Комплекс неполноценности

«Я завтра ложусь в больницу.» «Пару дней будет просто обследование, после пару недель стационара и наблюдений» «Пока все вроде нормально» Накахара получает эти сообщения на паре. Вроде бы не происходит ничего страшного, но маленькое волнение сохранялось — скорее не из опасений, а просто от неожиданности за будущее. Что же будет после? Если Дазай действительно начнёт слышать, его жизнь станет намного легче, он избавится от ненавистных ему аппаратов — Чуя со стыдом вспоминает их прошлую ночь, когда он громко стонал Осаму на ухо, и Дазай краснел от этого. Возможно, после его выписки из больницы Накахара еще долго не сможет делать также. Это самую малость грустно, но, возможно, в будущем Чуя обнаружит еще больше слабостей Осаму, и будет ловко ими пользоваться. Пока он знает всего две его слабости — это рыжие волосы и синие глаза.

«:((»

«как себя чувствуешь?»

Накахара не знал как описать свои чувства более верно, он одновременно хотел спросить кучу всего, в то же время понимал, что это лишнее. «Нормально» «Скоро буду слышать твой пошлый шепот самостоятельно» Чуя тут же незаметно рычит, слабо покраснев — кто о чем, а Осаму как обычно. Но у него всегда есть, что ответить.

«и снова кончишь за две минуты»

«ЭМ» «ВООБЩЕ-ТО» «Я не виноват, что ты так соблазнительно стонешь»

«оправдания»

Накахара смеется. Совсем скоро их разлучат на долгое время опять, и Чуе придется скучать по нему. Конечно, он будет посещать Дазая каждый удобный раз, но, наверное, после это станет проблематично — Осаму явно нельзя будет слишком напрягать слух, подпускать к нему будут меньше, и Чуе придется довольствоваться только сообщениями и видеозвонками. Зато какое довольное лицо после будет у Дазая — легко представить.

***

Йосано сама написала ему в этот день, сказав, что если у Чуи есть время и возможность — она может заехать за ним в университет, чтобы отвезти его к Дазаю. Накахара тут же согласился, не обращая ни на что внимания — Акико всегда тонко чувствовала его потребности и их с Осаму отношения. Да, она была в курсе, и Чуе от этого факта было сперва малость неловко — как и в случае с любым взрослым человеком, который знает о твоей ориентации, в их случае она еще и была старшей сестрой его парня, что делало их отношения еще более странными. Но со временем это начало приносить выгоду, как минимум, Акико помогала им во многом, с пониманием относилась ко многим вещам. Да, они не целовались при ней, не держались за руки, вообще никак не подавали виду, но жить намного легче, если есть человек, который в курсе ситуации и в случае чего его не нужно обманывать и окольными путями объяснять, что происходит. По крайней мере, Чуя искренне верил, что пока они с Дазаем ни разу не спалились перед ней. Йосано присаживается за свое сидение, сразу же закрывая двери. Она отворачивается назад, чтобы положить сумку на задние сидения, после она достаёт ключи от машины. Накахара присаживается на соседнее, сразу же пристегиваясь — обычно ему было плевать, но при Акико хотелось произвести впечатление хорошего парня. И когда Йосано опускает взгляд ниже, у педали она что-то находит. — Откуда это? — брюнетка поддевает кончиками пальцев обертку от презерватива, поднимая выше. Пару секунд недоумения в её глазах от вопроса откуда это здесь взялось до осознания из-за красных щек Накахары, которого в миг обуял стыд. Он моментально вспоминает, как недавно вечером в этой же машине седлал Осаму, и они напрочь забыли обо всем и устроили бардак — Чуя был уверен, что это останется без чужих глаз, но Йосано обладает поразительной проницательностью. Накахара краснеет невероятно, даже не зная, что ответить ей. И Акико не сразу понимает его реакцию — до нее доходит далеко не сразу, что, возможно, именно на там месте, где она сейчас сидит некогда ебались пубертатные подростки. Она тяжело вздыхает, прикрывая глаза, — убирайте за собой. — Прости. — Проехали. Йосано выкидывает обертку в окно, мысленно благодаря, что оставили лишь упаковку, а не содержимое — тогда бы она точно убила обоих. Однако, машину в химчистку она точно сдаст на всякий случай. — Надеюсь, Осаму не обижает тебя. Ты только скажи, я ему уши надеру, — девушка продолжает эту тему, все же не сдержавшись от подкола — хоть Накахара и готов сейчас провалиться под землю от стыда, — а то вдруг он склоняет тебя к чему-то нехорошему. — Спасибо большое, я сам с ним неплохо справляюсь. Они доезжают до больницы, быстро покидая машину. Чуя старается поскорее забыть этот инцидент и не возвращаться к нему, хотя в душе он был сейчас так пиздецки зол на своего парня за его беспечность — в прочем, виноваты оба. По пути Йосано что-то рассказывает о будущей операции, о том, что будет с Дазаем, примерные планы на будущее, и решительность Акико Накахаре нравится намного больше, чем расплывчатые ответы своего парня, который на будущее вообще ничего не планировал. Внутри светло, пахнет медикаментами, всюду люди — кто-то на прием, кто-то на выписку. Йосано проходит к стойке регистрации, чтобы получить разрешение на посещение, после подходит врач и провожает их вместе к Дазаю. Чуя снова ловит себя на мысли, что он здесь исключительно на правах парня Осаму — не особо он похож на младшего брата кого-либо из них, а на сына Йосано уж тем более. Это добавляет его положению какой-то особенности, он точно не ведет себя, как просто лучший друг — обычно парни обходятся более сухим общением. — Проходите, — девушка открывает дверь перед ними, и Акико входит первая. В одиночной палате Осаму сидел на кровати, читая книгу с красной обложкой — он отвлекается сразу же, как только они входят в помещение, и Чуя мило улыбается ему. — Привет-привет, не заскучал здесь? — Йосано тут же присаживается на край кушетки к Дазаю. Лежать в больнице действительно скучно — нет знакомых людей рядом, выбор занятий ограничен, да и просто выйти погулять тоже нельзя, общаться не с кем, а тем более Осаму, который может общаться с врачами только на языке жестов. Дазай еще в детстве плохо переносил долгую разлуку от семьи, когда ему приходилось оставаться в той школе, в больнице или на стационаре, прежде чем ему сделают слуховые аппараты. Осаму тут же улыбается, поздоровавшись с Чуей, после с Акико. Врач вежливо покидает их, и Накахара также присаживается рядом. Дазай говорит, что здесь правда скучно, делать нечего, все необходимые процедуры он уже сделал, а сейчас лишь ожидает ответа анализов и дату назначения операции. Йосано очень ярко улыбается — видно, что ей правда не безразлично здоровье Осаму, ведь столько лет они боролись за его слух, адекватную социализацию, воспитание — за этот день, когда Дазай сможет слышать. — Врачи говорят, что все отлично, так что ты можешь ни о чем не беспокоиться. Правда, потом придется задержаться здесь, потому что сам знаешь — нужно будет наблюдать за твоими ушками, чтобы не случилось ничего плохого, — Акико снова ласково улыбается ему, и Дазай в ответ лишь хмыкает. — Заодно книгу прочтешь, наберешься полезного, — усмехается Чуя. — Да, может отдохнем от твоей вредности как раз. У нас впереди еще много чего интересного. Неожиданно Накахара отвлекается на внезапный телефонный звонок. На дисплее высвечивается контакт матери, и Чуя даже на секунду зависает — он не хочет говорить с ней, да и он знает заранее, что услышит: «вернись домой, хватит заниматься глупостями, не будь, как старший брат». Накахара уже все это слышал сотни раз, и знает, что они разрушат его жизнь в любом случае. С другой стороны, он не терял какой-то глупой надежды на перемирие с ними. — Ответь, — говорит Акико, и когда Чуя поворачивает к ней голову, он смотрит ей прямо в глаза, — можешь пока выйти в коридор. Возможно, если бы не совет Йосано, Накахара бы никогда этого не сделал. Он решает ответить на звонок чисто из любопытства — вдруг, что-то изменится? — Я сейчас. Чуя встает с места, покидая палату и тут же принимая звонок, опираясь о стену сзади себя на выходе. Йосано смотрит ему в след, а после откидывается на подножье кровати, переводя взгляд на Осаму. — Братишка, ты бы полегче был с мальчиком, а то быстро загоняешь его, — Акико снова шутит, и в этот раз до Дазая слишком долго доходит — сперва он искренне не понимает о чем она, но спустя секунду до него доходит. И вопрос, как она узнала или услышала теперь не будет покидать его долго, — Чуя такой милый мальчик, будь с ним осторожнее, а то обидишь. Сперва Осаму хотелось попросить ее заткнуться, но он отвечает, что это он еще очень осторожен с Чуей. И Йосано все же краснеет, жалея, что вообще решила подстебать его за это.

***

Чуя прижимает телефон к уху и смотрит куда-то вперед, не различая ни врачей, ни больных — ничего. — Алло. — Наконец-то ты взял трубку, — голос матери спокойный, но рыжий уже готов закатывать глаза — явно не с этого стоило начинать разговор. Она молчит несколько секунд, ожидая, пока Накахара начнёт оправдываться, но Чуя молчит. В этот раз он не будет играть по их правилам, — извини нас, если мы были резки. Я хочу, чтобы ты вернулся домой. — Я не хочу возвращаться в место, где меня ненавидят, — Накахара звучит достаточно резко и категорично, — мне пока и без вас отлично. — Мы не ненавидим тебя. — Могу поспорить. — Чуя, ты не можешь отказаться от семьи. — Могу. Накахара впервые ведет себя так — он слишком много терпел прежде. И сейчас решение впервые меняет его жизнь к лучшему — не слушать, не общаться и не позволять им контролировать себя, никогда не оправдываться в ответ на пустые обвинения. Четко знать, что он прав в этой ситуации. — Вернись домой, пожалуйста, — последняя попытка, — мы не будем тебя трогать. Чуя на секунду даже удивляется — он правда задумывается об этом всерьез. Накахара думает по большей части о том, что на момент, пока Дазай в больнице он хочет быть к нему как можно ближе — ездить каждый день из Токио сюда будет крайне проблематично, Чуя же не может оставаться у Осаму дома без него самого, это будет крайне глупо, а эксплуатировать Ацуши ради этого тоже не очень красиво. И Накахара мечется пару секунд в решении, он знает, что ему будет выгодно вернуться домой — только чтобы видеть Осаму чаще. — Тц, ладно, — парень выплевывает согласие как-то вымученно, — вечером приду. Чуя кладет трубку. Он понимает, что, возможно, его обманывают, и все вернётся на круги своя очень быстро. Но плевать, Накахара может просто использовать их в своих целях. Также как они его все это время. Чуя возвращается в палату достаточно быстро в момент, когда Йосано снова смеется. Через минут десять Акико поглядывает на время и лезет в карман. — Я схожу покурить, так что посидите пока без меня, — Йосано встает с места, поправляя на себе халат, — я вернусь через несколько минут. — Хорошо, — Чуя провожает девушку взглядом, и как только она оставляет их одних, Накахара переводит взгляд на Осаму, — боже, ты такой придурок, Дазай, я больше не буду трахаться с тобой, пока мы не съедем на собственную квартиру. На удивление, Чуя говорит это так легко — да, с малой долей злости от неловкости, которую он испытал в машине, но тем не менее, его слова словно сами вылетели. И Осаму переспрашивает о чем он говорит, на что Накахара коротко пересказывает. — Йосано нашла упаковку презерватива в машине, — парень бубнит, вновь покрываясь румянцем, — боже, я чуть не сгорел со стыда, её лицо в этот момент мне теперь будет по ночам снится. Честно говоря, Осаму, — Чуя крайне редко звал его по имени, и Дазай даже выгибает бровь, — меня уже достало, что мы с тобой не можем побыть просто вдвоем без ощущения, что нас сейчас спалят — ну и без того, чтобы нас палили тоже. Мне это не нравится. «Ты правда хочешь съехаться?» — Дазай спрашивает это так внезапно, словно это не Чуя предложил минуту назад. И правда, Накахара сам не понял — с такой лёгкостью ему далась эта мысль, что он даже не осознал насколько это важный шаг. Жить с другим человеком и делить с ним быт — достаточно ответственное решение, и они не так давно начали встречаться, хоть и знают друг друга уже достаточно. Чуя дико привык к нему, они так часто оставались друг у друга, что уже словно жили вместе. — Ну, я не знаю, но… Мы можем подумать об этом. Чуя давно хотел съехать от родителей. У Осаму не было причин так поступать, поскольку его семья была нормальной — да и жил он со старшей сестрой. Но тем не менее, продолжать вдвоем ночевать за стенкой у собственной сестры уже нельзя было. Накахара хотел свободы. Дазай говорит, что они обязательно обсудят это — и смогут съехаться, когда он выйдет из больницы и будет здоров. А эта перспектива долгосрочная, так что у них будет достаточно времени, и Чую устроил этот вариант. Честно говоря, он был так сильно рад видеть Осаму, что готов был расцеловать его прямо сейчас — Дазай всегда был понимающим и добрым, он всегда находил, что ответить. И многие вещи понимал лучше Чуи. Оставшееся время посещения они просто обсуждают что-то неважное, повседневное, что-то не связанное с будущей операцией — обычно Осаму не очень любил обсуждать эту тему и сводил ее на нет любым возможным образом, чтобы не отвечать неудобные вопросы. Дазая травмировали многие вещи, чтобы он так легко забыл о них и начал жить заново. Йосано помогала ему в этом, внушая уверенности. А когда время подошло к концу, Накахара прощается с Осаму и вместе с Йосано выходит в коридор. Теперь Чуя думал о предстоящем переезде и их с Дазаем общем будущем — все звучало слишком сказочно. Еще полгода назад он поверить не мог, что когда-то будет встречаться и жить с симпатичным парнем, который еще и будет глухим — тогда бы он решил, что это шутка, слишком нереальной ему казалось такая перспектива. Когда годами он давил в себе влечение к мужчинам и любовный интерес списывал на привязанность. Возможно, если бы не Ацуши, Накахара бы так и продолжил влюбляться в парней своего возраста, отрицать собственные чувства, а по вечерам плакать, что он какой-то странный, какой-то не такой. Что никто когда его не полюбит, потому что чувства к женщинам у него были чисто платоническими, а любовь к парню казалась отвратительной. — Ну что, вы поговорили с мамой? Йосано прерывает внезапно, когда они выходят из больницы и направляются к машине. — Да, поговорили. Она извинялась и просила меня приехать домой. Чуя начинает не очень уверено, и Йосано это замечает сразу — он не стал рассказывать, как они его бесят, как он разочарован. Словно просто принял сложное решение. — И что ты ответил? — Я согласился, — да, Накахара знал, что Йосано начнёт задавать вопросы, поэтому продолжил сразу же, — я согласился, потому что пока Дазай в больнице, я не смогу быть рядом в любой момент, я сойду с ума в Токио, если не буду знать, что я понадобился, а мне ехать далеко. Чуя и сам стыдится своих откровений. Но он говорил искренне то, что чувствовал. — Ты молодец, Чуя. Это очень мило, но я не думаю, что с Дазаем может что-то случиться. Не думаю, что твои родители изменятся, так что — пока ты можешь жить у них, живи, но не позволяй им больше влиять на твою жизнь. Когда они садятся в машину, Акико уточняет куда его отвезти. И Накахара уверенно говорит: «домой». Пишет по пути Верлену, что, кажется, временно ему стоит побыть дома — как минимум, последить за тем, как будут вести себя родители, и пока Осаму в больнице. Накахара должен держать руку на пульсе и быть готовым приехать в любой удобный момент — да, Йосано сказала, что не случится ничего страшного и все будет в порядке, но Чуя знал, что Дазай нуждается в его поддержке. А возможно, даже больше и Накараха, чем сам Дазай, поскольку тот выглядел вполне себе умиротворенно, возможно, он снова глубоко погружается в себя и смиренно принимает все происходящее таким, какое оно есть. Дома Чуя не отвечает на вопросы, не смотрит в глаза, да и разговаривать тоже не хочет. Отец впервые ведет себя мягко, на удивление, не задаёт идиотских вопросов — Накахара желает поскорее свалить от них в свою комнату, чтобы не общаться с ними, отдохнуть и заодно написать Дазаю.

«я дома»

«то есть у родителей»

Чуя знал, что Осаму может это не одобрить — он всегда советовал перестать общаться с ними, не реагировать на манипуляции и стоять на своем. Возможно, именно благодаря Дазаю Накахара и научился так делать, тем не менее, сейчас он согласился на это лишь ради одной цели и на собственных условиях. «Вы помирились?» Наверное, Осаму действительно удивлен. Но ровно также он рассержен: «Ты простил их? Это глупо, ты же знаешь, что ничего не изменится. Их отношение»

«знаю»

«я не прощал их. просто согласился вернуться домой, потому что мне будет долго ездить к тебе из токио, а я хочу быть рядом в любой момент»

«так что все нормально»

Чуя слабо усмехается, переворачиваясь на другую сторону. Осаму шлет однотипные смайлики: «🙄🙄🙄» «Не обязательно идти ради меня на такие жертвы. Ничего страшного не случится, я уже не первый раз лежу в больнице»

«я просто хочу быть рядом»

Звучит ужасно приторно, но Накахара делает это искренне. И Осаму присылает в ответ фото, где он делает пальцами половину сердечка и мило улыбается ему, показывая язык — этому придурку точно нужно было идти в модели, а не работать баристой, но Чуя промолчал. И постарался закончить сердечко ответной фотографией, правда, фотографироваться он не любил, но все же.

***

Кажется, Чуя был единственным человеком, который переживал из-за будущего. Словно он один был на нервах — сегодня Осаму написал ему о том, что вечером назначена операция, а Накахара никак не успеет к нему в приемный час. Наверное, он не сможет сегодня спокойно спать, зная, что не смог увидеть его — да и собственные предрассудки насчет того, что любое хирургическое вмешательство — это опасно, ни одна операция не дает гарантии в сто процентов, что она пройдёт успешно. Чуя действительно любил себя накручивать из-за пустяков, и как бы Йосано не убеждала его в том, что лучшие врачи города займутся его здоровьем, у Накахары в голове было это пресловутое «но». По крайней мере, они с Осаму списываются каждый день — Чуя пишет ему каждый вечер, порой чувствует себя излишне навязчивым, но сам понимает, что эта тревожность берется на пустом месте и никуда не уходит. Утолить её жажду и переживание можно было только прямым подтверждением от Осаму — Накахаре было важно знать, что все в порядке, что волнуется он на пустом месте, даже если это и так было очевидно. Дазай уже привык к такому за всю свою жизнь — для Чуи такое было слишком серьезно. Этим вечером он лежал в своей комнате, вновь проигнорировав полностью желание родителей поговорить. Накахара продолжал смотреть в экран, подавляя в себе желание написать — Чуя чувствует себя влюбленным идиотом, который достаёт своего парня по пустякам и продолжает напитывать ему из мелочей, но Накахара невероятно скучал. Они не виделись уже целую вечность, Накахара не привык так долго не видеться, и ведь даже после Дазай не приедет домой сразу — это было еще более грустно. Накахара все же не выдерживает и пишет ему.

«как ты?»

«я пытался сегодня отвлечься с Ацуши, но он включил мне какую-то дораму про глухую девочку и мы сразу выключили»

Чуя сам улыбается, а после вздыхает. А в следующих сообщениях Накахара словно видит усмешку Дазая: «Ты так сильно переживаешь?» «Всё правда нормально. Это не сложная операция, поверь» «У меня все нормально. Если я не волнуюсь, то и тебе не стоит»

«я понимаю, просто…»

«я скучаю»

Чуе так сложно говорить прямо. Он совершенно не привык к этому, поэтому чаще всего он говорил завуалированно, либо намеками — сейчас же Накахара научился многому. И Дазай по-прежнему учит его некоторым вещам, о которых прежде Чуя мог и не догадываться.

«я уже привык, что мы видимся почти каждый день, а тут ты пропадешь на несколько месяцев, я смогу видеть тебя только в выходные и в свои рабочие дни»

«Чуя, это временная ситуация, и это полные пустяки» «Когда мы съедемся, мы будем видеть друг друга круглосуточно))»

«ты не пошутил про переезд?»

«Почему нет? Я не настаиваю, но тогда нам бы действительно не пришлось прятаться по углам» «Так давно не целовал тебя» От последнего сообщения щеки непроизвольно покраснели, Чуя невольно улыбается, словно представив себе поцелуй Осаму — то ли мягкий и чувственный, заставляющий его морщиться и желать в ответ зацеловать сильнее, то ли страстный и наглый сразу же с чужими руками на себе. Накахара понимает, что тоже хочет этого.

«мне кажется или ты сейчас имел ввиду что-то другое»

«Что другое?»

«даже не знаю»

«думаю, ты хотел сказать «давно я тебя не трахал»

Чуя сам не верит, что говорит это. Почему-то в моменте ему стало даже каплю стыдно. «Ты хочешь, чтобы я так сказал?» «Или чтобы я сделал?» Это стало последней каплей, когда Накахара понял, что переписка идет в странное русло, и ему это, блять, нравится. Внизу сразу же тянет, как только Чуя задумывается об этом.

«сделал что?»

«Очевидно» «Трахнул бы тебя» Он откладывает телефон, не веря, что Осаму так легко и прямо говорит об этом. Накахара словно уже представил себе его рядом, как Дазай подтягивает его бедра ближе к себе и медленно расстегивает джинсы, чтобы после опуститься ниже и хорошенько подготовить его. Блять. Чуя дёргается от внезапного уведомления — и лучше бы он вовсе не смотрел на дисплей. «Я так обожаю этот бугорок внизу твоего живота, когда я целиком оказываюсь внутри» Накахара никогда не замечал ничего подобного. А сейчас у него от воспоминаний и фантазий резко твердеет в штанах, и Чуя вновь выключает телефон на секунду чтобы успокоиться. Накахара прикрывает лицо ладонью, думая о том, как он возбудился на пару смсок и конкретное описание их с Дазаем секса — как Осаму крепко сжимал пальцами его талию и погружался внутрь, а Чуя довольно подставлялся и забывал вообще обо всем. Теперь его стояк стал еще крепче, и Накахара должен с ним что-то сделать. Он снимает с себя штаны и тянется рукой вниз, внезапно вздрагивая от уведомления. «Ты уснул?»

«нет, искал кнопку «заблокировать»

«Ты же сам начал эту тему. Ну, с тем, что я бы тебя трахнул»

«поговори мне»

«Мне продолжить?»

«…»

«да».

Чуя обхватывает свой член, начиная медленно водить по нему, сгорая от стыда — он дрочит на переписку со своим парнем, и ведь после этого ему как-то еще придется смотреть ему в глаза. «Честно говоря, иногда мне хочется взять тебя за волосы» От такого откровения член Накахары дёргается. Дазай ни разу с ним не был груб, ни разу не пытался сделать нечто подобное — если бы Осаму взял его за волосы, удерживая на месте или вжимая его голову в постель, а сам грубо трахал… о, черт, это теперь и его фантазия тоже! Блять, блять, блять. «Или поставить на колени перед собой»

«отвратительно, Осаму»

«Тебе нравится?»

«ааааааааа блять, нет»

«что ты бы сделал еще?»

«Чуя, что ты делаешь?» Вопрос застает врасплох, Накахара даже не успевает ничего понять, он сжимает сильнее собственный член, чувствуя, что должен ему сказать. Одной рукой печатать не так удобно, Чуя прерывается, чтобы лечь удобнее.

«ничего»

«Ты трогаешь себя?»

«я?»

«….нет»

«ну то есть…»

«блять»

«да, блять, я трогаю себя»

«Как ты это делаешь?» Чуя на секунду прерывается, перечитывая. Он должен описать ему? К сожалению, Накахара не так хорош, как Осаму в описании своих фантазий, а потому возбудить его будет крайне проблематично. Накахара пытается что-то напечатать одной рукой, пока второй он плавно оглаживает стояк и порой шипит.

«я просто дрочу»

«достаточно подробно?»

«Остановись» Накахаре приходится остановиться и отвлечься от своего занятия. Он вновь смотрит в экран и вздыхает, пока Осаму печатает. «У тебя есть смазка?» Боже, что он уже задумал?

«не знаю… наверное, должна быть»

«Поищи?» Чуя и сам не понимает почему слушает его и выполняет все просьбы. Пока Осаму в больнице у них не будет чего-то подобного еще очень долго, поэтому Чуя встает с места и в первую очередь подходит к двери, чтобы закрыть её — на всякий случай, ему не хочется, чтобы его прервали. После подходит к своему шкафу, в котором лежал его рюкзак, где он оставил её еще в прошлый раз — Накахара со стыдом вытаскивает почти использованный флакон и быстро возвращается на кровать, стараясь не думать о том, что он вообще творит. Накахара ложится и сразу же пишет:

«есть»

Чуя никогда бы не думал, что будет заниматься таким. И ведь Осаму умудряется быть чертовски сексуальным и возбуждающим даже на расстоянии и даже не касаясь его руками. «Отлично» «Ложись на кровать и разведи колени» Он разводит колени, на секунду почему-то представив, что Осаму рядом — сидит напротив и смотрит на него, наблюдает за каждым действием, контролирует и наслаждается его покорностью. Чуя сам себе не верит, сам не понимает почему слушается. «Погладь себя. Свои ноги. Как это делаю я» Накахара плавно пускает одну ладонь между ног, но не касается члена, он словно дразнит самого себя, четко понимая, что значит делать, как Дазай. Ласково оглаживать бедра, порой поднимаясь выше, чуть задевая стояк, но не давая желаемого.

«осаму, блять»

«Давай, гладь свои бедра, поднимись к соскам, чуть сжимай их» «Ты же уже представил меня?» «М?»

«…да, я представляю, что ты рядом»

«и трогаешь меня»

«гладишь»

«Я бы укусил тебя где-нибудь за бедро» «Смочи свои пальцы, Чуя» «И скользи вниз» Накахара краснеет невероятно сильно. Словно по переписке все это стало в сотни раз стыднее и извращеннее, чем в жизни. Чуя слушается и открывает баночку с смазкой, осторожно обволакивая пальцы в холодный гель так, чтобы не пролить и по совету Осаму тянется вниз и внезапно понимает, что самостоятельно этого не делал. Почему-то когда в него входили пальцы Осаму — это было куда менее стыдно, чем когда Чуя сам жмётся пальцами к собственному входу, пока что лишь размазывая смазку. «Как успехи?»

«не очень удобно писать и делать одновременно»

«это так странно»

«Что именно?»

«когда пальцами это делаешь ты, это менее неловко»

«Постарайся представить, что это я?» Накахара уже не слушал его, он лишь пытался проникнуть в себя пальцем — и в какой-то момент у него это получается, и Накахара тихо вздыхает. Он уже проходил это — страшнее всего было в самый первый раз, когда Чуя совершенно не представлял, что его ждёт дальше, сейчас же он помнил все те разы, когда Дазай трахал его пальцами, а потому Накахара действует увереннее. И пока ему сложно понять что-либо, Чуя начинает молча двигать одним пальцем, чтобы растянуть себя, постепенно расслабляясь настолько, что внутрь проскальзывает и второй. Стенки поддаются очень туго, отчасти Накахара начинает понимать это чувство, о котором говорит Дазай, когда входит в него и после комментирует, что Чуя пиздец узкий. И Накахара вновь медлит, пока его телефон вновь не привлекает к себе внимание. «Пиши все, что делаешь» Просьба такая простая и сложная одновременно. Чуя сгорает от стыда, но прекратить он не может.

«я вставил второй палец»

«твои пальцы в этом плане намного лучше»

«Почему?» Накахара знает, что Осаму желает от него услышать. Он хочет вывести Чую на грязные разговорчики, и Накахара мог бы отпираться, если бы не лежал сейчас с пальцами в заднице.

«когда ты входишь в меня пальцами, у меня немеют ноги»

«и я готов кончить за минуту. они у тебя длинные и красивые, ты очень ловко управляешься ими»

«я хочу снова ощутить их»

Чуя вновь откладывает телефон в сторону, не представляя, как бы он смотрел в лицо Дазаю после таких фраз. Накахара прикрывает глаза и двигает собственными пальцами внутри, просовывая внутрь все фаланги и наконец нащупывая то самое место — Чуя сводит брови, стараясь не стонать, пока родители в доме. Его уже очень сильно напрягал тот факт, что они с Осаму вынуждены вечно скрываться, зажимая рты и подсчитывая время — хотелось немного свободы в действиях и по времени. «Блять, я так хочу тебя сейчас» «Я бы взял тебя прямо на столе в твоей комнате»

«осаму, ты же сейчас тоже дрочишь?»

«Да»

«отлично»

«Зажми подушку между ног» Накахара останавливается на секунду, прерываясь. Он не понимает зачем ему это делать, но тем не менее выполняет. И как только он зажимает ногами подушку, она врезается в его член, и Чуя теперь может потереться. Он понимает, что Осаму предусмотрел это — предусмотрел, чтобы парень мог одновременно трахать себя пальцами и прижиматься головкой к мягкому материалу подушки. Накахаре снова жарко, он прикрывает глаза ерзая бедрами и вновь вставляя в себя пальцы — ему было хорошо, чертовски сильно хотелось кончить. Чуя нажимает на простату в собственном теле, громко мыча в собственную руку. И он начинает ерзать бёдрами и тереться о подушку, когда в голову приходят самые бредовые мысли.

«я хочу твой член, осаму»

«я обожаю чувство, когда ты входишь в меня. и я ощущаю тебя так глубоко внутри»

«я хочу тебя»

«Детка, Боже» «Ты, наверное, сейчас такой сексуальный» «Ты трахаешь себя пальцами?»

«да и представляю тебя. как ты бы мог трахнуть меня, если бы не был в больнице»

«я трусь о подушку по твоему же совету. хочу чтобы ты отсосал мне, обожаю, когда ты берёшь в рот»

«Ох бля» «Не знал, что мой язык мне однажды понадобится»

«шутник, блять»

«Ты не представляешь как сильно у меня сейчас стоит»

«вот бы твои руки взяли меня за талию и насадили на твой член»

«Чу-у-уя, прекрати»

«снова стесняешься?»

«Я сейчас кончу»

«дазай, пожалуйста, трахни меня. умоляю, я так благодарен, когда ты меня так хорошо трахаешь»

«БЛЯТЬ» «ЧУУЯ»

«дазай, я представляю, как ты входишь в меня сзади, держишь за волосы и вытрахиваешь из меня всю душу, не давая упасть, ставишь меня на колени и медленно натягиваешь на свой горячий член, я обожаю то, как он пульсирует во мне, когда ты входишь глубоко, я плавлюсь от твоих толчков твоих прикосновений»

Чуя сам не верил, что пишет это, но его мысли сейчас вертелись вокруг одного и того же — как бы Дазай трахнул его. И Накахара осознает, что случится это очень не скоро, по крайней мере, не раньше, чем Осаму выйдет из больницы и стационара. Чуя быстрее двигает пальцами в себе, качаясь бёдрами и в момент сжимается, тут же обхватывая член, чтобы кончить. Чуя кончает с тихим скулежом в подушку под головой и прикрывает глаза, громко дыша. Между ног влажно, колени слегка ватные, а сам Накахара был чертовски красный и горячий от собственных действий и фантазий. «Я кончил»

«я тоже»

«Пиздец, Чуя—»

«заткнись, заткнись, заткнись»

«ничего не пиши иначе я правда заблокирую тебя»

«💞💞💞» «Боже я так люблю тебя» Накахара вновь краснеет. Ему странно видеть такие сообщения после того, как он расписал, как хотел бы, чтобы Осаму отымел его во всех позах. Блять, они так много наговорили друг другу, Чуе безумно стыдно. Ему стыдно открывать после этого диалог и видеть все эти сообщения — Накахара все же выдыхается и пытается восстановить силы, чтобы наконец написать:

«спокойной ночи»

«Спокойной, детка» Как Чую бесило это прозвище — и наоборот, почему-то заводило.