Несущий жизнь

      Прибывшая в Хогвартс вечером Амелия Боунс Дамблдора не застала, потому направилась прямо в Больничное крыло, чтобы узнать, что случилось с малышкой Сью и почему ей об этом сообщили только спустя двое суток. В Больничном крыле на кроватях спали девочки, грустно смотрела на них школьная медиведьма… Смутно знакомый молодой человек подходил к каждой кровати и что-то делал с девочками, отчего начавшие беспокойно ворочаться пациентки Больничного крыла успокаивались. Тоненько закричала Сьюзан, и этот мальчишка рванулся к ней, чтобы успокоить буквально одним-двумя движениями, но стоило Амелии возмущенно раскрыть рот, как Гарри Поттер, теперь она узнала героя магического мира, просто показал ей средний палец. От возмущения женщина подавилась, но заметив кольцо на этом самом пальце, замерла. Целитель?! Такого просто не могло быть!       Гарри улыбнулся, еще раз погладил Сью, проверил спящую Гермиону, и вызвав домовика, показал: «Бди!». Уже наученный опытом домовик только молча кивнул, а Гарри жестом позвал мадам Боунс за собой в кабинет, оставив в палате сдержано улыбавшуюся мадам Помфри. Будто во сне глава ДМП двинулась вслед за мальчиком, не понимая, что происходит, зато твердо зная, что кольцо подделать невозможно, сама Магия следит за этим.       — Здравствуйте, мадам Боунс, — поздоровался Гарри, догадавшийся, кто пришел. — Вы пришли, чтобы узнать, что происходит с вашей племянницей, — это не было вопросом.       — Да, — тем не менее кивнула женщина, с удивлением разглядывая такого юного целителя.       — Сью… — Гарри подумал над формулировкой, но потом решил сказать прямо, как есть: — Девочка вернулась из будущего. В том будущем вас убили, а ее подвергали насилию до смерти, поэтому она в таком состоянии.       — Этого не может быть, — прошептала смертельно бледная Амелия, сразу поверившая мальчику. — Этого не может быть, — повторила она.       — Тем не менее это так, — вздохнул целитель Поттер. — Она не одна такая… Джинни защищала маму, когда погибла, Гермиона… С Гермионой все сложно. Дафну пытали, она сейчас в Мунго. У других девочек тоже мало радостного.       — И все это на тебе? — Амелия проницательно взглянула в уставшие глаза не выглядевшего мальчиком целителя.       — Ну а кто, если не я? — пожал он плечами в ответ.       — Что я могу сделать? — поинтересовалась мадам Боунс. — Могу же?       — Дайте ей тепло, — посоветовал Гарри. — Станьте ей мамой, вы сможете, я знаю, а Сью это сейчас очень нужно.       — Мамой… — устало вздохнула женщина. — Не приняла она меня мамой… Но я попробую.       — Спасибо, — поблагодарил Гарри. — И нужно разобраться, что произошло, главное, когда, потому что сейчас это еще можно предотвратить.       — Я разберусь, — пообещала Амелия. — Кстати, министр — твоя работа?       — А что с ним случилось? — удивился Гарри. — Нам же нельзя наносить вред.       — Министр у нас стал зайчиком, — хихикнула женщина, — Долорес из истерики от смеха едва вывели.       — Значит, это он послал дементоров к школе, чтобы сделать плохо детям, — сделал простой вывод юный целитель. — Ну тогда это работа Магии.       Амелия сидела у кровати Сьюзан, неверяще глядевшей на свою тетю, обнимала девочку, гладила и рассказывала, что все теперь будет хорошо. Мадам Боунс говорила о каникулах, о доме, что ждет малышку, и о том, что она сама очень-очень ее любит. Сьюзан обняла свою тетю, вслушиваясь в ее голос, а перед глазами девочки вставали картины неслучившегося прошлого. Картины того, как тетя Амелия защищала девочку до последнего вздоха… Вслушиваясь в голос мадам Боунс, малышка Сью впервые, очень тихо, почти шепотом, назвала женщину «мамой». И видя это единение, прослезилась мадам Помфри.       Гермиона все это время провела в объятиях Гарри. Только в них она чувствовала себя комфортно и ничего не боялась. Мальчик очень хорошо понимал это, поэтому проводил с ней максимум времени, но одновременно пытался найти в литературе из Мунго возможность помочь другим девочкам. К счастью обоих, директор Дамблдор в школе отсутствовал, а «лучший друг» Рональд Уизли вел себя очень странно — он будто бы не видел Гарри, что мальчик в первые дни даже не заметил — настолько высокой оказалась общая загруженность.

***

      Пока Гарри ходил на уроки, Гермиона спала в Больничном крыле. К людям ее выпускать, пока девочка настолько нестабильна, было опасно, поэтому на урок прорицаний мальчик пошел один. Забравшись в кабинет, Гарри подумал нехорошее слово про профессора, заставляющего девочек светить бельем, взбираясь в кабинет, а еще одно нехорошее слово целитель подумал, разобрав запахи, блуждавшие по кабинету. К наркотикам он относился не очень хорошо еще в прошлой жизни, поэтому приказал домовику открыть окна и проветрить, что вызвало возмущение Сибиллы Треллони, но так как окна открыл домовик, то ничего с этим поделать женщина не смогла — приказ целителя имел почти абсолютный приоритет.       Попытка нагнать жути успехом не увенчалась. Также не увенчалась успехом попытка напугать Гарри, который точно знал, что в этом мире никто не сможет причинить ему вреда, а вот профессор с признаками наркотического опьянения — это интересно. Поэтому Гарри поинтересовался, как давно уважаемая профессор запивает марихуану вином и не считает ли она недопустимым являться в таком виде перед детьми?       На этом для Гарри урок закончился, а профессор прорицаний начала бегать по классу, пытаясь изобразить насекомое, что у нее получалось не очень. Третий курс факультета Гриффиндор с большим интересом наблюдал за профессором, пытаясь интерпретировать ее телодвижения, Гарри же просто покинул класс. Ему это было совсем не интересно. Стоило покинуть это странное сборище, как на мальчика налетел неизвестно откуда взявшийся профессор зельеварения.       Северус Снейп, казалось, обрадовался, увидев Гарри в коридоре во время урока, и устремился к мальчику, пылая ненавистью, но был остановлен колдомедицинскими чарами, накануне изученными целителем. Эти чары использовались для фиксации буйнопомешанных и вреда пациенту не наносили, а Гарри подошел поближе, накладывая диагностические заклинания. Была у него мысль на тему того, что адекватный человек не может мстить ребенку за детские обиды, но проклятий мальчик не обнаружил, заключив, что поведение зельевара — это его собственные мадагаскарские тараканы.       — То есть вы, получается, без проклятий и зелий ненавидите пацана за то, что его мать вам отказала? — удивленно спросил Гарри. — Какой интересный подход.       — Что ты можешь знать! — прошипел профессор Снейп. — Мерзкий избалованный мальчишка!       — Ну как, что? — ответил ему целитель. — По официальной версии, вас гнобил мой отец сотоварищи и послала не скажу куда, моя мать. Теперь вы активно жалеете себя и мстите сироте за то, что сделали его родители. Все правильно?       — Да ты! Да я тебя! — Северус Снейп был в ярости, и это состояние явно не давало ему использовать верхнее окончание организма по назначению, поэтому Гарри просто повернулся и ушел, на ходу отменив чары. То, что сделал он это зря, мальчик понял почти сразу, когда по полу покатилась палочка. Гарри обернулся, чтобы увидеть весьма грязного зайца в черном плаще и с крыльями летучей мыши за спиной. Маленькая Магия весьма образно наказала «нехорошего дяденьку». Заяц шипел, что выглядело очень необычно.       — Будете учиться летать — с башни не прыгайте, — посоветовал Гарри зайцу, после чего продолжил свой путь в сторону Больничного крыла. Итогом утра стала профессор Прорицаний, съехавшая башней от наркотиков, и профессор зельеварения, которому еще предстояло научиться летать. — Кому рассказать — не поверят, — хмыкнул себе под нос юный целитель. — Покушать надо не забыть.       Покушать, однако, было не суждено — в больничном крыле обнаружился Ли Джордан, державший на руках плачущую Кэти Белл. Гарри тяжело вздохнул, понимая, что девочка все-таки не справилась. Молча показав юноше кольцо целителя, отчего глаза Ли стали большими и круглыми, мальчик пригласил их следовать за собой в отдельный кабинет. Ситуация была, в общем, ясна… Девушка плакала, цеплялась за юношу и не могла ничего сказать.       — Вот, — произнес Ли Джордан. — Не говорит ничего, только плачет, я уже что только ни делал…       — Понимаешь, Ли, — заговорил Гарри. — Кэти приснился пророческий сон, такое бывает иногда. Там тебя убили на ее глазах, и этого она не смогла перенести.       — Мерлин! Кэти! — Ли прижал девушку к себе, будто стараясь обогреть.       — Теперь поможет только время, терпение и твоя любовь, — честно сказал юный целитель. — Ты для нее стал всем в жизни, без тебя она умрет.       — Так ведь и я ее люблю, — как-то очень ласково улыбнулся Ли Джордан, гладя Кэти по голове. — Мерлин мой, что же ты пережила…       — Я… тебя… — девушка с большим трудом вытолкнула слова, в конце пальцами показав сердечко.       — Сейчас я распишу терапию, — проговорил Гарри. — Будешь поить ее зельями и ни в коем случае не оставлять в одиночестве. Придумай, как это сделать, я вот думаю…       — Ты в такой же ситуации, — понимающе кивнул юноша. — Я понял, спасибо! Сейчас мы покормим моего котенка, — с невыразимой нежностью в голосе заговорил Ли с Кэти. — А потом будут зелья, чтобы котенок хорошо себя чувствовала и не плакала.       Кэти повезло. Тот, кто был для нее всем там, откуда она пришла, любил ее и здесь. И именно сила его любви согревала девушку, заставляя гнать от себя прошлое, которого еще не случилось.