Несущий жизнь

      Сьюзан Боунс была переведена на домашнее обучение, также, как и Джинни Уизли. По поводу последней была бы целая битва, если бы с ее матерью общался Гарри, но эту женщину взяла на себя мадам Помфри, за полчаса запугав до мертвенной бледности, поэтому Джинни отправилась домой в тот же день на руках испуганной мамы. Мадам Помфри рассказала и про сон девочки, и про ее страшную болезнь, при которой Джинни нельзя оставлять одну. Сама же Джинни вцепилась в маму мертвой хваткой, боясь, что та исчезнет. Молли Уизли ради своих детей была готова на многое…       К своему дню рождения Гермиона более-менее стабилизировалась, настолько чтобы суметь показаться на людях и принять участие в учебном процессе. По совету школьной медиведьмы, Гарри заключил магическую помолвку с девочкой, после чего ее состояние значительно улучшилось. Казалось, что сам факт помолвки убедил Гермиону в том, что Гарри никуда не исчезнет. Однако оставлять ее на ночь одну мальчик все еще опасался, поэтому девочка ночевала в Больничном крыле, пока мадам Помфри не объяснила мальчику некоторые нюансы как помолвки, так и прав целителя.       Теперь у них была отдельная ото всех спальня, но, что самое странное, на этот факт никто не обратил совершенно никакого внимания. Директор Дамблдор был занят поисками неизвестно куда исчезнувшего зельевара, ведь летавшего по подземельям зайца с крыльями летучей мыши он за Северуса Снейпа не признавал. Все также жила в Мунго профессор МакГонагалл, да летали дементоры. Впрочем, к Хэллоуину дементоров пересчитали и отозвали, оставив только грустных зайчиков, никого, впрочем, не пугавших.       Лайза Турпин оправилась, но держалась рядом с Луной Лавгуд, из-за чего обеих перестали трогать на факультете. Девочка, способная вцепиться в волосы и драться несмотря ни на что даже с мальчиками, воронов несколько напугала. Получив букет цветов и праздник на день рождения, Гермиона начала несмело улыбаться, веря в то, что все позади. По крайней мере, пока рядом был Гарри. И вот однажды она решилась…       — Мы скрывались в палатке, — начала она рассказ. — Рон нас бросил, и мы были вдвоем, скитались, искали крестражи… А потом признались друг другу в любви и стали жить как семья. Так было до марта 1998 года, когда что-то случилось, вокруг оказалось много пожирателей, ты… ты… ты дрался с ними, прося меня аппарировать, а я не смогла. Когда ты… тебя… — Гермиона расплакалась.       — Тише, моя хорошая, это прошло, этого точно не случится, — уговаривал девочку Гарри, пытаясь успокоить. — Не надо мучить сердечко, ему и так нехорошо.       — Нет, я должна… — взяла себя в руки Гермиона. — Когда тебя убили… Мой мир осыпался осколками, поэтому я не чувствовала, что со мной делали… Ни когда пытали, ни когда… А потом я открыла глаза, вокруг поезд и ты… Ты такой живой, улыбающийся, настоящий…       — Маленькая моя, — Гарри очень хорошо понимал, что почувствовала девочка. — Теперь все хорошо будет. Я тебе обещаю.       — Я тебе верю, — прошептала сильно уставшая девочка. — Все хорошо, только я опять устала.       — Поспи, душа моя, поспи, — поудобнее расположил Гермиону юный целитель.       У девочки развивалась сердечная недостаточность, которую пока удавалось лишь чуть притормозить. На деле надо было ограничивать нагрузку, полностью исключать стресс, вводить медикаменты и контроль… Как оказалось, маги Великобритании с кардиологией дружили не сильно. То есть, в основном, по принципу «оторвать и заменить», а здесь этот принцип был бесполезен, что удручало. Впрочем, Мунго еще не отменили, поэтому стоило как-нибудь больницу посетить. Ибо все знать нельзя…       На носу был Хэллоуин… В соответствии с логикой детской книжки, на Хэллоуин ожидался какой-нибудь зажигательный праздник с приключениями; приключения не были нужны никому, а без праздников Гарри легко бы обошелся. Как еще Кэти отреагирует на дополнительный стресс… И Гермиона… Молодой целитель тяжело вздохнул, помянув матушку Сириуса Блэка, а потом, кое-что вспомнив, и родителей Альбуса Дамблдора.

***

      Когда к Смерти пришли две маленькие девочки, она поняла, что легко не будет. На носу был человеческий праздник поминовения, а хитрая рожица демиурга к спокойствию никак не располагала. Но заговорила не тринадцатая, а совсем еще малышка — Магия этого мира, притянувшая к себе того, кто с удовольствием согревал ребенка.       — Тетя Смерть, а вот тут есть бородатый волшебник, он бяка, — произнесла малышка.       — Здесь много бяк, — ответила Смерть, надеясь еще, что обойдется.       — Нет, этот бякистый бяка хочет плохо сделать ма… невесте па… Ну… — девочка виновато посмотрела на Смерть, которая уже поняла, что папу себе ребенок выбрал.       — Дамблдор, — вздохнула женщина. — И что с ним сделать?       — Надо, чтобы он со своими папой и мамой встретился, — сообщила Тринадцатая. — Пусть они его разбякают…       — Вряд ли он разбякнется, — еще раз вздохнула Смерть. — Хорошо, будь по-вашему.       Сидевший в своем кабинете Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор внезапно оказался на призрачном вокзале. Осмотрев себя, мужчина понял, что ему тут лет семнадцать, а навстречу ему шли мама, папа и… Ариадна… Глядя на совсем юную сестру, Альбус заплакал, ведь он продолжал винить себя в ее смерти.       — Ты не виноват, — произнесла сестра, даже не поздоровавшись. — Так было нужно, но ты зачерствел сердцем и начал творить зло, как Геллерт…       — Здравствуй, сын, — поздоровался отец, расстегивая пряжку поясного ремня. — Ты изменился и начал играть жизнями магических детей.       — Но я же… Для всеобщего блага! — воскликнул Дамблдор.       — Нет никакого всеобщего блага, — улыбнулась мама. — Есть только наши дети, наши сокровища… А ты, ты играешь их жизнями. Тебе не стыдно, сын?       Многое ожидал Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор от Хэллоуина, но только не того, что получит ремня от умершего много лет назад отца да выслушает нотацию от матери. Только прощение сестры сгладило ощущение от этого вечера. Однако открыв глаза в своем кабинете, Великий Светлый Волшебник ощутил, что сидеть ему некомфортно. Возможно, это был шанс для него лично что-то понять?

***

      Хэллоуин в этом году был таким же, как и в прошлом — обилие тыквы, от запаха которой просто тошнило, и изображавшие радость лица. Гарри и Гермиона решили остаться в гостиной факультета, к ним присоединились и Ли Джордан с Кэти. Две одинаковые пары, мальчики, на руках которых полулежали девочки. Немного ожившая Кэти с помолвочным колечком на пальце и такая же Гермиона, перемигивающаяся с подругой. Они подружились в последнее время, потому что помощь Гарри нужна была часто, особенно поначалу. Сейчас же четверо спокойно сидели в гостиной, ожидая наступления тех событий, о которых не знал только Ли…       — Кэти, ты голодная? — поинтересовался Ли Джордан.       — Нет, любимый, — тихо ответила девушка, которую обнимали такие родные руки.       — Как ты, маленькая? — ласково спросил Гарри.       — Я лучше всех, — ответила Гермиона, улыбнувшись. — Просто лучше всех… Как думаешь, театр скоро будет?       — Думаю, скоро, — улыбнулся мальчик.       Двери резко раскрылись, в них появился Ремус Люпин, потребовавший немедленно покинуть гостиную, на что Гарри его послал. Длинная фраза, которую произнес молодой человек, содержала в себе достаточно точный маршрут, навскидку, в центр Запретного Леса с пожеланием удалиться. Неизвестно, что хотел сделать палочкой Ремус Люпин, но, направив ее на Гермиону, он был сильно неправ. Во-первых, Гарри успел закрыть девушку собой, во-вторых, это точно не понравилось одной очень маленькой девочке…       — Надо будет до полнолуния подождать, — сообщил Гарри. — Посмотреть, во что этот зайчик превратится.       — Это действительно интересно, — оживилась Гермиона, трансфигурируя клетку, в которой и оказался растерянный серый заяц. — Как вы думаете, кто будет следующим?       — Эдак у нас профессоров не останется, — хмыкнул Ли, покачивая в руках улыбающуюся Кэти. — На самом деле, это правильно: поднял палочку на ребенка, иди грызи морковку…       — Ждем следующего посланца, — зевнул юный целитель, предвидя многообразие сюрпризов после ночевки на холодном полу, и именно поэтому категорически возражая против такого времяпрепровождения.       — Надеюсь, это будет Дамблдор, — тихо произнесла Кэти, Великого Светлого не любившая. — Зайчик с длинной бородой — это здорово.       Но следующим оказался не склонный к разговорам Перси Уизли. Гарри внимательно посмотрел на старосту, думая о том, как у того с головой, но пришел к выводу, что с головой у Персиваля явно не все хорошо. Поэтому старосте было указано на дверь с объяснением простого факта: никто не может приказать покинуть защищенное помещение, что ничуть не смутило светло-рыжего зайчика, возмущенно ускакавшего наружу.