.       – А уверен ли ты, что сам существуешь в действительности? – философски спросил Аль.       Алекс смущённо замолчал. Опять эта хренова восточная мудрость…       – Молчишь? И чем тогда я отличаюсь от тебя? – мужчина лёг на бок, подложив руку под голову. – Так ты хотел бы всё изменить, если бы мог? Отказался бы тогда? Или хотел бы испытать всё то же самое вновь?       Алекс задумался, испытывая стыд. Сколько раз после того случая он тихо щемился и, вспоминая всё, вновь и вновь искал себе всевозможные оправдания и отговорки на тот случай, если его как-нибудь загребут полицейские. И всё же… он не раз вспоминал удушающий, болезненный по остроте опыт, от запретности которого у него загоралась кровь и вставало всё, что только могло встать, при одном только воспоминании украдкой. Со смущением Алекс понимал, что не только не хотел отказываться от всего произошедшего, но был бы даже не против ещё раз всё повторить.       – Ну так вперёд, – Аль равнодушно кивнул на трубу и, вновь прикрыв лицо от палящего солнца, лег на спину.       Алекс ещё минуту рассматривал его расслабленную фигуру в тёмном и уже довольно пыльном европейском костюме, а потом, откинув нетерпение и страх, приник к трубе.       «Хочешь… попробовать его?»       «Чёрт… Да, – он видел, как сидящий в комнате Алекс пожал плечами. – Если твой брат не против, то я тоже совсем не против».       «Он не против, – ухмыльнулся его приятель и обменялся с подростком взглядами. – Он уже привык… и даже кайфует от этого. Верно?» – он шлёпнул пацана по оттопыренной заднице.       Подзорная труба превратилась в длинный тонкий тоннель, соединивший крышу несуществующего восточного города с комнатой его друга. Алекс с ужасом почувствовал, как вливается через неё в другого себя. Процесс был необратим. Аль остался на крыше, а Алекс вновь переживал давний опыт… С той лишь разницей, что теперь он знал, что будет дальше, но не мог ничего изменить.       – Тогда идите в другую комнату, – немало воодушевившись, сказал его друг. Алекс секунду с оторопью смотрел на него, все ещё не в силах поверить, что вновь находится в этой комнате. Но потом, повторяя свои давние действия, поднялся и первым пошёл в соседнее помещение. Подросток шёл за ним. Алекс так и не смог вспомнить его имени.       Похоже, это была комната младшего брата. На письменном столе валялись учебники, узкая кровать была тщательно застелена. Разглядывая всё это с новым любопытством, Алекс услышал, как за его спиной тихо раздевается подросток. Он обернулся, с трудом сдерживая желание убрать с лица его светлые пряди и заглянуть в глаза.       И вдруг, вспомнив о крыше, о подзорной трубе, о процедурах, Алекс спросил:       – Как тебя зовут?       Паренёк вздрогнул и, словно не понимая, растерянно поднял глаза. Комната слегка пошевелилась, готовая лопнуть, как мыльный пузырь.       – Нет-нет, ничего, – махнул рукой Алекс, понимая, что всё может рухнуть в любой момент, если он будет вести себя не так, как в тот раз.       Он вернулся к созерцанию раздевающегося подростка. От мысли, что сейчас он займётся сексом с этим созданием, всё в нем напрягалось от неверия и нервного напряжения. Казалось, даже выветрились трёхдневные пары. Это будет самый необычный секс в его жизни!       Видя его нескромные взгляды, малец залез на кровать и, пряча смущённое лицо, опустился на колени, выставив ладный и упругий юношеский зад.       Сексуальная жизнь Александра Нинса была довольно разнообразной, и уж чем-чем, а анальным сексом удивить его было трудно – подобный опыт был у него и с женщинами, и с мужчинами – но сейчас… Это было что-то совершенно новое. Сама томительно-молчаливая атмосфера в комнате заставляла сердце биться чаще, а напряжённый член стоял, ещё когда они только вошли.       Уткнувшись головой в сложенные локти и прогнувшись ещё сильнее, подросток вздохнул в ожидании. Алекс подошел к нему и дотронулся ладонями до ладных белых ягодиц, обводя пальцами их контур. Паренёк был напряжён, как струна.       – Послушай… – прошептал Алекс, облизывая пересохшие губы. – Я не хочу так… давай…       Не договорив, он привлёк мальца к себе и, опустившись на узкую неудобную кровать, приник к его губам. Мягкие, сочные, невинные... И подросток совершенно не умел целоваться, только послушно подставлял свой приоткрытый рот.       – Всё хорошо… – чувствуя его напряжение, пытался успокоить Алекс, поглаживая плечи и живот, проводя ладонью с внутренней стороны длинных ног и подкрадываясь пальцами к тому месту, от прикосновения к которому паренёк замирал и переставал дышать.       – Если что-то будет не так, только скажи, и я… остановлюсь… – шептал он.       Прикоснувшись губами к мягкому рту и заглянув в затуманенные серые глаза, Алекс мягко сжал в ладони небольшой член. Подросток встрепенулся, шире открывая рот, сорванно вдыхая воздух. И так немаленькие зрачки на секунду сузились и почти сразу затопили радужку. Желание пульсировало где-то в горле, член наливался болезненной распирающей жаждой, и Алекс чувствовал, что больше не может терпеть.       Когда смоченный слюной указательный палец довольно легко скользнул в задницу пацана, тот тихо охнул, и Алекс понял, что это был первый звук, услышанный от подростка. Анус был неплохо разработан и всё же так туго обхватывал его палец… Невероятно туго.       При появлении в комнате старшего брата, оба они невольно вздрогнули.       – Застремались?! – деланно засмеялся тот и, ревниво рассматривая их переплетённые тела, протянул Алексу смазку. – Поаккуратнее с ним, он всё же мой брат, – усмехнулся он.       – Я буду следующим! – деловито произнёс приятель брату и вышел.       Лицо подростка стало пунцовым. Зажатый и смущённый пуще прежнего, он лежал на боку и неровно дышал. Воспользовавшись принесённой смазкой, Алекс продолжил целовать и ласкать мальца, но после визита старшего брата уже не мог расшевелить его до прежнего состояния.       – Если не хочешь… я не буду, – прошептал он во влажные покрасневшие губы, но услышал в ответ только сорванное дыхание. Подросток позволял брать себя, возможно даже получал от этого удовольствие, но на контакт идти не желал.       Колеблясь между сильным физическим желанием и доводами разума, Алекс провёл по напряжённому члену пацана и нашёл себе оправдание: подросток хотел, он просто стеснялся.       – Расслабься… – прошептал молодой человек, вводя палец глубже и почти тут же добавляя второй. Парнишка резко вдохнул и перевернулся на живот, выставляя зад и принимая практически ту же позицию, с которой они начинали.       – Не больно?.. – спросил Алекс, до жути желая поскорее ввести член в это тесное отверстие и с таким же пылом оттягивая заветный момент. Он осторожно впихнул третий палец. Подросток застонал и шире раздвинул ноги. Алекс вытащил пальцы и, рассматривая слегка приоткрывшийся розовый анус, провёл между ног пацана и приласкал напряжённый член.       «Если он опять войдёт, я убью его…» – отстранённо подумал юноша и приставил головку к нежному влажному входу. Когда его изнывающий ствол медленно подался в узкую, тугую дырочку, они оба мелко задрожали от напряжения и предвкушения чего-то… Подросток издал сдавленный стон, и Алекс так же медленно подался назад.       – А!.. – Алекс вновь толкнулся внутрь, на этот раз глубже. – Всё хорошо… – со стоном прошептал он. Паренёк, мелко дрожа и уткнувшись лицом в постель, ещё шире развёл колени.       – Боже!.. – выдохнул Алекс. – Ты просто чудо!..       Член теперь входил по самый корень, мышцы податливо расступались, обхватывая его интенсивной лаской, и Алекс с трудом сдерживал желание резче двинуть бёдрами, засадить пульсирующий ствол с силой, отбросив всякий контроль. Парнишка стонал под ним и, повернув голову набок, тянулся одной рукой к своему члену.       Словно со стороны слыша свое сорванное дыхание, моментами переходящее на стон, Алекс отдался желанию и теперь трахал подростка, не сдерживаясь, растягивая его, слыша хлюпающие звуки смазки и всё более громкие стоны пацана.       Когда волна оргазма была уже на подходе, он сильнее схватил мальца за ягодицы и с силой натянул на себя, вонзаясь в горячую плоть, содрогаясь и переходя на долгий стон. Это было слишком хорошо… Наслаждение, которое само себя оправдывало и обеляло.       Расслабление было таким же катастрофическим и интенсивным, как оргазм, и словно разом вытянуло из него все силы. Всё ещё ощущая бег чудесных мурашек под кожей, Алекс перевернул обмякшего пацана на спину. Маленький член призывно стоял, и Алекс, не задумываясь, обхватил его губами.       Подросток застонал и, оживившись, резво задвигал бёдрами, толкаясь в его рот... Когда всё было кончено, Алекс поднял глаза. Паренёк, тяжело дыша, отрешённо смотрел в пространство, влажные пряди обрамляли покрытое испариной лицо.       – Сколько тебе лет? – охрипшим после оргазма голосом прошептал Алекс. Лицо подростка наполнилось смыслом и непередаваемым внутренним светом. Он перевёл на него серые глаза, вмиг ставшие заигрывающими, лукавыми, и ничего не ответив, хитро улыбнулся, пряча взгляд. Алекс был сражён.       Как часто после этого ему хотелось вновь подняться в квартиру приятеля и увидеть эту хитрую улыбку и отведённый в сторону взгляд. Словно больной, он слонялся по городу, желая только одного: узнать, как это всё случилось, как до этого дошло. Но возможное смущение или даже боль младшего брата пугала его не меньше, чем похабные подробности в рассказе старшего. После того случая он никогда больше не видел ни одного, ни другого.       Убрав влажные волосы с лица, Алекс ещё раз посмотрел на подростка. Он знал, что через минуту в комнату зайдёт его приятель, и что лицо паренька тут же станет испуганным и обречённым. Он знал, что сам он, пристыжённый произошедшим, быстро оденется и, прислушиваясь к доносящимся из комнаты стонам, уйдет из квартиры, не попрощавшись, чтобы больше никогда сюда не вернуться...       Поэтому, когда вошёл его приятель, Алекс, зная, что всё рассыплется, и желая поскорее отсюда убраться, подскочил к своему другу и сладострастно заехал кулаком ему по лицу.       Всё произошло, как он и предполагал. Комната лопнула, оглушив его, и Алекс обнаружил себя стоящим на крыше восточного города. Солнце всё так же яростно пекло голову. Рядом, придерживая его за плечи, находился обеспокоенный Аль.       – Скорее, – пробормотал тот. – Нам надо разойтись… Вот, возьми! Я попробую отвлечь их на себя, – мужчина сдёрнул с головы куфию и накинул её на волосы Алекса. Он быстро закрепил тёмное покрывало двумя тряпичными обручами и подтолкнул юношу в спину, поторапливая.       – Туда, – показал Аль рукой и быстро убежал в другую сторону, перепрыгивая по глинобитным бортикам и крышам. Алекс с оторопью смотрел ему вслед. Без восточного головного убора мужчина выглядел совсем молодо, совсем по-европейски.       Внезапно молодой человек скорее почувствовал, чем увидел, как сзади него, с той части крыши, с которой они с Алем недавно скатились в обнимку, спрыгнули какие-то тёмные фигуры. Сердце зашлось от испуга, и, не успел он обернуться, как один из мужчин, закутанных в длинные чёрные одежды и куфии наподобие той, что носил его проводник, ударил его кулаком в живот. Алекс мучительно вскрикнул. Но из горла не донеслось ни звука, только похожий на кваканье сдавленный стон. Боль затопила тело, и Алекс рухнул на колени, не в силах расслабить напряжённый пресс и вдохнуть. Восточная накидка Аля сбилась на лицо, закрывая обзор. Быстро сбросив её в пыль, он сумел уклониться от второго удара, подхватил метящую в лицо ногу и опрокинул нападавшего.       Следующий удар в грудь уложил его на спину. Тело пульсировало болью. Отлетев от удара на добрый метр, Алекс перевернулся на живот и, зачерпнув пыль, бросил её в лицо одному из мужчин. Следом, вскочив на ноги, он ударил кулаком другого. Стычка была ожесточённой, но короткой. Какое счастье, что перстни, не раз выручавшие его на улицах, были на месте!       Очередной болезненный удар в живот – и он, понимая, что надо уходить, сложил кулаки вместе, с размаху заехал нападавшему в лицо, а потом почти на коленях бросился в указанную Алем сторону.       Они бежали следом. Алекс не оглядывался, но с выскакивающим от ужаса сердцем слышал их тяжёлые прыжки. Бежать было всё тяжелее, воздух ножами входил в легкие, ноги горели от напряжения и боли. Не зная, куда бежит, и надеясь на чудесную помощь Аля, Алекс с отчаянием прыгал по каменистым переходам, пока не скатился по одной из крыш на узкую улицу.       Упав на спину, он заметил приближающиеся к нему угрожающие фигуры. Они были полны силы и первобытной ярости; казалось, даже лица у них чёрные. Едва не закричав от отчаяния, Алекс подхватился и бросился по улице.       – Сюда! – одна из неприметных дверей открылась, и закутанная с головы до ног женщина махнула ему рукой.       Не помня себя от ужаса, Алекс залетел в проём и услышал, как в закрывшуюся за ним дверь бьются преследователи, угрожающе рыча и выкрикивая что-то на неизвестном языке. Не веря, что спасён, он кинулся в дом.       Череда комнат и кошки, убегающие у него из-под ног с диким мяуканьем. Он выбежал во внутренний дворик, захлопнул за собой дверь и в изнеможении упал на неё спиной, тяжело дыша.       Здесь всё было совсем иначе… Казалось, даже солнце умерило свой пыл. Земля была выложена шахматной плиткой, на изящных постаментах стояли мраморные статуи обнажённых мужчин и женщин, а впереди, в густой тени деревьев, стояла девушка в древнегреческих ниспадающих одеждах. Её волосы были собраны в высокую причёску, открывая шею и плечи. Алекс отряхнулся и, оттолкнувшись от двери, пошёл к ней. Участок загорелой кожи в верхней части спины притягивал его взгляд, Алексу отчаянно захотелось приникнуть к нему губами.       Неожиданно незнакомка вздохнула и исчезла за изгибом тропинки. Алекс бросился за ней.       В этот раз он увидел её сидящей за столиком с книгой в руках, одетой совсем в другое платье – того же светлого оттенка, но напоминающее скорее скромные английские наряды конца XIX века. Пока он подходил к ней, она ни разу не оторвалась от книги и не посмотрела на него. Девушка словно манила его к себе своей загадкой и в то же время пыталась оттолкнуть нарочитой холодностью.       Алекс присел с ней рядом и, положив руку на раскрытую книгу, заставил незнакомку поднять глаза. Боже, какой удивительный оттенок! Радужки её глаз казались и серыми, и светло-зелёными, и светло-голубыми, впитывая окружающие цвета, как его собственные глаза. Молодой человек с улыбкой подумал, что подобным хамелеоньим свойством обладают почти все светлые глаза. Светлые пряди выбивались из тугой причёски и падали на лицо пушистыми завитками. Что-то навело его на мысль, что это искусственная завивка…       – Тебе нельзя здесь находиться, – прервала его мысли девушка. – Уходи и больше никогда не возвращайся.       – Ты меня гонишь? – удивился Алекс.       – Да. Но помни, что я делаю это от любви к тебе, – незнакомка уже поднялась, чтобы уйти, когда он ухватил её за руку.       – Постой… Ты говоришь о любви и думаешь, что я теперь смогу уйти? Мы знакомы?       Алекс заметил в глазах девушки тревогу, увидел, как расширились зрачки, и понял, где он её раньше видел... Это была та сумасшедшая в смирительном костюме!       Девушка испуганно всхлипнула, что-то заметив в его глазах или разгадав его мысли, и рванула к дому. Но он успел дёрнуть её за руку и вернуть к себе.       – Стой! Это ты! Верно? Ты помнишь меня?.. В той комнате?.. Помнишь?!       Она смотрела на него испуганными глазами и только мотала головой из стороны в сторону.       – В той комнате! Ты ещё была прикреплена к стене какими-то жуткими креплениями. Помнишь? Повязка!.. Я ещё подошел и снял повязку! – сбивчиво пытался объяснить Алекс.       Бровь девушки удивлённо поползла вверх. Теперь она смотрела на него как на идиота. Алекс задумался. Может, с его стороны было неприлично напоминать ей о том происшествии? Может, ей было неприятно об этом вспоминать? Но что она тогда тут делает?..       – Тебя Аль тогда связал? – отчаявшись что-либо узнать, упавшим голосом спросил Алекс.       – Аль? Не знакома ни с каким Алем, – пожала она плечами.       – Как тебя зовут? – вновь повеселев от звука её голоса, спросил он.       – Сандра, – улыбнувшись, произнесла девушка, кокетливо приподняв бровь и словно преобразившись. – Александра.       – Сандра-Александра, – засмеялся он, весело поддразнивая. – Значит, тёзки!       – А теперь уходи… – прошептала она, глядя ему за спину. – И никогда больше не возвращайся.       – Я не властен над своим подсознанием, – пожал он плечами, ощущая от её взгляда тревожный холодок. – Меня кладут в капсулу – и вот я здесь!.. А ты что тут делаешь? Тоже лежишь в этой больнице?       Алекс всё-таки не выдержал и обернулся. Кусты, которые до этого, как он успел заметить краем глаза, шевелились, теперь стояли ровно, словно замерли под его взглядом. Ему стало по-настоящему жутко, по коже пополз мороз.       – Что здесь… – начал он, оборачиваясь, и заорал от ужаса: стоящая перед ним девушка была с головы до ног окутана в чёрное, только светлые прямые волосы выбивались из-под этого жуткого одеяния, но её глаза пронизывали его всего насквозь, заставляя волосы подниматься на голове.       – Никогда не приходи сюда… – прошептала она, ввергая его в потустороннюю жуть, липким потом выступающую на коже. – Иначе случится беда…       Она протянула бледную руку и кинулась на его грудь. Алекс закричал и ударился головой об стенку капсулы. Сердце бешено стучало, сбиваясь с ритма. К нему уже спешили медсёстры, отворяя крышку.       – Блять! Вы же сказали, что будете следить, если что-то страшное случится! – закричал он, всё еще испытывая необъяснимый ужас.       – Спокойно, Александр, спокойно! – рядом появился его лечащий врач. – Не волнуйтесь так, ничего не произошло. Мы подоспели к вам, как только показатели зашкалили. Сейчас приходите в себя, а потом сразу ко мне в кабинет!       Под присмотром санитара он принял душ и, как настоятельно рекомендовал доктор, побрился. Потом его покормили, отдельно от всех, и принесли какие-то лекарства.       Запив горькую смесь водой, Алекс отправился по уже знакомому коридору в кабинет своего психиатра. Он начинал привыкать к этой мысли. К мысли, что он псих...       – Проходите, Александр! – умные тёмные глаза, оторвавшись от кардиограммы, блеснули за стёклышками очков. В кабинете царил уютный полумрак. Горящая на столе лампа загадочно отражалась в окне, за окном была ночь и дождь. Алекс остановился к доктору спиной, глядя в эту многозначительную темноту и прислушиваясь к меланхоличному падению крупных капель на широкие резные листья местных растений. На душе было тревожно и как-то… тихо.       – Да, сердечный ритм впечатляет… – наконец, произнёс психиатр. – Что тебя так испугало?       – Девушка, – прошептал Алекс.       – Девушка? – оживился доктор. – Вы не могли бы её описать?       Алекс пожал плечами. – Обычная девушка. Как все… И в то же время… Не знаю, – его обуяла досада, и жалость, и гнев, что он торчит тут, сам не понимая зачем, что с ним что-то делают, но ничего не объясняют.       – Док, почему я здесь? – кинув взгляд на андрогинную маску, он сел на знакомый диван.       Врач поднял глаза и бросил на него долгий взгляд. – Александр, а как вы сами думаете?       Алекс молчал, глядя на картину на стене. Верблюды всё так же шли по песку на фоне пирамид, но теперь в полумраке кабинета картина казалась немного другой, словно исполненной техникой импрессионизма: яркие цвета, грубые отдельные мазки и общая впечатляющая нежность. Странно…       – Док, я больше не полезу в эту камеру, – проговорил он задумчиво. – Сегодня меня едва не убили… Убежал каким-то чудом.       Врач заинтересованно смотрел на него, вертя в руке блестящую ручку.       – Какие-то фигуры в тёмном, – продолжал рассказывать Алекс. Молчание психиатра словно вытягивало из него воспоминания. – Взялись совершенно из ниоткуда, набросились и стали избивать… Я, конечно, им тоже пару раз наподдал…       – А после каких событий это произошло?       Молодой человек вспомнил и смутился. Воцарилось молчание. Ни он, ни психиатр не спешили его прерывать.       – Можно… я не буду об этом рассказывать? – наконец выдавил Алекс. – Это связано с… с прошлым, – сказал он сбивчиво.       Врач внимательно рассматривал его. За окном шумел дождь.       – Александр, давайте предположим, что я уже знаю, о чём идёт речь, – осторожно начал психиатр.       – Вы не можете этого знать, – хмыкнул Алекс.       – И вы не допускаете мысли, что уже рассказывали обо всём?       Оторвавшись от созерцания картины на стене, Алекс удивлённо уставился на врача. Тот смотрел на него долгим, искрящимся юмором взглядом.       – Всё верно, – успокаивающе кивнул он. – Поэтому совершенно не нужно смущаться, ведь я уже обо всём знаю.       – Намекаете на мои якобы провалы в памяти? – подозрительность Алекса росла с космической скоростью. – Чтобы я рассказал о подобном?!.. Да такого просто не могло быть!       Доктор молчал.       – Ну давайте, – Алекс откинулся на спинку дивана и, с вызовом скрестив руки на груди, положил ногу в кроссовке на колено. – Скажите, что это было.       – Воспоминание о друге, который предложил вам секс с младшим братом, верно?       В тишине комнаты слова врача прозвучали подобно громовому раскату. Кровь ударила Алексу в голову. В течение долгой минуты он не слышал ничего, кроме оглушительного шума собственного пульса.       – Откуда… – начал он и запнулся.       Положив локти на стол, психиатр задумчиво постучал ручкой по тетради и посмотрел на него долгим успокаивающим взглядом.       – Александр, я могу быть с вами откровенен?       Алекс поёрзал. Он ещё не успел отойти от шока, что врачу известна его постыдная тайна, а разговор, похоже, обретал новый тревожащий виток.       – Сказанное может шокировать, но я буду предельно честен. Вы когда-нибудь слышали о защитных механизмах? – спросил доктор.       – Смутно, – напряжённо ответил Алекс.       – Я склонен полагать, и коллеги со мной согласны, что упомянутое вами воспоминание – своего рода защитный механизм. Он, как бы вам объяснить…       – О чём вы, док? – перебил врача Алекс. – Какой ещё защитный механизм?!       – Вся эта сцена, настолько яркая, выпуклая и, несомненно, важная для вас, создана воображением для того, чтобы заслонить и сгладить реальное переживание – более значимое, но, возможно, и более болезненное. Именно поэтому вы за неё так держитесь и убеждаете себя, что всё именно так и происходило. Мы ещё вернёмся к ней позже, но сейчас для успеха лечения было бы лучше, если бы вы…       – Да что за хрень?! – возмущённо перебил Алекс. – Вы из меня психа делаете?! Убеждаете, что я не знаю, что со мной было на самом деле?! Хотите внушить, что я типа всё выдумал?! Но всё это происходило в реальности! Я знаю, кто я и что было со мной раньше!       Психиатр согласно кивнул, мерцая круглыми стёклышками очков.       – Со временем вы во всём разберётесь, Александр, – наконец сказал он мягким отеческим тоном. – На сегодня вы узнали достаточно. Отдыхайте.       Открыв верхний ящик стола, врач достал сигару. Он задумчиво понюхал скрученные листья табака, поднял на растерянного Алекса умные блестящие глаза и нажал под столом кнопку вызова санитара.