Шесть ипостасей Александра Нинса

      Поезд въезжал в рассвет. Паровоз пыхтел, исторгая облака густого пара, и тащил вагоны по путям. За окном медленно тянулся однообразный пейзаж. Вокруг, куда ни глянь, простирались песчаные холмы. Порозовевший на востоке небосвод провозглашал скорый восход солнца, но зыбкий сумрак в затенённой части барханов, казалось, становился только гуще и отчётливее. Краем глаза можно было заметить, как редкий порыв ветра переносит песок через гребень одной из дюн, но стоило посмотреть прямо – картинка стабилизировалась и замирала, как на фотографии.       Рядом кто-то говорил на арабском. Гортанные звуки чередовались с мягкими и напевными, слова повторялись, фразы намекали, но ни на что не указывали прямо. Алекс смотрел в окно, не особо вникая. Обсуждали засуху, рост цен на зерно и возможную смену власти, грозящую ростом недовольства и хлебными бунтами.       Неожиданное осознание, что он совершенно не знает арабского, заставило его насторожиться. К тому же его беспокоило кое-что ещё… Стоило подумать об этом – и попутчики умолкли. Покрываясь холодным потом, Алекс обернулся: в пустом вагоне никого, кроме него, не было. С участившимся пульсом и внезапно пересохшим горлом, он понял, что третья процедура началась. Но сколько бы он ни напрягал память – припомнить, когда и как лёг в капсулу, Алекс был не в силах.       Старый паровоз продолжал свой путь по рельсам. Вагон подрагивал в ритме перестука колёс.       – Аль?!.. – неуверенно позвал Алекс. Пространство мелко запульсировало, будто рябь пошла по воде, но скоро стабилизировалось и обрело чёткость.       – Аль… ты куда делся? – повторил Алекс шёпотом. Однако загадочного проводника в арабской куфии и сказочной мантии рядом не было, пусть за окном и простирался восточный, по всем признакам, пейзаж.       Поезд пыхтел, стуча колёсами, смазанные поршни двигались плавно и равномерно, но атмосфера казалась наполненной хрустящей до неестественности тишиной. Оставшись один на один с необычными просторами своего подсознания, Алекс чувствовал себя на удивление испуганным. Признаваться в этом не хотелось даже себе. К тому же, он совершенно не знал, куда его везёт этот чёртов паровоз.       Приближаясь к городу, локомотив сделал плавный поворот. Вдали призрачными беловатыми очертаниями нарисовались шпили и купола фантасмагорических строений. Солнце так и не взошло, но в высоких небесах цвета ультрамарина сверкал белый полумесяц.       Алекс силился вспомнить момент начала процедуры, считая это вопросом своего психического здоровья, но не мог. С отчаянием тонущего человека, он сошёл с поезда, едва тот остановился посреди песков. Он больше не был уверен в себе. Психиатр оказался прав: он болен и, похоже, серьёзно.       Вдали простирались высокие дюны; ведущее же к городу пространство казалось гладким и плотным, удобным для ходьбы. Ветра не было, и только рябь жёлтого песка, симметричными морщинами лежащего под ногами, свидетельствовала о наличии воздушных завихрений, о пульсации воздуха. Маленькие песчаные складки выглядели до того привлекательно, что Алекс не удержался и, опустившись на корточки, запустил пятерню в песок. Сверкающие золотом песчинки просочились между пальцами. Пальцы по-прежнему были унизаны серебряными перстнями. Алекс попробовал их снять – и не смог. Возможно, решил он, в иллюзорном пространстве его галлюцинаций, возникающих как побочный эффект лечения в капсуле, это невозможно…       Он шёл по песку достаточно долго, когда призрачные строения наконец обрели плотную форму. То, что он поначалу принял за город, таковым не являлось. Это больше напоминало осколки чего-то древнего, чего-то пугающего и влекущего одновременно, чего-то необычайного, как всё, с чем он успел столкнуться с момента первой процедуры.       Здесь и там виднелись фрагменты массивных монументов. На фоне осыпающихся от времени песчаных выступов проступали следы глубоких, словно от бомбёжки, впадин. Вдали, на фоне неба, вырисовывался покосившийся полуразрушенный купол, тоже со следами мощных взрывов. Картинка была до того реалистичной, что на какую-то секунду Алекс позабыл, что это только плод его воображения. Заворожённый, он проследовал внутрь массивного многоступенчатого сооружения, похожего то ли на древнеегипетский храм, то ли на вавилонский зиккурат.       Внутри застыл загадочный сумрак. Но атмосфера, несмотря на внушительный размер сооружения, казалась невесомой, даже звенящей. Алекс ощущал потоки прохладного воздуха, голоса древности. Он прислушался – в порывах ветра действительно звучал чей-то шёпот на незнакомом языке, и шёпот этот казался женским. По коже пробежал холодок. Передёрнув плечами, молодой человек подумал было вернуться, но уходить не хотелось. Он всё ждал неожиданных поворотов, коими так удивляли его прошлые процедуры, но время текло медленно и равномерно, словно тоже загипнотизированное застывшей вечностью этих мест.       Массивные столпы по несколько метров в диаметре простирались в необозримый купол потолка. Некоторые из колонн были частично разрушены. От других и вовсе остались одни основания. Алекс проследовал взглядом вглубь – и заметил фрески на стенах. Кое-где обожженные, а местами и вовсе соскобленные подчистую, они изображали жизнь древней царицы, – так он решил. Чёрт возьми! Да это же была та самая девушка, с коей он уже дважды встречался в своих видениях. Сандра. Кажется, так её звали…       Алекс шёл вдоль стен, рассматривая графическую летопись жизни незнакомки, представленную в виде бытия восточной правительницы. Чем внимательнее он смотрел, тем чётче становились изображения, тем ближе к современности разворачивались события, тем больше фрески напоминали фотографии.       – Кто же ты? – задумчиво прошептал Алекс.       – Как всё запущенно, – прокомментировал голос сбоку.       Алекс резко развернулся – на одной из разрушенных колонн, словно муза из грошового театра, сидел молодой парень в стрингах и портупее поверх белой женской сорочки. Его светлые волосы были подняты вверх и собраны в замысловатую причёску. А то, что Алекс поначалу принял за накачанную грудную мускулатуру, оказалось грудью – вполне женской и довольно округлой. Проколотые соски соблазнительно выпирали под светлой тканью. Но в том, что это парень, сомнений не было: голос, телосложение и, да, мужские гениталии – всё недвусмысленно указывало, кто перед ним.       Гермафродит?! Или транс?..       – А вот с ним не помешало бы поговорить обстоятельнее… – прозвучал где-то рядом тихий голос Аля.       Алекс поражённо обернулся, но увидел лишь тощую чёрную кошку, что сидела на оставшемся от разрушенной статуи пьедестале и с наслаждением вылизывала лапку.       – Аль, это ты? – свистящим шёпотом спросил Алекс, наклонившись к кошке. Пушистое создание на секунду прервалось, дружелюбно посмотрело на него, щуря зелёные глаза, и продолжило своё увлекательное занятие.       – Пф-ф! Ты и правда псих, – заметил транс на постаменте. – С кошками разговаривает…       Всем своим видом демонстрируя равнодушие, он спрыгнул на землю и, ступая босыми ногами по тысячелетней пыли, направился вдоль галереи.       Раздосадованный, что всё это безобразие, по идее, творится в его голове, Алекс с трудом оторвал взгляд от тугой округлой задницы и бросился за незнакомцем.       – Стой! Как тебя зовут?       – Я – Арт, – смерив его долгим оценивающим взглядом, всё же ответил странный тип. – Не понимаю, как тебя сюда занесло…       – Я на поезде приехал, – ответил Алекс, досадуя на себя за то, как глупо это прозвучало. Неужели ему действительно надо общаться с этими эксцентричными галлюцинациями, которых и в реальности-то не существует? Если бы не померещившийся ему голос Аля, послал бы он этого чувака куда подальше… Но в происходящем уже хотелось разобраться.       Ведомый необычным ощущением, Алекс обернулся. И правда: за ними по пятам, вытянув хвост трубой, шла та самая кошка. Заметив его взгляд, она вновь дружелюбно прищурила глаза. Делать было нечего: он наклонился и взял её на руки, прижимая к груди. Кошка довольно мурчала. Алекс почёсывал её за ухом. Признаться, он начинал скучать по Алю и Алилю и никак не мог понять, куда они подевались и почему до сих пор не объявились. Его новый знакомый равнодушно шёл по песку, даже не пытаясь продолжить разговор.       – Покажешь мне свою грудь? – спросил Алекс, решив, что всё равно терять нечего. Кошка, казалось, фыркнула, и упёрлась лапой ему в щёку.       – Идёт, – с неожиданным воодушевлением ответил Арт и, остановившись, развернулся к нему всем корпусом, – …если ты покажешь мне свою.       – Ладно, – заулыбался Алекс. – Только у меня и смотреть-то особо не на что.       – Это уж мне решать, – кокетливо ответил парень в портупее.       Алекс смущённо улыбнулся и отпустил кошку. Та ещё дважды обошла его ноги восьмёркой, ластясь и мурлыкая, но потом отошла в сторонку и уселась на песок. Обвив себя хвостом, она щурила на них зелёные глаза, словно всем своим видом показывая, что тоже готова смотреть.       Арт примостился у колонны. От того, как он завёл руки за спину и с явной провокацией выставил грудь вперёд, сексуальное волнение в животе усилилось. Только в этот момент Алекс заметил, насколько красивые у парня глаза. Искусно накрашенные, они казались знакомыми, но… Нет, он никогда не видел его прежде. И от того, как незнакомец призывно смотрел на него с интересом и лёгкой истомой, желание переливалось через край.       Вдруг Арт протянул руку и без спроса задрал футболку Алекса, зацепив её у него за головой. Молодой человек мельком глянул вниз – и испытал шок, который, впрочем, быстро сменился недоумением: на какой-то миг Алексу показалось, что его грудь тоже стала женской. Но это была лишь мимолётная иллюзия – явно проделка Арта, – поскольку пугающая галлюцинация быстро рассеялась, а вот его новый знакомец веселился от души.       – Не понимаю всё же, что ты здесь делаешь, – смеялся он. – Убирался бы ты отсюда поскорее. Она точно не обрадуется, что ты здесь.       – О ком ты?       – Ох, какой же ты тормоз…       Алекс нахмурился и потянулся к рубашке Арта, уже понимая, что самостоятельно тот раздеваться не намерен. Пальцы дрожали, несмотря на испытанную только что досаду, и дрожали они не от гнева. Оттягивая вдруг ставший таким желанным миг, Алекс аккуратно расстёгивал пуговицу за пуговицей и слышал, какой пронзительной, томительной, волнующей тишиной наполняется всё вокруг. Тишину эту нарушал только ритм их вдохов и выдохов, вдруг ставший мучительно густым и тяжёлым.       Сквозь приоткрытые края сорочки он уже видел соблазнительную ложбинку между грудями. Погладив через ткань проколотые соски, а затем сжав их, Алекс услышал, как сорвалось дыхание Арта, – и собственные губы тоже издали сдавленный стон. Джинсы жали, и эрекция уже казалась мучительной. Арт неотрывно смотрел на него, тяжело дыша и периодически сглатывая.       Алекс потянул края рубашки и, не снимая кожаной портупеи, обнажил восхитительную грудь. Не удержавшись, он со стоном припал к правому соску. Арт шумно выдохнул воздух, запуская пальцы в его спутанные длинные локоны. Алекс видел выпирающую из стрингов сочную головку. Он не знал, почему его так волнует это странное сочетание женской груди и возбуждённого мужского члена на одном теле, но боже мой!.. Голова кружилась.       – Хочешь? – спросил он хрипло, обхватывая сочащийся орган рукой.       Арт, растеряв всё своё показное пренебрежение и будто даже став другим человеком, мягко выскользнул из его рук и повернулся спиной. Чёрт возьми, почему бы и нет? Алекс кусал губы и сгорал от нетерпения, пока стаскивал стринги с тугой соблазнительной задницы, пока расстёгивал свою ширинку. Он и не думал, что так сильно воспламенится…       Вдруг чья-то ладонь мягко накрыла его пах.       – А не слишком ли ты увлёкся? – послышался сзади мягкий смех Аля. – Я сказал поговорить с ним, а не трахнуть.       Тут же из-за спины вынырнул и сам таинственный алхимик в чёрном европейском костюме и неизменной куфии на голове, на этот раз – тёмно-синей.       Алекс в шоке отпрянул, краснея от стыда. Но пространство перед ним было пусто, словно Арта никогда и не существовало.       – Ты соскучился по мне? – смеясь, склонился к его уху Аль. Ладонь вновь опустилась в район паха, где ещё пульсировал перевозбуждённый орган.       – Я мог бы помочь тебе не хуже Арта, – интимно прошептал он, будоража дыханием и приятным низким голосом. От этого тембра и искушающих интонаций у Алекса озноб пошёл по коже. Пылающее пожаром желание откликнулось томительной жаждой. Не на шутку испугавшись такой своей реакции, Алекс отвернулся и поспешил застегнуть молнию.       – Слушай… – сказал он, не зная, как успокоиться. – Что здесь вообще происходит?       Аль смотрел на него задумчиво. – Кто знает, почему и какими путями судьба ведёт нас к познанию правды… Тебе понравилось путешествие?       – Да… наверное, – неопределённо пожал плечами Алекс. – Что здесь произошло? Битва богов?       Аль глянул на него с показным удивлением и рассмеялся. – Вернее и не скажешь.       За спиной послышалось хлопанье птичьих крыльев, и, вздрогнув от неожиданности, Алекс увидел большого белого попугая с длинным разноцветным хвостом и восхитительным хохолком. Выпорхнув словно из ниоткуда, он опустился Алю на плечо.       – А вот и Алиль, – прокомментировал тот с загадочной улыбкой, явно наслаждаясь смятением Алекса. Попугай тем временем нырнул головой под край куфии и нежно зарылся клювом в волосы Аля в районе уха, словно секретничая с ним.       Алекс не мог избавиться от мысли, что таинственный алхимик кажется ему всё более красивым.       – По-прежнему тихо… – сказал тот, почёсывая попугая ухоженными ногтями. – Думаю, у нас есть возможность немного прогуляться.       Неспешным шагом они шли вдоль галереи. Небо было светлым и достаточно чистым, атмосфера – спокойной, и всё же Алекса одолевала необъяснимая тревога. Подспудный страх и странная грусть мешались в нём при виде разрушенных строений, обожжённых фресок и столь же древних дыр в земле. И хотя его загадочный спутник с попугаем на плече был спокоен, Алексу казалось, что должно случиться нечто страшное. Всё сильнее хотелось бежать обратно. До холодного пота хотелось, чтобы процедура поскорее подошла к концу.       Мысль о странной девушке не давала ему покоя. Почему он постоянно видел Сандру? Какое она вообще имела к нему отношение? Может быть, она, как и он, стала жертвой инновационного лечения? Над ней тоже экспериментируют? Возможно, в прошлый раз они легли в капсулы одновременно и каким-то образом соединились в своих снах? Может, это единственный для неё способ попросить у кого-нибудь помощи, и этим кем-то случайно стал он? Алекс отчётливо помнил свою первую встречу с ней: фиксирующие ремни, кляп, повязка на глазах. Отчего-то его не покидало ощущение, что незнакомка, спрятанная ото всех и сокрытая, удерживается в психушке насильно. И ему хотелось отыскать её. Помочь.       – Кто-то пожелал стереть её имя из истории, – заметил он, указывая на старательно затёртые фрески с изображением древней царицы с лицом Сандры. – Кто-то хочет, чтобы о ней забыли и даже не знали, что такая вообще была.       – Говорят, наш мозг – это арена сражений двух одинаково сильных стремлений: желания спать и желания проснуться, – ответил ему Аль. – Говорят также, что бодрствование – это не что иное, как длительное сновидение.       Алекс остановился и уставился на своего проводника. Он сам не мог понять, отчего так тяжело дышит, – отчего слова Аля настолько усилили его тревогу.       – Есть какие-нибудь мысли? – спросил тот, наблюдая за ним с загадочной улыбкой.       – Это ты пленил её? – вырвалось у Алекса прежде, чем он успел обдумать свой вопрос.       – Я?! – изумился Аль. – О нет! Но она действительно в заточении…       Алекс затих, не ожидая такого прямого ответа, к тому же настолько созвучного его недавним мыслям.       – Она среди больных в психушке? – спросил он шёпотом, будто кто-то кроме попугая мог их подслушать.       – Ну-у… можно и так сказать, – задумчиво протянул Аль.       – Почему я постоянно вижу её?       – А ты что думаешь?       Необъяснимая тревога усилилась. Алекс сам не понимал, почему его накрывает уже не просто страхом, а настоящим животным ужасом. Сердце колотилось, холодный пот струился по коже, дыхание застревало в груди, словно дышать приходилось не воздухом, а густой жидкостью, которую он каждым вдохом силился втянуть в лёгкие. И, вроде бы, ему ничего не угрожало, но хотелось поскорее выбраться отсюда. Как угодно! Любыми путями! И в эту самую секунду со всей ясностью Алекс вдруг понял, что если не сбежит – он найдёт здесь свою погибель.       – Всего шесть процедур, – задыхаясь, прошептал он в панике. – Осталось пройти три – и я сваливаю!..       – Значит, у нас не так уж много времени? Надо бы ускориться, – понимающе кивнул Аль. – Пойдём тогда сразу в святилище.       Стоило ему сказать эти слова – стены содрогнулись, и мир со всем своим содержимым завалился на бок, вытряхивая их, словно кукол, из игрушечного домика. Пронзительно вскрикнув, попугай улетел вбок, исчезая из вида. А Алекс, ударяясь о колонны, обомлевший от ужаса и шока, полетел вдоль галереи, ставшей вдруг на дыбы, вслед за своим проводником. Мантия Аля развевалась. Когда оба они упали, впечатавшись в пол, который ещё недавно был дальней стеной, Аль вновь смягчил его падение своим телом. Но не успел Алекс додумать эту мысль, как здание повторно содрогнулось, сметая их по боковой галерее. На этот раз гигантский ребёнок, кем бы он ни был, тряс кукольный домик с настоящим остервенением. Всё закружилось и замелькало в безумной пляске.       Алекса замутило – и пулей выкинуло в реальность. Но перед самым пробуждением он увидел небольшую, похожую на куб комнату, расчерченную алыми всполохами, в центре которой висела связанная Сандра. Белокурая девушка кричала, излучая во все стороны красные лучи. Или же это были трепыхающиеся на ветру полосы алой ткани? Возможно, это была кровь, и Сандра страдала. Но в тот момент краткого видения на границе сна и яви она показалась Алексу по-настоящему ужасающей…       Темнокожий санитар под два метра ростом приоткрыл капсулу, и Алекс, уже успевший прийти в себя, поморщился от яркого света.       – Ты в порядке? – спросил санитар, видя, что он не спешит вылезать наружу.       – Да, – простонал Алекс, садясь и свешивая ноги с края камеры. Тело ломило от слабости, а руки, казалось, отнялись от самых плеч; не было сил даже подняться. Похоже, лечение не шло на пользу, ведь с каждой процедурой ему становилось только хуже: он чувствовал себя саморазрушающейся конструкцией.       – Отведи меня к доктору… Надо поговорить, – потребовал Алекс слабым голосом.       – Доктор Кёлер сейчас в отъезде, но завтра должен вернуться.       Видя, в каком он состоянии, санитар взял его на руки и помог спуститься. Алексу он казался знакомым, словно где-то он его уже видел, но память не желала отворять свои тайники. К тому же, теперь, когда он сам – впервые – пожелал обсудить процедуру с врачом, того не оказалось на месте. Алекс испытывал разочарование.       Тревога не утихала.