Calico

Мартовские деньки, такие желанные и согретые нежным весенним солнцем, летели один за другим, словно длились не больше получаса, поэтому уследить за ними было ужасно тяжело. Пасмурных дней становилось всё меньше, и город накрыла самая настоящая волна цветения, но Юдзуру, глядя на опадающие розовые лепестки по пути с работы лишь тосковал. Рядом с Нейтаном, оживлённо фотографирующим любые цветы, попавшие в поле зрения, любоваться цветением было правда приятно и здорово, но, когда он оставался с собой один на один, странное тяжёлое чувство овладевало его сердцем и разумом и, как самый настоящий предатель, подбрасывало расплывчатые картинки из далёких детских воспоминаний, кроме которых у него не осталось ничего. По ту сторону океана не было никого, кто мог бы ждать его, но и тосковал он тоже не по кому-то конкретному: это было совершенно непонятное и необъяснимое чувство, которое просто появилось однажды и осталось где-то в уголке его сердца. Главным спасением оборотня оставался Чен, что каждую свободную секунду крутился вокруг не хуже радостной собачки и делал всё, на что только хватало сил и фантазии, потому что за улыбку Юдзуру он готов быть хоть душу продать. Нейтан самоотверженно старался отойти от того, к чему кот уже успел привыкнуть: по мере возможностей готовил что-то необычное, показывал новые места, водил в музеи, и это правда помогало, потому что любопытства в Юдзуру не убавилось ни на грамм, даже несмотря на накатывающую хандру. Особенно сильно ему понравилось в галерее при университете, в которой он теперь частенько своего парня дожидался, если освобождался раньше и Чену не нужно было после учёбы на работу. Часто они бывали и на побережье Лонг-Айленд, потому что проводить время у океана Юдзуру нравилось до невозможного сильно. Нейтан даже подумывал отдать его на курсы спортивной рыбалки, но тот поспешил отказаться и заверил, что ему и в магазине любования рыбой более чем хватает. Если погода не позволяла, они просто проводили вечера дома за просмотром фильмов и сериалов, но как только март совсем близко подкатился к своему закату, и Нейтан всерьёз взялся за подготовку к сессии, кот нашёл для себя новое развлечение. Стоило Чену только с умным видом открыть ноутбук, Юдзуру материализовался за его спиной, словно из ниоткуда, и его тактильность, которая и без этого была на высоком уровне, возводилась в абсолют. Оборотень лип к парню намертво и пускал в ход всё своё обаяние, пока скользил тонкими пальцами под футболкой, целовал и кусал шею, тёрся о плечи лбом, щеками и носом, наслаждаясь напряжённым пыхтением и ленивыми попытками сопротивляться. Но подобные выходки кота даже здорово помогали, потому что на заданиях Нейтану приходилось концентрироваться как никогда в жизни, и он познал всю прелесть такой интенсивной подготовки уже на первом экзамене, который сдал на отлично особо не напрягая извилины. Устоять против соблазнов, конечно, было очень непросто, но тратить драгоценные дни лета на пересдачи ему не хотелось так сильно, что даже полуголый Юдзуру за спиной, трогающий его так хорошо, так нужно и приятно, не казался уже таким соблазнительным, как возможность увезти его с собой из этого душного города и показать ему мир, который кроется где-то за его пределами, там, где дорога сливается с далёкой линией горизонта. Нейтану хотелось показать ему абсолютно всё: зелёные леса с деревьями, макушки которых разглядеть, не запрокидывая голову, будет действительно трудно, а стволы такого диаметра, что даже десять человек, держась за руки, не смогут их обхватить; заснеженные склоны гор и кристально-прозрачные горные озёра, отражающие яркое летнее небо; степи, заросшие луговыми цветами; придорожные пустыни и, конечно же, океанариум в Атланте. Про последний Нейтан упомянул вскользь, когда Юдзуру читал какую-то детскую книжку про морских обитателей, когда только-только начал понимать написанное в тексте, и ещё тогда под недоверчивый взгляд кошачьих глаз дал клятву на мизинчиках, потому что без этого тот отказывался верить, что Чен на полном серьёзе собирается его туда отвезти и не потребует ничего взамен. Но Юдзуру помогал и по-настоящему, когда терпеливо объяснял всё по несколько раз, если Нейтан сам не мог что-то разобрать, и самоотверженно переписывал недостающие конспекты пропущенных лекций, чтобы Чен мог поспать хотя бы несколько лишних часов. Ему правда нравилось возиться с разными научными статьями и работами, поэтому кот мог провести за этим занятием хоть всю ночь и даже глазом не моргнуть, тем более если попадалась тема, которая действительно его интересовала. Он, чего уж греха таить, и вне сессии в записи Чена вечно любопытный нос совал, особенно если попадались лекции по истории или литературе. Точные науки ему тоже очень-очень нравились, но текста в лекциях по ним было не так много, как ему хотелось бы, поэтому он, всё же, отдавал предпочтение искусству. Когда последний экзамен остался позади, Нейтан вернулся домой, к полной неожиданности Юдзуру, понурым, но уже через пару минут театр одного актёра завершился, и он расплылся в счастливой улыбке, потому что справился и умудрился сдать всё так, что снова оказался в первой пятёрке списков по успеваемости. Отмечать это дело в тот же вечер слетелись все его друзья, поэтому весь дом до поздней ночи стоял на ушах, и даже кот проникся окружающим весельем и отлично провёл время, после которого, к своему же удивлению, не осталось ни капли усталости. Отпуск гулять Чен решил сразу за два года, потому что не уходил в прошлом, поэтому впереди у них на двоих было почти всё лето. Первой полноценной остановкой по ходу их маршрута должен был стать дом семьи Чена в Солт-Лейк-Сити, добираться до которого Нейтан решил своим ходом на арендованной машине, чтобы Юдзуру вдоволь полюбовался пейзажами и смог побывать в тех городах по пути, в которых ему вдруг захочется остановиться. Дорогу, конечно, проделать предстояло очень долгую, но жажда спонтанных приключений вела вперёд их обоих, поэтому в путь они двинулись с боевым настроем. Городские и пригородные пейзажи Юдзуру быстро наскучили, но когда последние дома остались позади, он перестал отлипать от окна совсем и разглядывал всё, стараясь не упустить ни малейшей детали: полотно трассы, мчащееся куда-то вперёд чёрной извивающейся змеёй, леса, залитые жидким золотом солнечных лучей, по обе её стороны и, конечно же, Нейтана, который со своей сосредоточенностью на дороге выглядел так красиво и притягательно, что отвести взгляд от него было совсем невозможно. Оборотню вообще на Чена смотреть нравилось, особенно в моменты, когда он чем-то занят, потому что в его глазах за секунду мог промелькнуть сразу весь спектр эмоций, но сейчас, когда он просто чувствовал себя как рыба в воде, в них отражались только спокойствие и удовольствие. Кошачий взгляд то и дело соскальзывал с лица, усыпанного золотистыми солнечными зайчиками от всевозможной мелочёвки, валяющейся на приборной панели, к рукам, и Юдзуру, глядя на рельефное переплетение вен на предплечьях и пальцы, уверенно сжимающие руль, готов был заплакать, потому что коснуться хотелось невыносимо сильно, но Чен строго-настрого запретил отвлекать его от дороги, поэтому всё, что ему оставалось — вновь и вновь предпринимать тщетные попытки найти что-нибудь интересное за окном. Чен тоже наблюдал и любовался им в зеркало заднего вида, и ему ужасных трудов стоило не смеяться, когда он видел, как Юдзуру судорожно дуется и отворачивается от него, чтобы не смотреть. Прервать эту игру в гляделки удалось только когда Нейтан уложил ладонь Юдзуру на своё бедро, и кот так и уснул, держа на нём руку. После первой заправки у него появилось новое развлечение: ждать следующую, потому что он открыл для себя знаменитые хот-доги. В города, к удивлению Чена, оборотень заезжать желания не изъявлял, поэтому они просто ехали вперёд с редкими остановками, чтобы размяться. Дорога была утомительной, но не казалась скучной, потому что пейзажи за окном иногда сменялись так сильно и резко, что не получалось даже сразу осознать. Юдзуру побывал на окраине лесных опушек, где рассматривал всякие мелкие цветочки; побывал в пустыне, после которой потом ещё долго вытряхивал песок из кроссовок, чтобы не тащить его в машину; попробовал еду и газировку, кажется, вообще на всех встречавшихся на пути заправках, но больше всего ему понравилось ночевать в поле под бескрайним ночным небом. Нейтан, вообще-то, не хотел останавливаться на ночь и планировал отоспаться уже дома, но кот поднял бунт и прочитал целую лекцию о вреде отсутствия сна, и решающей точкой в этом споре стал банальный вопрос безопасности, которой Чен рисковать уж точно не стал бы. Сперва на заднем сидении было не так удобно, как хотелось бы, но оборотень на полном серьёзе готов был жить так всю жизнь, лишь бы Нейтан сопел у него где-то под ухом и прижимался к нему вот так, пряча нос в складках колючего клетчатого пледа. Когда Юдзуру проснулся, Нейтана рядом не оказалось, но нашёлся он очень быстро, потому что машина, буквально залитая рыжим рассветным солнцем, снова неслась по трассе вперёд. — Доброе утро, спящая красавица, - Чен с яркой улыбкой глянул на недовольного сонного оборотня в зеркало заднего вида, и прежде, чем он что-то ответил, кивком головы указал на окно. Коту сначала не хотелось, но когда он всё же приподнялся и выглянул, дух перехватило так сильно, что не получилось даже звука издать. На фоне полупрозрачного голубого неба, затянутого оранжевыми облаками, со всех сторон возвышались горы, вершины которых тоже были окрашены в ярко-оранжевый. Из-за лёгкой туманной дымки, насквозь пронизанной солнечными лучами, это всё выглядело как кадры из фильма, на который монтажёры для красоты наложили самые яркие фильтры. Этот вид был похож на место из самых красочных снов, и поверить в реальность происходящего никак не получалось. — Ты правда здесь живёшь? – Юдзуру, минутой ранее заваливший Нейтана в пыльную придорожную траву, жался спиной к его груди и вертел головой во все стороны, пытаясь запомнить всё вокруг таким, каким оно было сейчас, когда солнце только-только поднималось по своему неизменному пути. — Нет, у меня есть дом, — Чен с весёлой усмешкой перехватил ладонь оборотня, тянущуюся к его боку, и крепко сжал её в своей, переплетая пальцы. — Я приходил сюда всякий раз, когда сбегал после ссор или когда чувствовал себя одиноко. — Сейчас тоже? — Сейчас мне просто захотелось показать это место тебе. Юдзуру запыхтел, пересаживаясь к Нейтану лицом. К его облегчению, парень не выглядел грустным. Немного уставшим, потому что время в дороге не могло пройти так бесследно, но карие глаза всё равно смотрели с теплом и любопытством. Из-за солнца, плескавшегося в их глубине, казалось, что свет исходит прямо изнутри зрачков, и кот по какой-то причине совсем не замечавший этого раньше, даже дыхание затаил, пока зарывался пальцами в подсвеченные золотом кудряшки. Не знай Юдзуру, что Нейтан — простой человек, с лёгкостью принял бы его за какое-нибудь божество, сотканное из чистого солнца. — Ты забыл, как моргать, — ладони Нейтана сжались на щеках оборотня, пока тот растерянно захлопал глазами. — Поехали дальше? — Подожди. — Кот уложил свои ладони поверх чужих и с хитрым прищуром приблизился к лицу парня, чтобы в следующую секунду поцеловать. Если бы Нейтан сказал, что был против, это была бы самая большая ложь, потому что за всё время в пути Юдзуру поцеловал его впервые. — А теперь? — Поехали. Дома у Ченов было людно, шумно и весело, и Юдзуру влился в этот балаган уже с порога, словно и сам с рождения частью этой семьи являлся, и он впервые в своей жизни сам искал общения со всеми, кто попадал в поле зрения. Особенно сильно ему понравилось общаться с одной из старших сестёр Нейтана, потому что работала она в научной сфере, а потом на ужин приехал второй его старший брат, работающий с космической техникой, и оборотня совсем от любопытства распёрло, да так сильно, что он до самого утра рассказы о миссиях на другие планеты с открытым ртом слушал, и спать его уложить удалось лишь с боем. Новость об их отношениях на семейном ужине принялась с позитивом и полным пониманием, потому что Нейтан, во-первых, уже заикался об интрижках с парнями, а во-вторых, доверить его Юдзуру родители были очень даже не против, потому что заботу, которую он проявлял к Чену даже в самых незначительных мелочах, не заметил бы только слепой, как и то, что рядом с ним сам Нейтан буквально расцвёл. С другой стороны, наблюдать за отношениями Нейтана с родными было занятием увлекательным, поэтому вместо нескольких дней в доме они задержались почти на две недели, благодаря которым оборотень на собственной шкуре прочувствовал настоящее значение слова "семья", и его сердце растаяло окончательно, когда мама Чен обратилась к нему ласковым "сынок". Свою собственную семью он практически не помнил, потому что был ещё совсем котёнком, когда попал в свой первый дом, и единственные воспоминания, которые у него остались, — тёплый бок мамы-кошки и бесконечное копошение братьев или сестёр рядом. Может, все те котята тоже родились оборотнями, переняв сущность отца, но Юдзуру об этом особо не задумывался даже когда повзрослел. Хоть настоящей семьи у него и не было, её заменой стал старичок-некомата, который приютил оборотня и научил контролировать свои обращения, а потом помог с документами и определил в школу, потому что рос и развивался он намного быстрее, чем обычные люди. Он снова остался один, когда переходил в среднюю школу, и долгие годы после окончания уже старшей так и жил, скитаясь от одного человека к другому, пока не нашёл дом по имени Нейтан Чен. В Солт-Лейк-Сити оборотню очень понравилось, потому что Нейтан показал ему несчётное количество красивых мест, и ему честно не хотелось уезжать, он был даже готов упросить парня остаться, но когда тот заикнулся о побережье Калифорнии и первом океанариуме на их пути, кот поутих и переключился как по щелчку, а вкусная еда, заботливо завёрнутая мамой Чен с собой, скрасила дорогу до места назначения. Лос-Анджелес встретил их обоих солнечными жаркими объятиями, в которых после довольно прохладной погоды Солт-Лейк-Сити находиться без кондиционера было не очень просто. Не слишком легко было и привыкнуть к тому, что это гигантских размеров город, который не спит ни днём, ни ночью, но Юдзуру, благодаря Нейтану, приспособился и к этому и научился засыпать даже несмотря на шум оживлённого шоссе за окном. Просыпаться слишком рано им двоим до ужаса не нравилось, но вода на побережье в это время была такой маняще прохладной, а солнце не жгло так безжалостно, что ради пары часов безудержного веселья и плесканий друг в друга солёной водой, они готовы были просыпаться с самым рассветом, чтобы заодно полюбоваться видом, просто сидя на песке в обнимку. До океанариума они добрались уже почти под самый конец, когда Юдзуру и думать про него забыл. Благодаря этому впечатления кот получил ещё более яркие, пока носился от одного аквариума к другому, разглядывая их разнообразных обитателей. Особенно сильно ему понравилось возле аквариума со скатами, которых можно было потрогать: те оказались ужасно приятными на ощупь, поэтому натрогался их кот, кажется, на всю свою оставшуюся. Больше времени он только возле косаток провёл, потому что те заставляли его сердце трепетать и приводили в совершенно детский восторг, пока при своих огромных размерах буквально парили в воде, рассекая её, словно горячий нож масло. Нейтан был в океанариумах, кажется, уже десятки раз, но, наблюдая за Юдзуру, он чувствовал себя так, словно тоже оказался здесь впервые, и, чтобы запомнить это чувство как можно дольше, парень просто фотографировал всё, что в моменте казалось ему красивым и важным, поэтому вся галерея под конец дня была занята только Юдзуру. Этот архив он перебирал почти всю ночь, рассматривая даже самые мелкие детали и улыбаясь, как дурачок. Чем больше Нейтан смотрел на Юдзуру, тем красивее он для него становился. Обратно решено было ехать тем же путём, поэтому в доме Ченов они задержались ещё на пару дней, после чего отправились в долгое путешествие назад, в привычные объятия бетонных высоток Нью-Хейвена. В обещанном океанариуме в Атланте Юдзуру понравилось, кажется, немного меньше, потому что грусть от скорого возвращения из их путешествия не давала насладиться созерцанием цветастых рыбов в полной мере, но большой плюшевый кит, с которым Нейтан вернулся к нему после того, как отлучился на пару минут "по крайне важным делам", смог развеять подступающее уныние. С этим китом в обнимку Юдзуру на заднем сидении проспал почти всю дорогу назад и проснулся только на самой последней заправке. Оставшуюся неделю Нейтан провёл возле своего кота, который вернулся домой уже с температурой. В поездке его, видимо, продуло, но скрывал он своё состояние до последнего, пока совсем не ослаб. Силёнок на споры, впрочем, даже у больного Юдзуру всё равно было хоть отбавляй, поэтому прежде, чем парень смог заставить его выпить лекарства, с ним пришлось изрядно повозиться. И ещё дольше потом Нейтану пришлось Юдзуру убеждать в том, что в произошедшем вовсе нет его вины, и что совсем ничего он своей болезнью не омрачил, и что Чену, вообще-то, наоборот, нравится о нём заботиться, и что поить куриным бульоном с ложечки и проверять температуру губами об лоб тоже очень даже нравится. Оборотень в ответ на абсолютно искренние и совершенно серьёзные слова сначала недоверчиво бурчал, но в конце концов сдался и просто позволил заботиться о себе до тех пор, пока не смог снова делать это сам. Отпускать Нейтана на работу в первый день было так сложно, что Юдзуру почти заплакал, когда бережно уложенные им кудряшки исчезли где-то по ту сторону двери. Каждое утреннее расставание вдруг стало для него таким страшным, словно Чен уходит не на несколько долгих часов, а навсегда, и вновь к этому он привык, наверное, только ближе к концу сентября, когда в его жизнь снова вернулись учебники и конспекты, с которыми он неизменно помогал младшему. Когда деревья сбросили свои яркие наряды и чёрными безжизненными тенями застыли в холодных оковах сна, в жизни их обоих случился переезд в другую квартиру. Свою собственную. Событие это стало настолько ярким и волнующим, что на осеннюю хандру внимания обращать уже совсем не хотелось, потому что будни наполнились приятной суетой, состоящей из бесконечных обсуждений и походов по магазинам. Выбор обоев, мебели, всяких прочих мелочей: раньше всё это казалось Нейтану нудным и скучным, но бок о бок с Юдзуру даже такие простые вещи были до ужаса увлекательными. А когда старательное обустройство гнёздышка, наконец-то, стало пройденным этапом, Юдзуру неожиданно для самого себя нашёл работу. Возвращаясь домой из магазина, он совершенно случайно наткнулся взглядом на объявление в газете, которую читала старушка, сидящая в автобусе напротив и, посоветовавшись с Нейтаном, решил попробовать. Преподавать японский в детском центре ему понравилось. Рабочий день длился всего четыре часа, поэтому по ощущениям это было скорее приятным хобби, за которое он получал неплохие деньги, чем работой. Да и дети тянулись к нему сами и не доставляли особых проблем, поэтому учить их было приятно вдвойне, и кот практически не уставал. Чен, правда, первое время очень за него волновался и втайне даже вставал раньше, чтобы успеть сделать всю работу по дому, но после того, как его за этим занятием засекли и за шкирку отвели обратно в кровать, поутих и больше так не делал. Ноябрьские холодные дожди по вечерам уже изредка сменялись короткими снегопадами, но забывать зонт, кажется, вошло у Нейтана в привычку. Капюшон тоже неплохо защищал от капель, да и их шуршание по ткани звучало медитативно и расслабляюще, поэтому спешить домой, как другие прохожие, он не видел смысла и просто прогуливался по привычному ему переплетению улиц, пока наконец не вышел к двору, на существование которого ему, честно говоря, хотелось молиться. За год он мало чем изменился, разве что голые ветки деревьев и живой изгороди стали заметно короче после недавней плановой обрезки. Из окон по-прежнему лился тёплый свет, на который парню хотелось лететь, словно тот был не человеком, а самым настоящим мотыльком, но промокшая насквозь скамейка влекла его намного сильнее. Садиться на неё и морозить зад было не лучшей идеей, но в кудрявой голове твёрдо сидело убеждение в том, что живём мы один раз, поэтому разок можно, но он даже спиной к лавочке развернуться не успел, как над головой возник зонт. Дождь казался Чену не таким сильным, поэтому он искренне удивился интенсивности звука, который появился, когда капли начали разбиваться о красный нейлон, через который просвечивался шариком свет единственного на весь двор уличного фонаря. — Я же положил зонт рядом с твоей сумкой, почему ты опять его не взял? - Юдзуру слегка хмурится, но всё равно тянет Нейтана к себе поближе и оставляет на его лбу тёплый поцелуй, в ответ на который тот расплывается в улыбке. — С возвращением. — Я правда забыл, - Чен выглядит достаточно виновато, поэтому оборотень лишь кивает, потому что верит, и, взяв парня под руку, просто ведёт к подъезду. Сырая прохлада разбивается о деревянную дверь квартиры на третьем этаже, маленькой, но зато до ужаса уютной, и остаётся где-то совсем далеко позади, потому что дома Нейтана ждёт любимый и горячая ванна, идти в которую один он наотрез отказывается, потому что "вдвоём будет теплее, и я быстрее согреюсь". — Как дела на работе? - Нейтан, сытый и до глубины души отогревшийся, нагло укладывается прямо поверх оборотня, распластавшегося на диване в гостиной, и довольно пыхтит, когда чувствует на спине чужие ладони. — Никогда не думал, что быть учителем — весело, — Юдзуру задумчиво проводит пальцами вдоль позвоночника Чена, прикрыв глаза. — Моментами я смотрю на них и задумываюсь, что тоже хотел бы детей. Но потом наступает перерыв, и я радуюсь, что я не чей-то папа. — Если ты вдруг задумаешься об этом снова, — Чен кокетливо касается груди оборотня пальцами, имитируя ими шаги, словно развратная барышня из второсортного любовного кино, — Просто скажи мне. Ребёнок, конечно, вряд ли получится, но получить удовольствие от процесса мы точно сможем. — Нейтан! — Юдзуру щипает парня за бок, на что тот начинает смеяться лишь громче, и в итоге сдаётся и сам, расплываясь в счастливой улыбке. — Совсем стыд потерял. Оборотень старательно кутает сладко сопящего у него на плече Чена в плед, уже на автомате перебирая тёмные волосы пальцами, пока вслушивается в речь актёров фильма, который его парень так сильно хотел с ним посмотреть, но уснул, не дождавшись даже фактического начала. И Юдзуру честно пытается вникнуть в сюжет, потому что Чен наверняка попросит всё пересказать, когда проснётся, но любоваться довольным лицом рядом нравится ему намного больше, потому что за день кот успел соскучиться по нему так, словно не видел несколько лет. Нейтан очаровательно хмурится, каждый раз, когда кот целует его в лоб, и бурчит что-то неразборчивое, но всё равно жмётся ближе, обнимая поперёк груди, и внутри у Юдзуру разливается трепетное тепло. Промозглый ветер, гуляющий по дождливым улицам, вьётся возле их окна, поёт свои таинственные тоскливые песни и пытается звать за собой, стуча в стекло и по подоконнику холодными каплями, но его зов так и остаётся без малейшего внимания, потому что в надёжном и прогретом оплоте тишины и спокойствия до него никому совершенно нет дела.