Шесть ипостасей Александра Нинса

      Пусть к утру психиатр так и не объявился, очередную процедуру проводили по плану. Вообще-то, по предписанию врача Алексу предстояло лечь в капсулу ещё вечером, но он категорически воспротивился, сказав, что не выдерживает столь бешеный темп и должен отдохнуть. Медперсонал, как ни странно, настаивать не стал, и он благополучно переночевал в своей палате.       Уже лёжа в убаюкивающем тёмном пространстве капсулы, Алекс вспоминал, как накануне принимал душ после процедуры и долго смотрел на себя в зеркало. Вид собственного тела успокаивал, приводил в чувства и почти возвращал былую уверенность в себе. Правда, в ответ на согласие медперсонала отложить «экзекуцию» на утро ему тоже пришлось пойти на некоторые уступки: теперь вместо привычных серых джинсов и футболки его облачением стала светлая больничная одежда из хлопка. А вот серебряные перстни, несмотря на усилия, снять так и не удалось.       Вслушиваясь с закрытыми глазами в мерный усыпляющий гул, Алекс со скорбью понимал, что процедуры, да и сам больничный распорядок, уже не кажется ему чем-то чуждым. Осталось не так уж много, – напоминал он себе в попытке взбодриться и вернуться к прежнему Александру Нинсу, каким знал себя, каким помнил…       Окно в сказочный мир резко распахнулось, солнце ударило в глаза своим предзакатным великолепием, и Алекс выпал на уже знакомую крышу Ваалона, как город то ли в шутку, то ли всерьёз поименовал Аль. Однако самого проводника видно не было. Алекс оглянулся, отряхнул белые больничные штаны и по наитию направился к кирпичной кладке, откуда Аль пару процедур назад доставал свою волшебную трубу.       Поиски увенчались успехом, и после недолгой возни Алекс обнаружил-таки в пыли подзорную трубу. Он не особо понимал, что именно собирается найти, но ему не нравилось странное чувство досады на сказочного мага в восточной куфии, который вызвался быть его проводником, а сам бродил где-то уже вторую процедуру подряд.       Стоит ли говорить, что Алекс успел к нему привязаться?.. И факт этот казался ему странным. Ведь прежде Александр не замечал за собой особой привязчивости: его носило, где только можно, – да и где нельзя тоже – и преданности он не выказывал ни семье, ни друзьям, ни своим любовным увлечениям, – довольно скоротечным, надо признаться… И вот теперь, лёжа в экспериментальной капсуле, он искал галлюцинацию, с которой и встречался-то всего три раза, досадуя при этом, что та самая не существующая в реальности, но весьма обаятельная галлюцинация не встречает его с распростёртыми объятиями.       С этими мыслями Алекс методично просматривал крыши, купола и шпили древнего глинобитного города. Труба однако показывала совсем не те места, куда он её направлял. Словно в волшебном окне, Алекс видел смену пейзажей и времён года, городов и локаций, событий своего и чужого прошлого. Один раз он заметил в трубу Арта, но стоило направить на него внимание, чудной гермафродит вспорхнул по ветру и куда-то исчез.       Довольно скоро Александр обнаружил, что волшебный девайс может не только показывать, но и перекидывать его в места, которые он видел. Всё это было до того увлекательно и странно, что Алекс позабыл о цели своих исканий. Поэтому когда объектив наконец выхватил знакомое лицо, он не сразу понял, кого видит. А как только понял – разволновался и расстроился…       Аль, обнажённый, но с неизменной куфией на голове, теперь с чёрно-белым узором, отдыхал в небольшом бассейне с бурлящей водой. Был он не один: рядом, спиной к Алексу, плавала женщина в алом купальнике, а на бортике, наблюдая за ними, сидел Алиль и что-то пил из усеянного каменьями металлического кубка.       Кто это с ними? – насторожился Александр. У незнакомки была красивая узкая спина и закреплённые на макушке светлые пряди. Какое-то нехорошее предчувствие заставляло его пристально вглядываться в окуляр. Увлечённый необычным ощущением, Алекс вылизывал взглядом длинную шею незнакомки.       В этот момент, словно почувствовав его нездоровое внимание, она оглянулась, и Алекс ахнул: это была Сандра! Но чёртов алхимик утверждал, что не знаком с ней. Или нет… Это Сандра в момент их единственного диалога говорила, что не знает никакого Аля.       Алекс испытывал растерянность и раздражение одновременно. И если ещё пару мгновений назад он прилагал все усилия, чтобы любопытство не утянуло его через подзорную трубу в очередной сказочный пейзаж, теперь он остро желал оказаться рядом с ними.       И какого чёрта он так забеспокоился, стоило Алю притянуть Сандру к себе на колени и нырнуть руками под её мокрый купальник? Алекс напрягся, мечтая оказаться на той террасе, где-нибудь неподалёку от бассейна. Он сосредотачивался. Несколько раз пространство набухало, округляясь, словно пузырь с водой, – и казалось, что оно вот-вот лопнет и втянет его внутрь сцены, – но потом картина вновь возвращалась в стабильный ракурс, оставляя его по эту сторону объектива.       То ли перемещение было возможно лишь в собственное прошлое, то ли прыжок мог произойти только в присутствии Аля и при его непосредственном участии, а может, темноволосый чародей вообще заблокировал такую возможность, – Алекс не знал.       Снова он напряг все душевные силы, представляя, что стоит прямо за углом небольшого строения позади террасы. В тот же момент вся сцена вспучилась, налилась соком и с громким свистом сдуваемого шарика втянула его в себя. Тяжело дыша от проделанных усилий, Алекс стоял за углом и, вытирая влажные ладони о колени в хлопчатобумажных штанинах, подсматривал за странным трио.       Вечернее солнце окрашивало террасу в мягкие розово-сиреневые тона. Сандра сидела на коленях Аля в воде и, обняв его шею, страстно целовала. Руки таинственного проводника поглаживали и разминали её спину. От созерцания их объятий Алекс испытал желание. Он всё ещё чувствовал необъяснимую обиду на этих двоих за то, что не сказали о своём знакомстве (да блин, какое ему вообще до них дело? ещё пару процедур – и он сваливает!), но в то же время чувство досады всё настойчивее уступало место болезненному любопытству и сексуальной жажде.       Аль словно провоцировал его, гуляя по гибкому телу Сандры руками, демонстрируя его красоту. И правда: чем дольше Алекс наблюдал, тем красивее казалась ему девушка. Чуткие пальцы алхимика расстегнули застёжку купальника. Алекс сглотнул и как-то даже не сразу заметил, что с бортика бассейна, где ещё недавно сидел Алиль, вспорхнул крупный попугай. Нахмурившись, молодой человек проводил птицу глазами. Но попугай только зацепился лапами за небольшое кольцо, свисающее на верёвке с дерева, прокрутился пару раз и, успокоившись, принялся чистить пёрышки.       Пара в бассейне страстно обнималась. Сандра поглаживала широкие плечи Аля, зарывалась пальцами в его длинные волосы, что-то шептала на ухо, не снимая куфии. Звуки пылких поцелуев перемежались лёгкими вздохами и стонами. И когда Аль приподнял девушку над водой, жадно лаская ртом её соски, Алекс неожиданно ощутил его поцелуи собственной грудью. Стоило пристальнее всмотреться в шею Сандры – он словно входил в её тело через затылок – и видел, и чувствовал всё, что делал с ней Аль. В ушах как будто ветер свистел, когда он перемещался между двумя локациями.       Аль, казалось, ничего не замечал. Поэтому Алекс, заинтригованный необычным опытом, вновь сосредоточился на затылке Сандры… В тот же миг он оказался в её хрупком теле и в руках таинственного чародея. Вблизи его тёмные миндалевидные глаза были ещё красивее. Молодой человек притих, не спеша обнаруживать своё присутствие. Аль целовал его, приподнимая над водой, тискал попку, покусывал шею и грудь… и что-то тёплое и упругое упиралось Алексу между ног, возбуждая внутри щекотку и странный импульс в районе таза.       Перевозбуждённый член пульсировал. Алекс чувствовал его, когда оказывался в своём теле за стеной. Пара в бассейне продолжала в том же духе, словно и не было никакого вмешательства с его стороны.       И вновь Алекс сосредотачивался на затылке Сандры, и вновь входил в неё, словно через некий фантастический разъём, и вновь Аль ласкал его спину, впивался в губы, блуждал во рту гибким языком, мял ягодицы, чем провоцировал неистовый трепет во всём теле… А потом вдруг притянул ближе и опустил на свой эрегированный член.       С сорвавшимся дыханием Алекс почувствовал, как тугая горячая плоть входит в него через место, о котором он и не мечтал никогда, – входит и неумолимо заполняет, упираясь в незримый предел, и как это движение внутрь затапливает его сладостью и восторгом. Александр, всегда занимавший в сексе только активную позицию, никогда прежде не испытывал подобного.       То ли неоднозначная пикантность ситуации, то ли недоступное ранее – и в принципе недоступное для него – ощущение, но вторжение оказалось таким захватывающим, что при очередном движении вглубь он содрогнулся от удовольствия, подаваясь бёдрами навстречу и кончая от экстатической вспышки внутри.       Он был в шоке. В тот же миг очутившись за углом строения, он почувствовал, как собственный член продолжает извергать семя, увидел расплывающееся влажное пятно на белых больничных штанах. Сандра стонала и, запрокинув голову, в экстазе кричала в руках Аля, но ему удовольствия уже хватило… До глубины души шокированный всем произошедшим, не зная, что думать, Алекс тихо развернулся за углом и поспешил незаметно уйти с террасы.       Солнце зашло. Он долго шёл по безлюдным улицам и переулкам. Кажется, это был всё тот же город, – всё тот же, по крышам и улицам которого он убегал от преследователей однажды… Стоило подумать об этом – и нервы напряглись, а уши уловили странный шорох. Алекс обернулся – всё было тихо.       Он шёл. Сумерки на периферии зрения создавали странные иллюзии. Он старался не обращать на них внимания, не думать.       За городской стеной лежала великая пустыня. Миновав главные ворота, он оказался среди бескрайних песков. Закат умирал, окрашивая дюны в призрачные оттенки, и Алексу чудилось, что это знак, – знак чьей-то смерти: то ли его собственной, то ли всего мироздания. Но разве, когда человек умирает, вместе с ним не исчезает весь его мир?       Впереди грезился слабый огонёк. Алекс пошёл прямо на него. Это был старый стеклянный фонарь, наполовину погрузившийся в песок. Внутри горел настоящий огонь. Стоило взять фонарь в руки, как в голове словно промелькнула яркая вспышка, и Алекс увидел сцену, которой не было в реальности. Во всяком случае, он такого не помнил. В этой сцене он вновь был возле бассейна, и обмотанная полотенцем Сандра стояла рядом. Обхватив его лицо обеими ладонями, она рыдала в голос.       – Ты не должен был приходить сюда! Не должен! – кричала она в истерике. – А ты?! – обращала она свой гнев на Аля. – Почему ты потакаешь ему?! Ты же знаешь, чем это для него закончится! Чем это закончится для всех нас!       – Сандра, мы все хотим тебе добра… – возражал в ответ Аль, который по-прежнему сидел обнажённый в бассейне.       – Они погубят тебя… – безутешно рыдала Сандра у Алекса на плече. – Не приходи сюда больше, ладно? Никогда не приходи. Обещай, что не придёшь! Сделай что угодно, но больше сюда ни ногой!.. Хорошо?       Алекс озадаченно смотрел на фонарь. Кровь с шумом гудела в ушах, а сердце скакало как безумное. Что это было? Он чётко помнил, как кончил за углом и свалил оттуда по-тихому. Но эта сцена казалась своеобразным раздвоением в сюжете, словно некая альтернативная концовка.       Алекс бросил фонарь на песок, наблюдая, как гаснет внутри огонь, и вытер испарину со лба. С него хватит… Вся эта хрень с экспериментальным лечением не помогала, а скорее сводила его с ума. Больше ни одной процедуры, – решил он для себя, – пока не поговорит с врачом.       Шагая по сумеречным пескам, Алекс ждал конца сеанса и пытался разобраться в уже известных ему фактах.       Итак, он находился в больнице на лечении. Как туда попал – он помнил смутно. Доктор утверждал, что он болен. И, похоже, болен серьёзно, раз ему потребовались такие дорогостоящие процедуры. С другой стороны, методика была непроверенной, поэтому ему и предложили её бесплатно – на свой страх и риск. Если так, то и вся история с «передовым и дорогостоящим лечением» могла оказаться блефом. Возможно, его просто использовали в качестве подопытного кролика. И даже не для лечения, а для… Каких-то чудовищных экспериментов?       А Сандра… Кем она была? И почему так или иначе появлялась при каждом его погружении в транс? Что она имела в виду, когда велела спасаться? Было ли это стоящим его внимания предупреждением или же только элементом сумасшествия? И почему док столь легко отверг его воспоминание о сексе с несовершеннолетним братом друга, но в то же время с явной заинтересованностью расспрашивал о некой девушке?       Алекс с шумом выдохнул, зарываясь пальцами в спутанные локоны. Должен ли он реально бежать из больницы? Или из неё будет проще выбраться, пройдя оставшиеся процедуры, как и обещал психиатр? С ним, вроде, ничего страшного не происходило, если не считать полного смятения и порой возникавшего душевного опустошения… Да и сможет ли он сбежать? Возможно ли это вообще? Он совершенно ничего не знал об устройстве больницы, о территории за её пределами.       Единственное, что Алекс понимал с предельной ясностью, так это то, что ему нужно срочно поговорить с врачом…       Уже ставший привычным гул капсулы постепенно стихал. Открыв глаза, Алекс вспомнил, как боялся его в первый раз. Знакомый санитар поднял крышку и помог ему сесть. Медсестёр, как и вчера, не было.       – Как сегодня себя чувствуешь? – поинтересовался высокий парень.       Алекс со вздохом потёр лицо и заметил уже подсохшее пятно на штанах. Санитар протянул руки, помогая ему выбраться. Алекс вдруг понял, что руки санитара белые. Поднял взгляд – и с изумлением увидел светлое лицо с совершенно другими чертами. Однако рост, голос, да и манера держаться были прежними…       Его била мелкая дрожь. То ли память подводила, то ли восприятие, но все эти выверты реальности уже начинали порядком пугать. Стараясь не показывать своего шока, он попросился в туалет.       Санитар стоял у двери, а Алекс долго и шумно умывался, прикладывая к лицу ладони, полные живительной прохлады. И пока из крана текла вода, он в ужасе за собственное здоровье и жизнь, судорожно пытался вспомнить, как оказался в больнице. Но… не получалось. Лишь чёткое ощущение, что день ото дня ему становится хуже, не покидало.       – Я хочу назад мою одежду, – сказал он ждущему у двери санитару. Парень замялся, но через час, уже сидя в своей палате, Алекс получил на руки отлично постиранные серые джинсы, футболку и рваные кроссовки. Натянув тряпьё, расчесав длинные волосы перед зеркалом, зацепив на запястьях кожаные шнурки и браслеты, Алекс широко улыбнулся своему отражению. С души словно камень свалился.       После обеда появился психиатр. В сопровождении санитара Алекс проследовал вдоль многочисленных коридоров и рекреаций старинного здания. А вот и знакомый кабинет. Доктор ждал его, что-то просматривая на экране монитора.       – О. Александр, – вместо приветствия сказал ему врач. – Вижу, что дела у тебя продвигаются намного лучше.       – Я бы так не сказал… – буркнул Алекс, садясь на диван. В открытой папке на краю стола он заметил фотографию Сандры – и всё внутри напряглось в странном волнении. Он уже хотел невзначай спросить о ней врача, но тот опередил его своим вопросом:       – Как сегодня себя чувствуешь?       – Всё хорошо, – ответил он на автомате, хотя совсем не это собирался сказать врачу. Хотел пожаловаться, рассказать, как ему плохо и как не хочется продолжать процедуры. Но снимок девушки из видений сбил его с мысли.       – Вижу по данным, что ты уже адаптировался и даже… – доктор улыбнулся, – испытываешь эротические переживания во время процедур.       Алекс покраснел, переводя взгляд на стену, и в тот же миг озадаченно притих.       – Док, вы меняли картину?       Рядом с андрогинной маской из красного дерева висело графическое чёрно-белое изображение верблюдов на фоне пирамид. Рисунок выглядел как гравюра из старинной книги.       – Что-то не так? – заметив, что он поднялся к картине, психиатр наконец оторвал взгляд от экрана.       – Нет, всё хорошо… – поражённо прошептал Алекс. Это была всё та же картина, только он отчего-то каждый раз воспринимал её иначе.       – Ты как-то побледнел, – заметил врач, обеспокоенно к нему поднимаясь. – Возвращайся лучше в палату, а вечером или завтра утром поговорим.       – Нет-нет, – поспешил ответить Алекс, когда психиатр уже тянулся к кнопке под столом. – Всё в порядке. Просто я давно не был на улице…       – Хочешь прогуляться? – озадаченно спросил врач. – Что ж… идея, в целом, неплохая.       Неволить его не пытались, в этом Алекс убедился сразу. И хотя в саду было достаточно санитаров, обстановка там царила мирная, и с ружьями на стенах никто не стоял. Шагая рядом с доктором по выложенным плитками дорожкам, Алекс с изумлением озирался вокруг, понимая, что никогда прежде не видел это место. Как он скоро заметил, в комплекс психиатрической больницы входило несколько корпусов. Двухэтажные здания с балюстрадами напоминали родовое дворянское гнездо.       Пышные деревья и клумбы щедро радовали глаз зеленью и крупными цветами. Пытаясь понять, какой сейчас месяц, Алекс вдруг осознал, что совершенно потерялся во времени. Он примерно помнил, когда друзья притащили его в психушку, но… Он был уверен, что тогда стояла зима или поздняя осень, ибо всё казалось серым и грязным, залитым промозглой сыростью и дождём. Сколько же месяцев он провёл в психушке? Он думал, что сидит тут не больше недели, но полноценные листья на деревьях и летние цветы убеждали его в обратном. Из опасения застрять в больнице на ещё больший срок, он решил не задавать врачу вопросов о своём прошлом.       Скоро Алекс понял, что люди, которых он принял за садовников и ландшафтных дизайнеров, в действительности были такими же пациентами. Одетые в светлую больничную одежду, в какой недавно ходил он сам, они самозабвенно работали граблями и лопатами, сгребая пожухлую траву, подстригая кусты, удобряя землю.       – В стародавние времена знахари полагали, что причина всех психических расстройств кроется в избытке ветра, – заметив его интерес к трудящимся, нарушил молчание доктор. – Они считали, что этот избыток нужно компенсировать стихией земли. Для этого они изолировали человека в уединении, предоставляя ему возможность молчать, ни с кем не контактировать и работать руками, лучше – на земле.       Алекс удивлённо изучал гладкое лицо врача. – Только не говорите, что придерживаетесь стародавних взглядов.       Врач засмеялся. – Трудотерапия в саду действительно положительно сказывается на состоянии многих пациентов.       – А почему со мной такой метод не используется? Я, вроде, не буйный.       – У вас, Александр, немного иной случай. Но думаю, что после процедур вы вполне сможете переключиться и на такой метод лечения.       Алекс остолбенел. – Вы же говорили, что я буду свободен и смогу вернуться к родным!       Врач остановился, оборачиваясь к нему. – Верно, Александр. Не волнуйтесь. Неделя наблюдения перед выпиской – это стандартная процедура.       Психиатр возобновил свой неспешный шаг по дорожкам сада. Гася недобрые предчувствия, Алекс последовал за ним. Теперь он смотрел на сад новыми глазами, стараясь запомнить расположение зданий и ворот. В крайнем случае он совершит побег!       – В больнице есть и женщины? – спросил он.       – Конечно, – удивился врач. – В том корпусе находится женское отделение, – показал он рукой на другое здание. – Почему ты спрашиваешь?       – Я видел у вас на столе папку с фотографией. Наверное, история болезни… – Алекс изображал спокойствие и равнодушие, но необычное волнение распирало грудь и заставляло сердце биться чаще, отчего из лёгких никак не удавалось выпустить воздух, голос становился тонким и взволнованным.       – Ох, Александр… она заинтересовала тебя? – засмеялся врач.       – Судя по фото, милая девушка, – пожал плечами Алекс, безуспешно изображая безразличие.       – Эта милая девушка страдает целым комплексом тяжёлых расстройств: шизофрения, диссоциация, дисфория и патологически повышенное половое влечение… – доктор вздохнул. – Александра – очень чувствительная и творческая личность. Взамен пережитого травматического опыта она создает свои миры и живёт в них.       – Вы имеете в виду что-то вроде моего ложного воспоминания о… сексе с младшим братом друга?       – Верно… Что-то вроде этого, – доктор задумчиво посмотрел на него и продолжил неспешную прогулку.       – Своих я не помню, и мне вообще кажется, что вы всё это зачем-то выдумали. Но что за травматические переживания были у Сандры? – смущённо спросил Алекс. – Или это врачебная тайна?       Психиатр странно улыбнулся, но отказывать ему не стал:       – Знаете, Александр, все мы скроены по одному лекалу и при этом очень разные… Аналогичный опыт для одного пройдёт незамеченным, а для другого станет настоящей трагедией. Александра выросла в весьма, как бы сказать… привилегированной семье. Отец – дипломат, мать – востоковед. Сама Александра родилась в Каире, где в то время работали её родители. Потом был переезд в Марокко, Алжир, Эмираты. С рождения её богатое воображение подпитывалось арабской культурой. Девочка получила прекрасное образование и ни в чём не нуждалась. Детство можно было бы назвать безоблачным, если бы не одно но…       Психиатр прервался и какое-то время шагал молча, задумчиво глядя на дорогу перед собой. Алекс, успевший взмокнуть от необъяснимого внутреннего напряжения, тревожно ждал продолжения рассказа.       – Я уже говорил о старшем брате Александры?       Алекс отрицательно покачал головой. Он нервничал. Его раздирало странное противоречие: жадное желание узнать о Сандре больше – и столь же сильный порыв сорваться с места, чтобы убежать, куда глаза глядят. С каждой секундой внутреннее напряжение росло. Оно прорывалось в потребности сжать кулаки, заехать кроссовком по бордюру или отобрать грабли у ближайшего психа и от души отдубасить доктора.       – Когда семья переехала в Рабат, старший брат, избалованный праздностью и достатком, воспользовался постоянной занятостью родителей и склонил Александру к близости.       – Это ложь... – прошептал Алекс, покрываясь холодным потом.       – Нет-нет, это правда, – возразил доктор. – Первый секс случился, когда девочка едва достигла полового созревания. Родители не знали, никто не знал. И, по словам Александры, с каждым разом ей это нравилось всё сильнее. Она даже испытывала чувства к своему старшему брату.       – Вы лжёте! – Алекс не выдержал и в гневе сорвал цветок. – Зачем вы всё это мне говорите?!       – Их связь продолжалась достаточно долго. Думаю, хрупкая психика впечатлительной девочки пошатнулась ещё тогда…       – Чушь собачья! – пытаясь держать себя в руках, Алекс отрывал лепестки розы, сминал и уродовал их пальцами.       – Но главный урон был нанесён, – спокойно продолжал доктор, – когда брат стал предлагать сестру своим друзьям. В каком-то смысле, это было настоящее сексуальное рабство. Она всё больше и больше погружалась в придуманные миры, в приду…       – Да что за бред?! – дрожа от гнева, заорал Алекс. – Всего этого не было!.. Вы специально говорите мне всё это! Вы… вы выворачиваете мою историю!!! Зачем вы это делаете?!       – Нет же, Александр, всё это правда, – мягко настаивал психиатр. – Вы пожелали узнать историю пациентки, и я её вам рассказал. Только и всего.       – Это всё вы! – кричал Алекс. – Вы, мерзкий старикашка, своими опытами внушили ей эти бредни…!       Алекс осёкся, когда понял, что больные притихли и, прекратив садово-огородную деятельность, все как один смотрят в его сторону.       – Александр, что в моём рассказе вызвало у вас столь сильную реакцию? – мягко спросил доктор, изучая его своими умными блестящими глазами.       – Я… я не знаю, – прошептал Алекс, вытирая пот дрожащими пальцами, и с ужасом понимая, что щёки залиты слезами. Он рыдал?! Он плакал – и сам этого не замечал?!       – Что со мной?.. – прошептал он беспомощно, на грани обморока.       – Александр, вы устали, – успокоил его доктор, ободряюще придерживая за плечи. – День был долгим и трудным. Сейчас вы вернётесь в палату, поужинаете, примете лекарства – и, возможно, уже завтра почувствуете себя совершенно другим человеком.       …Заснуть Алекс в ту ночь так и не смог.