Несущий жизнь

      Теперь Гарри понимал, что произошло с девочками и с «его» Гермионой. Психические травмы отразились на организме, породив много интересных последствий. Такое действительно бывает. Понимая, что времени на развлечения типа квиддича у него нет, молодой человек двинул к декану, чтобы огорчить пожилую женщину. Минерва МакГонагалл в этот момент мучительно думала, что сделать с Маховиком, склоняясь к идее заставить неожиданно сменившую свое мнение девчонку взять все предметы.       — Добрый день, профессор МакГонагалл, — спокойно поздоровался Гарри.       — Мистер Поттер? — удивилась Минерва, вспоминая в этот момент, что девчонка часто мелькает в компании героя, и с идеей «заставить», похоже, придется проститься.       — Я хочу отказаться от места в квиддичной команде, — сообщил молодой человек, фиксируя реакцию. Видимо, это его желание что-то разладило в самой женщине, налившейся гневом. — Не надо так нервничать, — попросил он, но в ответ услышал лишь раздраженное шипение.       — Рррр-мяу! — воскликнула Минерва МакГонагалл. — Мяу! Рррр! Ш-ш-ш-ш!       — Интересно, — кивнул Гарри. — А по-английски можно?       — Рр-р-р-я-я-у-у-у! — протяжно завыла МакГонагалл, устремляясь по направлению к Больничному крылу. Юноша же пожал плечами, отправившись в гостиную, где он оставил спящую Гермиону, попросив ночного домовика последить за девочкой.       В голову его пришла мысль о том, что профессор хотела сказать или сделать что-то нехорошее, за что и была наказана. «Если мне не послышалось то самое слово, то малышка будет защищать меня всеми силами», — вздохнул Гарри, у которого было сейчас много дел. Нужно было разбудить девочку, сделать с ней уроки, проведать оставшихся в Больничном крыле и решить вопрос ночи. Потому что оставлять Гермиону одну на ночь — это очень плохая мысль. История получалась совсем не детской.       Войдя в гостиную, Гарри заметил в панике оглядывавшуюся девочку, которая сразу же успокоилась, стоило ей увидеть мальчика. Обняв Гермиону, чем вызвал перешептывания и даже некоторое возмущение в гостиной, Гарри повел ее прочь. Уроки вполне можно было сделать и в библиотеке, так как состояние девочки необъяснимо ухудшалось прямо на глазах, что было довольно странно, поэтому Гарри решил приложить девочку диагностикой по дороге к библиотеке. Отклик чар чуть не заставил волосы подняться дыбом, поэтому, завернув в какой-то класс, юноша достал стетоскоп, чтобы услышать это своими ушами.       Гермиона принимала все, что делал Гарри, как само собой разумеющееся. Увидев стетоскоп, девочка сняла мантию и принялась расстегивать блузку, по-прежнему не говоря ни слова. Не дожидаясь окончания действий Гермионы, юноша залез со стороны ворота мембраной, настойчиво выслушивая что-то непонятное девочке, в этот момент замершей, будто боявшейся ему помешать.       — Сейчас мы с тобой отправимся в Больничное крыло, и ты полежишь там, — сообщил наконец Гарри. — А я разберусь, чем тебе помочь. Ты когда попала в это тело?       — В по-по-по… — попыталась что-то сказать девочка, сразу же разрыдавшись.       — Спокойно, не плачем, — такое Гарри тоже видел в своей прошлой жизни, поэтому позвал домовика, попросив принести «красную сумку». — Сейчас мы тебе сделаем укол, и все наладится, хорошо?       Гермиона кивнула, со страхом и надеждой глядя на то, как Гарри набирает лекарство в шприц и достает турникет. Быстро и профессионально уколов вену девочки, мальчик развернул ее, опирая на себя.       — Теперь нужно немного подождать, — сообщил Гарри, поглаживая волосы Гермионы. — Мы сейчас немного подождем, — ласково заговорил он. — А потом наша Гермионочка снова сможет говорить. У нашей девочки спазм произошел, бывает, ничего страшного в этом нет.       Мальчик видел, что девочка ему верит, а это было уже очень много. Судя по всему, у нее и раньше были нарушения ритма, а теперь, после всего произошедшего, сердце просто пошло вразнос. Это можно было бы решить, но за стенами замка летали черные плащи, внося свою долю нервозности в ежедневную школьную жизнь.

***

      Оставив Гермиону в Больничном крыле, убедившись, что девочка сладко спит, Гарри посмотрел других девочек. Турпин действительно несла на себе следы очень жестокого воспитания. Показав мадам Помфри сочащиеся сукровицей следы, мальчик обработал их бадьяном, который отлично справился с большинством повреждений, но вот было еще кое-что, с чем не справилась и заживляющая мазь. Некоторые следы выглядели так, будто были нанесены с использованием магии, об этом говорили и диагностические чары. С этим тоже предстояло разбираться, по-видимому, на каникулах.       За ужином Гарри узнал, что Минерва МакГонагалл оказалась в Мунго с каким-то проклятьем, из-за которого она больше не может говорить, только мяукает, причем, по слухам, это был стихийный выброс, поэтому на первачков поглядывали с огромным интересом, из-за чего местный папарацци сидел тихо-тихо, не пытаясь наставить камеру на Гарри, что того полностью устраивало.       Уроки были сделаны, хотя эти эссе, измеряемые по объему, Гарри просто раздражали, а все девочки остались в Больничном крыле минимум на неделю. Туда же предстояло отправиться вечером и Гарри, ибо, как сказала мадам Помфри: «хоть поспишь». Мальчик не возражал, что такое «жить на кофе», он знал прекрасно и всячески такой образ жизни не приветствовал. Но сегодня вечером у него был план.       «Черные плащи несут опасность для моих пациентов», — думал Гарри, шагая в сторону выхода из замка. — «Значит, и для меня, а тот, кто их послал, говоря языком малышей — бяка». Встав так, чтобы дементоры его почувствовали, Гарри дышал прохладным ночным воздухом, наблюдая за тем, как изменяется численность «черных плащей». По ощущениям молодого человека, мозгов у дементоров не было, а был простой инстинкт, который Гарри и решил использовать. Правда, оказалось, что инстинкт самосохранения у «черных плащей» тоже присутствует, из-за чего через полчаса к нему уже никто не подлетал, а три десятка черных летающих зайчиков кружили неподалеку. Они не были страшными, скорее, грустными, поэтому молодой человек решил вернуться в замок — стало уже холодно. Дементоры, по-видимому, решили отмигрировать куда-то подальше от негостеприимного замка, чтобы не стать зайчиками, что Гарри полностью устраивало.       — Ага! Нарушитель! — воскликнул Аргус Филч, пытаясь схватить мальчика за ухо.       — Мяу?! — страшно удивилась миссис Норрис, глядя на сморщенного зайца в потертом сюртуке.       — А вот не надо пугать детей, — вкрадчиво сказал Гарри, отправляясь дальше по коридору. Спасать мистера Филча было совершенно незачем, во-первых, наказания Магии инкурабельны, а во-вторых, от глупости мальчик лечить не умел, ибо желание пугать мажат в волшебном замке ничем, кроме глупости, объяснить было нельзя.       — Мя-я-яу, — с тоской в голосе откликнулась кошка, будто желая сказать: «А я тебе говорила…»       В Больничном крыле сладко спали пациентки, только тихо плакала во сне Сьюзан. Гарри погладил ее по волосам, отчего девочка сначала замерла, а потом, будто почувствовав тепло мальчика, схватила его руку своими, прижимая ее к сердцу. Она при этом достаточно болезненно изогнула кисть Гарри, но он промолчал, продолжив гладить засыпающую уже нормально девочку. На соседней кровати спала накачанная зельями и медикаментами Гермиона. Дафна так и осталась в Мунго, Джинни спала тихо и не пыталась устроить приступ. Вот Гермиона заворочалась, издавая тихие звуки, похожие на придушенный скулеж, и Гарри, аккуратно высвободив руку, пересел к ней, обнимая девочку, отчего та сразу же затихла, расслабившись.       — Ты целитель душ? — тихо спросила мадам Помфри, наблюдая за действиями мальчика.       — Что вы, — вздохнул Гарри. — Я просто детский доктор. А детям нужны не лекарства, им нужно тепло, и чтобы не было больно.       — Давно я не видела таких целителей, — улыбнулась школьная медиведьма. — Что случилось с Гарри?       — Опекун убил, — мальчик понял суть вопроса. — Забил до смерти, вот теперь я за него.       Мадам Помфри видела, что целитель сказал правду, но также она знала, кто считался опекуном мистера Поттера, и это откровение заставило не самую юную женщину схватиться за сердце. Представший перед ее глазами образ жестокого садиста Дамблдора… В общем, это было непросто принять, но доказательство она видела перед глазами, так что…

***

      Наутро в Министерстве Магии Великобритании поднялся шум, медленно превращавшийся в панику. Долорес Амбридж хотела предпринять еще одну попытку отозвать дементоров от Хогвартса, ибо она была категорически против такого использования стражей Азкабана, зашла утром к Министру, оного на месте не обнаружив. Взамен Фаджа на столе сидел грустный толстый заяц в сюртуке и шляпе, копирующими одеяние Министра. Что произошло, Долорес поняла, поэтому извинилась, вышла из кабинета, чтобы найти более уединенное место и отсмеяться в свое удовольствие. Иногда женщине казалось, что Магия этого мира — не могущественная сила, а маленький ребенок, очень уж поведение иногда похоже было…