Calico

Обычно Нейтан готовился к Рождеству без особого энтузиазма и скорее делал всё в надежде, что это поможет взбодриться, но в этом году случилось исключение из правил. Когда Чен узнал, что за несколько лет скитаний по улицам Америки Юдзуру его никогда не праздновал, дух рождества загорелся в нём по-настоящему. Так, спустя пару дней, вдоль стены в спальне и на всех окнах в квартире были растянуты гирлянды, сияющие сотнями золотых лампочек, на входной двери и над дверным проёмом в кухню красовались праздничные венки с красными бусинками ягод, а в гостиной расположилась ароматная живая ель. Нейтан уже и забыл, когда наряжал ёлку в последний раз, но ради кота постарался сделать её максимально праздничной, кое-где между блестящим дождиком и цветастыми игрушками повесив сахарные тросточки, которые оборотню пришлись очень даже по вкусу. Юдзуру тоже было интересно и участвовать в приготовлениях, и просто за ними наблюдать. Не по себе только стало, когда Нейтан взял его с собой в огромный торговый центр. Поначалу оборотню было очень некомфортно в таком огромном помещении, потому что вокруг стоял гомон и вились миллионы разных, порой даже незнакомых, запахов, но спустя какое-то время он попривык, и, хоть и старался всё равно держаться к Чену поближе, уже не шугался каждого шороха. Их маленькое путешествие завершилось, когда Нейтан затащил своего соседа в пару магазинов, чтобы накупить ему одежды и обуви по сезону и по размеру, потому что вещи самого парня подходили ему с натяжкой — оборотень был стройнее и существенно выше. Сперва шоппинг показался ему каким-то нудным и совсем неинтересным занятием, но, когда Чен дал ему самому выбирать себе одежду, кот быстро втянулся и вошёл во вкус, то и дело бегая от примерочной к стеллажам и обратно с горящими глазами. Но радость от покупки вещей и обуви ушла на второй план, когда он упросил парня купить ему подушечку в виде Винни Пуха, — с того дня с ней он больше не расставался и в отсутствие Нейтана дома спал только на ней или с ней в обнимку. Чену казалось, что Юдзуру был не особо заинтересован в ёлочных украшениях, поэтому он очень долго смеялся, когда нашёл кота, всего перемотанного дождиком и из-за него застрявшим между пушистыми еловыми ветками. Освободить пленника получилось быстро и без каких-либо потерь и ранений, правда пришлось потом отпаивать его чаем, чтобы сильно из-за уязвлённой гордости не страдал и перестал ворчать. Оборотень явно усвоил урок и так высоко на ёлку больше не лез, но на самых крепких нижних ветках найти его теперь было можно даже чаще, чем на подоконнике. Само Рождество прошло достаточно спокойно, потому что от празднования в шумной компании Чен отказался. Его друзья всё равно заскочили в первой половине дня, чтобы спокойно обменяться подарками, но оставшееся до вечера время прошло в тишине и спокойствии, потому что Нейтан готовил, а Юдзуру вертелся рядом и просто наблюдал, время от времени выхватывая и дегустируя то, на что упал его взгляд. Юдзуру долго отпирался от незнакомых ему блюд, пытаясь добыть привычный ему рис, но, когда всё же сдался и решил попробовать что-то другое, остановить его было уже сложно, и Нейтан просто улыбался, бросая на заинтересованного и довольного оборотня мимолётные взгляды. Отдельной любовью для кота стали мандарины. Сперва он воротил нос и отфыркивался от их запаха, потому что он казался ему слишком резким. Первое знакомство с их вкусом состоялось, когда Нейтан добавил несколько долек в свой чай, и Юдзуру, который и без этого отхлёбывал чай из чужой кружки, уже спустя пару минут точил второй мандарин, заботливо очищенный Нейтаном от всех белых прожилок. А потом они пошли гулять. Кот к предложению о прогулке отнёсся крайне скептически, но парню всё-таки доверился и не пожалел о своём решении ни разу. Оборотень заново открыл для себя и горячей любовью влюбился в зиму, потому что теперь он мог наслаждаться ей хоть до посинения, ведь в тёплых ботинках, пуховике почти до пяток и в комплекте из шерстяной шапки, длинного шарфа и перчаток холод стал совершенно не страшен. Настолько, что на совместных с Нейтаном прогулках он даже в редкие сугробы не брезговал прилечь, а уж покататься с хохочущей малышнёй с ледяных горок и поиграть с Ченом в снежки кот не отказывался ни разу и ни при каких обстоятельствах. Да и для самого Нейтана появление Юдзуру стало вторым дыханием, которое открылось после первого, по имени Кот. Сначала он относился к нему с осторожностью, как, впрочем, и сам оборотень, но они довольно быстро ужились вместе и притёрлись друг к другу даже сильнее, чем до этого, поэтому что теперь коротать вечера и выходные дома стало ещё приятнее. Добродушный зверёк вызвался взять на себя большую часть работы по дому, поэтому теперь Нейтана каждый день ждал вкусный ужин и крайне любопытный кот, который старательно учился читать и писать на практически незнакомом ему языке. Чен заметил, что Юдзуру не умеет читать, совершенно случайно, и в тот момент для него абсолютной загадкой стало то, каким же образом он вообще умудрился закончить за него проект, но ответ оказался проще некуда: для решения примера знание языка оказалось не так нужно, а ответ он просто перевёл через онлайн-переводчик. Чен потом ещё несколько часов приставал к коту с глупыми вопросами из разряда: «а у оборотней что, есть отдельные школы?», а Юдзуру смотрел на него, как на последнего дурачка, и окончательно добил фактом, что учился он, между прочим, в самой обычной школе. Человеческой. И университет окончил тоже человеческий. После этого Нейтан несколько ночей почти не спал, потому что его мысли были заняты усердными размышлениями и целыми расследованиями, направленными на поиск предположительных оборотней в его кругу общения. Кроме Юдзуру никого подходящего под стереотипные приметы из фильмов он не нашёл, поэтому это развлечение быстро забылось. С математикой и технологиями оборотень обращался до завидного хорошо, поэтому теперь они с Нейтаном работали как самая настоящая команда: Чен брал на себя обучение Юдзуру, а тот помогал ему с вычислениями и пытался объяснять какие-то сложные моменты буквально на пальцах. Хоть сперва это всё и показалось дополнительной нагрузкой, на самом же деле обучение кота было совершенно не в тягость, потому что его любопытству, усердию и усидчивости мог позавидовать любой ребёнок. На новом языке узнавать ему было интересно абсолютно обо всём, даже если он уже знал про это на своём родном. К моменту, когда снег сменился весенними дождями, и всё вокруг проснулось от долгой спячки и зазеленело, Юдзуру мог уже самостоятельно читать и понимать книги, которое ещё осенью читал ему Чен. Начинал он, как полагается, с книг со сказками, и постепенно переходил к литературе сложнее, по ходу чтения выписывая совсем непонятные и незнакомые ему слова, с которыми вечерами после работы Нейтан помогал разбираться. С терминами из научной литературы, правда, бывало сложно, но, в конечном итоге, они всё равно находили ответ, который коту каждый раз был ну прямо жизненно необходим, как «цветочкам солнце, а птичкам червячки». Оборотень учился с поразительной скоростью, поэтому парень вскоре уже перестал удивляться названиям книг, которые находил в его руках. Кот даже квантовую механику и всевозможные штуки вроде теории струн осилил, поэтому, когда Чену выпало готовиться к досрочному экзамену по этой теме, которую он вытянул совершенно случайно, теперь уже кот с радостью делился знаниями и помогал всем, чем только мог. Отдельную любовь Юдзуру, конечно же, питал к книгам про Вселенную и космос, но в доме Нейтана их было не так много, как хотелось бы, поэтому Чен решил эту проблему самым простым путём из всех возможных — показал, как пользоваться сайтом студенческой библиотеки, поэтому вскоре бумажные книги сменились электронными копиями. Сам он никогда не испытывал настолько сильной любви к получению знаний, но каждый день теперь заканчивался расспросами о том, что же интересного Юдзуру удалось найти, и, несмотря на сложные для них обоих слова и заумные научные понятия, слушать пересказы всевозможных статей было до жути интересно. Когда общаться с оборотнем стало достаточно комфортно для взаимного понимания, Нейтан пошёл на риск и после полуторачасовых уговоров познакомил его со своими друзьями. О происхождении кота он, конечно же, умолчал, поэтому представил Юдзуру как старого друга из Японии. На удивление, в компанию тот влился уже к середине вечера, потому что неугасающее кошачье любопытство вдруг открыло для себя ещё и неиссякаемый портал в мир непонятных и сложных человеков и нашло множество ключей, которые привели его к ответам на какие-то свои личные вопросы, которые он по какой-то своей причине никогда не озвучивал вслух. Было странно наблюдать за колоссальными различиями в каких-то мыслях, идеях, характерах и мнениях разных людей, потому что Юдзуру привык только к Нейтану и выучил его поведение, кажется, наизусть, но вместе с тем новые знакомства оказались даже интересными, потому что они дали понять важную вещь: совсем не все люди одинаковые. Впечатлений от полноценного общения с теми, кого раньше он всеми силами старался избегать, у него осталась целая куча, как хороших, так и не очень, но Нейтан успокоил его, заверив в том, что какие-то мелкие споры — нормальные вещи, потому что у каждого человека свой взгляд на одну и ту же ситуацию, поэтому иногда даже хорошо, что в чём-то эти взгляды расходятся. Самого же Юдзуру Чен от подобного ненавязчиво оберегал и отводил от него шуточные подколы. Хоть для него самого и его приятелей эти вещи были неотъемлемой частью общения, ему не хотелось, чтобы дурацкие шутки ненароком оборотня задели. Опекать Юдзуру он не переставал и когда дело касалось каких-то бытовых вещей, и когда причина такого беспокойства стала совсем очевидной, Чену стало совсем не до шуток. В том, что он начал испытывать чувства, не было ничего странного, потому что рядом с оборотнем он находился каждую минуту своего свободного времени, но осознавать их всё равно было чем-то до невозможного, чертовски пугающим. Его совершенно не волновало то, что он испытывает чувства к кому-то своего пола, потому что оборотень был не первым, но мысли о том, что своими чувствами он может разрушить эту тонкую и невесомую связь между ними, не давали покоя даже на работе. Как назло, Юдзуру с наступлением марта внимания и ласки, как любому порядочному коту, хотелось с удвоенной силой, и Нейтан готов был под землю провалиться, когда оборотень внезапно обнимал его со спины, пока он моет посуду или возится с домашним заданием, сидя с ноутбуком на полу в гостиной. За всё бок о бок прожитое время подобные жесты стали для них обоих чем-то привычным, но сейчас каждое прикосновение ощущалось в разы острее и, лично для Нейтана, было вдвое желаннее, поэтому и избегать их теперь хотелось вдвое сильнее, чтобы не переступать черту. Спали они тоже по-прежнему вместе. Чен несколько раз предлагал отдать свою кровать коту целиком, но тот отнекивался и упрямо твердил, что места на подушке рядом с занудной кудрявой башкой ему более чем достаточно, и что на диване парню спать будет вовсе неудобно, и что он, на самом деле, врун и обманщик. Самого Нейтана, в общем-то, такое разделение кровати тоже вполне себе устраивало, да и громкое мурлыканье прямо возле уха действовало на него лучше любой колыбельной. И обычно Юдзуру всегда дожидался Чена с работы или просыпался, если вдруг задремал, когда он возвращался домой, но день, наполненный уборкой и готовкой, выдался слишком уж утомительным, поэтому оборотень даже не шелохнулся, когда в коридоре тихо хлопнула дверь. Спящий Юдзуру выглядел совсем очаровательно, словно новорождённый котёнок, и Нейтану меньше всего на свете хотелось его сладкий сон тревожить, но и удержаться от спонтанного желания он тоже не смог, осторожно убирая с чужого лица чёлку. Лежать вот так рядом с кем-то, кто тебе нравится, было волнительно настолько, что аж щёки заалели, но парень готов был продать свою душу кому угодно, лишь бы этот момент никогда не заканчивался. Невесомое, но долгое прикосновение губами ко лбу даётся ему до невозможного тяжело, но в животе рой дурацких бабочек, а сердце готовится рухнуть в пятки, когда оборотень сжимает его в объятиях, будто того самого Пуха, который сейчас одиноко лежал где-то у самой стенки. И Нейтан сперва честно запаниковал, что его поймали с поличным, но в тёплых руках Юдзуру было так спокойно и безопасно, что всё ушло куда-то на второй план, а после и вовсе растворилось в дружелюбных объятиях темноты. Спать рядом с Юдзуру-человеком вечно мёрзнущему Чену честно понравилось, потому что обвивать его тёплые ноги своими ледяными и прятать такие же ледяные ладони под его футболкой было каким-то новым и необычным уровнем удовольствия, которого он по какой-то причине во всех своих прошлых отношениях был лишён. Юдзуру обнимать спящего Нейтана вот так тоже нравилось, даже больше, чем вторгаться в его личное пространство, пока он занимается чем-то своим, и рассматривать огненные разводы лучей утреннего солнца на его расслабленном лице, и скользить по ним самыми кончиками пальцев нравилось тоже. Не нравилось только, что этот момент был лишь мимолётным мгновением, и уже к пробуждению Чена стал чем-то неуловимым, словно туманное сновидение, сохранившееся где-то на задворках сознания. Кот из кровати исчез раньше, чем парень окончательно проснулся, но ощущение мягкой кожи под пальцами осталось, кажется, навсегда. За завтраком кухня погрузилась в тишину, потому что слов ни у кого из них двоих не нашлось. Но эта тишина не ощущалась как что-то напряжённое и неловкое, а в сочетании с уже привычным ароматом горячего зелёного чая с мятой и персиком отдавала чем-то уютным, правильным и в каком-то смысле даже интимным. Этот аромат уже с полгода следовал за Нейтаном попятам и сопровождал каждый его шаг, вился вокруг невесомой вуалью и будто дразнил, то испаряясь, то возвращаясь с новой силой. И не думать о Юдзуру у него просто не получалось, потому что он настолько сильно с этим запахом ассоциировался, что мысли о нём всплывали сами собой, заставляя Чена расплываться в улыбке, самому того не осознавая. Приходилось вечно одёргивать себя, потому что ни на учёбе, ни на работе сосредоточиться из-за этого было практически невозможно, но в конечном итоге все мысли снова сходились в начальной точке. Влюбиться в кого-то оказалось событием до ужаса волнительным, поэтому сердце начинало трепетать даже от мимолётных воспоминаний, и Нейтан вздыхал так, как вздыхают барышни в сопливых мелодрамах. Одногруппники и коллеги сперва подтрунивали над ним и пытались выведать имя избранника или избранницы, но, когда этого не получалось, просто оставляли его в покое. Этой весной цветы распустились не только на улицах. После работы Нейтану пришлось задержаться, потому что чеки не сходились и нужно было перепроверять всё заново, поэтому домой он вернулся позже обычного. Юдзуру он привычно застал сидящим на подоконнике на кухне, и всё, вроде бы, было как всегда, но что-то во взгляде оборотня неуловимо переменилось. — Ужинал? — Кот проморгался, вырываясь из омута раздумий, и развернулся к Чену лицом. Ответа на свой вопрос парень не получил, но он и не ждал: если Юдзуру чем-то расстроен или обеспокоен, то отвечать он не торопится. — Ты сегодня поздно. — Задержался немного. Не хочешь прогуляться? Я слышал, что в парке распустились сакуры. — Хочу, — услышав предложение парня, оборотень заметно оживился. — Тогда собирайся. Пока сосед одевался и прихорашивался, Нейтан сделал несколько сэндвичей и вместе с термосом с чаем закинул в любимую сумку-шоппер вместо тетрадей и учебников. Перекусить на работе сегодня он не успел, кот, очевидно, тоже не ужинал, потому что дожидался его, поэтому еда на прогулке лишней точно не окажется. Юдзуру, правда, наверняка разворчится, потому что «вредно это всё», но это всяко лучше, чем слушать концерт оркестра урчащих животов. Нейтан не мог перестать любоваться оборотнем в длинном шерстяном пальто кофейного цвета. Оно шло ему настолько сильно, что аж дыхание перехватывало, и выглядел он в нём так, словно его фотография находится в толковом словаре напротив слова «эстетика», в то время как сам Чен в точно таком же, но кирпично-рыжем, по словам друзей, был похож, в лучшем случае, на ботаника из средней школы, особенно если он совмещал ношение пальто с очками, когда было лень возиться с линзами. Эта разница казалась даже забавной, потому что в то время, как Юдзуру в пальто превращался в самую настоящую модель, будто только сошедшую с глянца модных журналов, Нейтан действительно казался невинным мальчишкой, который только-только получил гордое звание старшеклассника, и на его фоне серьёзного и по-королевски хладнокровного оборотня он выглядел ещё младше. Для прогулок в парке было уже поздновато, но вдоль дорожек всегда горели фонари, поэтому туда-сюда сновали парочки и люди с собаками, от чего даже поздним вечером это место оставалось достаточно людным. От наблюдения за цветением вишнёвых деревьев, хоть и совсем маленьких и похожих скорее на аккуратные кустики, Юдзуру аж просиял, потому что по целым аллеям из всевозможных цветущих деревьев, которые остались на его родине, он скучал особенно сильно. После перекуса настроение оборотня улучшилось ещё ощутимее, и рядом с довольным Юдзуру и сам Нейтан, несмотря на усталость, светился, будто Сверхновая. На улице хоть и было достаточно прохладно, но длинные пальто от моментами поднимающегося ветра спасали отлично, поэтому погода, в целом, располагала к прогулкам более чем, и в сторону дома даже после полуночи как-то не тянуло. Из парка, правда, пришлось всё же уйти, потому что к этому времени ворота в него закрываются до самого утра, но от предложения просто пройтись по городу Юдзуру тоже не отказался, поэтому Нейтан решил показать ему ещё несколько местечек, где часто бывал раньше. Особенно сильно коту понравилась смотровая площадка, с которой открывался совершенно обычный вид на небоскрёбы и шумную дорогу, но сотни разноцветных огоньков были не совсем тем, что привлекло его внимание. — Юдзуру... Луна сегодня красивая, правда? — А? - оборотень обернулся к Нейтану, удивлённо глядя на него в попытках понять, знает ли он о смысле сказанных слов, или же на самом деле просто залюбовался луной, ярко сияющей в небе. — Говорю, луна сегодня красивая, да? - Чен пытается вести себя непринуждённо, но, очевидно, нервничает, и оттого выглядит слишком миленько, что заставляет кота засмеяться. — Горгулья, блять, – Обидное прозвище вырывается как-то само собой, и Нейтан обиженно супится в ответ на совсем неожиданную для него реакцию на такие слова, отходя к перилам на границе смотровой площадки и опираясь на них руками. Он честно несколько дней готовился и сначала хотел признаться Юдзуру прямо на японском, но побоялся случайно послать его куда-нибудь далеко и надолго, поэтому просто использовал перевод фразы, на которую несколько раз натыкался в манге. Вообще, парень планировал начать этот разговор ещё в парке, но собраться с духом у него никак не получалось, поэтому теперь, когда сил и того самого духу наконец-то хватило, получить смех в ответ было слишком неловко. — Такая красивая, что можно умереть, - вкрадчивый голос Юдзуру звучит совсем рядом с ухом, и Нейтан вздрагивает, разворачиваясь к оборотню лицом, из-за чего оказывается зажат между его телом и перилами. Совсем как в день, когда они впервые встретились лицом к лицу. — Ты что-то сказал? Я ничего не услышал. Ветер сильный, - Чен отворачивается в сторону, с наигранным интересом разглядывая фонарь где-то за чужим плечом. — Я сказал, что луна такая красивая, что можно умереть, – Юдзуру подцепляет пальцами чужое лицо за подбородок, разворачивая и заставляя смотреть только на себя. — Что-что? Оборотень бубнит себе под нос что-то явно нецензурное на родном языке и вместо того, чтобы повторять свои слова снова, просто целует. — Так понятнее? — Не совсем разобрал последние слова. Можешь повторить ещё раз, но почётче? – Чен счастливо улыбается, слегка склоняя голову назад, к тёплой ладони, удерживающей его затылок. — Засранец. — Как?.. – удивлённое возмущение парня от впервые услышанного из уст кота ругательства спешно перерывается новым поцелуем, и он плавится, млеет, словно зажжённая восковая свечка. Луна в эту ночь и правда была красивой.