В красных тонах

      - Честно говоря, я даже не знаю, как начать... И о чем в первую очередь рассказать! У меня в голове такой сумбур и хаос, словно в улей пчел потыкали палкой, а потом бросили его в ведро!       Руки не могут найти себе места, ноги постоянно находятся в активном движении. Ладони то неистово сжимаются, подвергаясь атаке коротко стриженых ногтей, то резко раскрываются, отчего возникает нарастающая вероятность сведения мышц. Один тапок уже слетел, второй висит на большом пальце и жаждет повторить судьбу собрата. Еще одно движение - зацеп ступней об перекладину барного стула или импульсивное воздействие на пол... И между жестким ворсистым ковром и бледной кожей останется только подсыхающий носок.       - Столько мыслей, столько... - прикус губы зубами не был первым, но оказался весьма существеннее прочих, отчего внутрь щеки, а далее по горлу пошла кровь. Несколько мелких капель, оставшихся незамеченными... Ничто внутри не щелкнуло, что нужно прекратить это делать.       - Чувств, - собеседник кивает и снимает с переносицы очки в тонкой оправе, аккуратно кладет их на свой рабочий стол и отходит от него. А затем мягко опускает широкие теплые ладони на дрожащие маленькие плечи своей собеседницы, встав перед ней чуть ссутулившись.       Он надавливает. Едва заметно. Контролирует, манипулирует. И успокаивает.       Это способствует тому, что гостья аккуратно устраивается в... Кресле. Лори и не заметила, как изначально вскочила на ноги, потеряв последний тапок где-то сбоку от себя, как сделала несколько шагов вперед без обуви и оказалась в углу комнаты, куда не планировала идти без разрешения хозяев. Девочка не может с точностью ответить на один очень важный вопрос. Это ее обычный провал в памяти, ставший не частым, но неприятным спутником в последнее время, или же влияние карих глаз, неотрывно смотрящих прямо в глубину ее души?       Убедившись в том, что младшая из собравшихся не собирается покидать устроенного для нее гнезда, мужчина улыбнулся. Едва-едва подняв уголки губ. А затем устроился в кресле напротив, положив руки на винтажные изогнутые подлокотники, опутанные тощими лианами неизвестного растения.       За одним коротким словом последовало секундное молчание и, чтобы оно не затянулось, не потащило в пучину и тяготы, Киллиан медленно заговорил, стараясь найти простые и понятные фразы:       - Скажи мне. Ты чувствуешь себя здесь в безопасности? - кивок в ответ, резкий и быстрый, без раздумий. - Отлично. Тогда сделай вот что... Знаю. Это может быть не так просто, но тем не менее. Найди в этой комнате предмет, который бросился тебе в глаза первым или сейчас притягивает на себя твой взор. И смотри на него... Изучай, анализируй, опиши мысленно односложными словами без всяких, как вы, молодые, говорите... Выкрутасов. Ведь что такое хаос? Хаос - это бесконтрольное явление, которое не терпит порядка и последовательности. Прогони его, выстроив внутри себя цепочку значений. А после, когда буря внутри утихнет, отринь все чувства, заставь их уйти в самый дальний угол сознания и пусть они не вылезают наружу. И говори... Говори то, что приходит на ум, не пытаясь контролировать сказанное. Крепких слов мы не боимся.       - Хорошо.       Сказать было гораздо легче, чем сделать. Но один только голос... Уверенный, тихий, вкрадчивый... Уже создал где-то в глубине яркий огонек, способный если не прогнать тьму и страх, то уж точно готовый согреть и защитить.       В комнате было столько разных и красивых вещей, столько непонятных и незнакомых предметов, но взгляд зацепился за... Растения, обвивающие низ подлокотников. Лианы были тонкими, цвета созревающего лайма. То тут, то там под пикообразными листочками прятались крупные бутоны, словно фиолетовые пятна-гирлянды. Хаос начал отступать тогда, когда разум задался вопросом - почему растения... Подвижны? Они... Словно подрагивают, как на ветру ковыль. Однако... Сквозняка по полу не ощущается, да и сверху - тоже. И... Где горшки? Где-то за креслом? Или в полу?.. Но покрытие плотное, без разрывов. Да и не может быть такого! Не то место и... Что это за цветы?       - Твой взгляд изменился, - мягкий голос, едва различимая улыбка, чуть склоненная в сторону голова. И хитрый прищур.       На подавление ушло не более трех минут. Большую часть из которых сердце девочки неистово колотилось в груди... Еще две потребовалось на то, чтобы вспомнить прописную истину - как открывать рот и соединять слова во что-то связное. Язык словно раздулся в размерах, стал неповоротливым и ватным. Губы распахнулись, зубы разжались, но ничего связного так с уст и не слетело, только сиплый писк. Пришлось прокашляться и зажмуриться.       - Не так давно прочитала одну историю в книге, - еще тише мужчины молвит девочка. - Там был скучный сюжет, но один интересный герой. Он ходил на прием к... Доктору. И первое, что он сделал при их встрече... Представился. Меня зовут Лоррейн Старрк. Мне... 13 лет. И мне кажется, что я проживаю чужую жизнь.       Да, именно так можно было описать внутренние ощущения. И когда хаос вместе с тьмой растворились в осмысленном диалоге, это стало не только понятно, но и гораздо убедительнее. Мысль о том, что дело в проблемах с головой... Отвергалась, пряталась под железным занавесом утверждений и фактов. Но... Не исчезала до конца. Нужно было задать правильные вопросы, чтобы получить нужные ответы. И при этом... Не сойти с ума. Терзания изо дня в день... Неужели... Это может закончиться?       Киллиан подал знак своему сыну, чтобы тот держал язык за зубами и не мешал, ибо тот собрался уже что-то проговорить, нарушив тишину. Нельзя спешить. Иначе можно совершить ошибку.       - Не в том плане, что в чужом теле или вроде того. Нет. Тело - мое. Но... Окружение, семья и воспоминания... Нет, - тысячи разрозненных мыслей формировались в одну последовательную, подвижность языка возвращалась одновременно с трепетанием самого крупного листочка на необычной лиане.       Билл сидит неподвижно. И единственное, что выдает его интерес - бегающий взгляд. От отца к подруге и обратно. Он уже искусал себе губы, сжал ладони и даже несколько раз менял положение ног, а потом застыл в напряжении.       - Мне чуждо все. Все вызывает какое-то неприятие, отвращение... Мое имя, моя комната, люди, что меня окружают... Слова, которые мне говорят. Они словно обращены кому-то другому, - судорожный вздох, недолгое закрытие глаз, нарастающая громкость голоса. - Я знаю, это звучит так, словно у подростка поехала крыша на фоне гормонов! Но... У меня столько вопросов, на которые я не могу найти ответа, не задавая их домашним. И большинство из них такие себе, но есть и важные. К примеру... Почему мне в чай добавляют снотворное? Я и без него неплохо так сплю, особенно после многочисленных домашних дел, которыми меня постоянно напрягают!       Молодой человек на одно короткое мгновение потерял самообладание, едва не вскочив на ноги, удивленно заморгал, даже открыл было рот, но отец осадил его взглядом. Показал пальцем знак "т-с-с-с" и покачал головой. Билл сжал ладони в кулаки, костяшки пальцев неприятно побелели.       - Вы спросите, откуда я это знаю? Без понятий! Я не видела, как мне его подсыпают или наливают. Чай крепок и не сказать, что отвратен. Но... Послевкусие... Оно... Такое. Непонятное, - Лори так сильно жмурится, что перед глазами начинают плясать яркие круги, а в уголках век наворачиваются капельки слез. - Почему я уверена, что это снотворное? Потому... Что... Был как-то вечер, когда я не выпила "традиционный" чай, - отвращение идущее рука об руку с поднимающим голову отчаянием. - Мама отвернулась, я его вылила в вазу! И тогда... Уснула гораздо позже. И пробуждение оказалось мягче. А так, в любое другое время, меня словно... Пинают во сне, голова на утро не хочет работать! А большую часть дня ощущаю себя вялой и... Иногда очень утомленной. И совсем неважно, сколько было за день дел. Состояние перед сном всегда примерно одинаковое.       - Открой глаза, - Киллиан, не нарушая исповеди, ждет подходящего момента и лишь потом проговаривает фразу мягким и очень заботливым тоном. Билл от него такого никогда не слышал...       Лори подчинилась. И украдкой отерла щеки тыльными сторонами ладоней. На языке вертелся вопрос... Верит ли собеседник озвученному? Но страх услышать отрицательный ответ не позволил губам произнести его вслух. Тем временем... Мужчина поднимается на ноги, огибает кресло, на котором до этого сидел, и отходит в сторону. Лори была готова поклясться на чем угодно, что перед этим он сорвал один из бутонов с лиан и спрятал его в рукаве! Но когда руки доктора поднялись, чтобы открыть левую дверцу массивного дубового шкафа, чего-то лишнего между тканью и кожей замечено не было, да и ладони оказались пусты.       Положение девочки не позволяло рассмотреть то, что стояло на многочисленных полках. Но пахнуло из хранилища чем-то травянистым, стеклянным и... Железным? Да. Младшие хранили молчание, пока старший формировал что-то на большом серебряном подносе. Киллиан же, привычными жестами набирающий необходимые инструменты, напряженно о чем-то размышлял.       Стеклянные пробирки трех разных размеров, две из которых обладали пробками-затычками из фарфора на золотой цепочке, а последняя имела столько хрустальных граней, что отбрасывала на потолок множественные зайчики, обусловленные наличием поблизости яркой настольной лампы.       Что-то смутно похожее на вытянутую зажигалку с колпачком из неизвестного металла, однако, имеющего бронзовый цвет.       И несколько шприцов разных диаметров. В одном... Кажется... Отсутствует поршневой насос, благодаря давлению на который и происходит ввод лекарств или же иных растворов.       Лори не знает, стоит ли ей продолжать свой рассказ, ведь еще не все было оговорено. Позади лишь крошечная часть того, что просится наружу. Она просто зачарованно смотрит на плавные движения доктора, на его последовательные и неторопливые действия.       Поднос, как и все его содержимое, устраивается рядом с девочкой на придвинутом поближе кофейном столике. Так странно... На стекле есть кнопка. И при нажатии на нее раздается тихое щелканье и ножки предмета интерьера крепко фиксируются на текущем местоположении.       - Не бойся. Я не причиню тебе боли. Просто хочу проверить, - как и любой врач, Киллиан считает себя обязанным произнести эти фразы, даже если они в итоге окажутся не совсем верными. - Знаешь ли... Любой, казалось бы, вымысел или сказку можно легко превратить в истину, в реальность, всего лишь покопавшись в основах.       - Я не боюсь, - девочка храбро хмурит брови, с большой долей любопытства осматривая изучая медицинские инструменты.       Почему-то все это не кажется ни странным, ни страшным, а даже отчасти... Привычным? Да. Она не думает. И говорит то, что по буквам диктует ее сердце.       - Я доверяю вам.       Доверие нынче... Опасная штука. Раскрывая свою душу, сердце, помыслы и чувства, порой нередко можно получить в них... В лучшем случае ядовитый и омерзительно пахнущий плевок. А в худшем... Острие ножа. Но Лори привыкла доверять своей интуиции, та вытягивала ее из многих неприятностей или не допускала факта их свершения. И сейчас... Тихо-тихо эта самая интуиция шепчет:       - Перед тобой не враг.       Мужчина открывает и закрывает пробирки, что-то смешивает в небольшой глиняной миске, появившейся... Словно из ниоткуда. Лори не заметила, откуда именно и как появилась емкость, но убеждена, что в начальном наборе врача она отсутствовала. К тому же... Пробирки тоже казались пустыми. А сейчас... Почему-то все это не тревожит, не беспокоит. Так надо, так должно.       - Открой рот, - не приказ, но настойчивая просьба.       Лори подчиняется. Садится точно также, как на приемах у врачей в госпитале, куда мама неизменно таскает ее из недели в неделю - вытянуться, положа руки перед собой на колени, максимально расслабиться. Таковы правила любого медицинского учреждения.       Стеклянная палочка с мягким тряпичным наконечником проходится по внутренней стороне нижней губы, по верхней кромке зубов, языку и легонько касается щеки.       - Некоторые лекарства выходят из организма неделями... - произносит Киллиан, опуская палочку в емкость с жидкостью янтарного цвета. - Но даже спустя месяцы от них можно найти остаточные следы. К примеру, нарушения в работе того или иного органа. Неспособность организма что-то растворить, с чем он ранее хорошо справлялся. Или повышенные показатели обычных параметров... И это я говорю о старых формулах, произведенных на современном оборудованиях. А новоделы могут оказывать давление на организм годами. Если ты не против, я бы хотел взять у тебя немного крови.       Девочка покладисто кивает. Ей сдача анализов не впервой. Лори не боится ни игры, ни вида собственной светло-красной жидкости.       Киллиан действует очень деликатно. Маленький шприц, большая игла, пузатая пробирка с зеленой жижей на самом дне. Укола девочка даже не почувствовала.       - На это ведь потребуется время, верно? - вопрос очень важный, заданный тихо.       - Понимаю, ждать - не самый приятный момент, но да, потребуется немного времени, - отзывается собеседник, вновь одаряя гостью своей короткой, но очень теплой улыбкой.       Мужчина смазывает чем-то место встречи иглы с кожей, хотя обычно его просто заклеивают, переносит все на свой рабочий стол. И еще некоторое время гремит мензурками, колбами, храня гробовое молчание. Не слышно даже его дыхания.       Сгибу локтя прохладно. Он пахнет мятой. И... Видимого следа от действий металла нет. Хм.       - Но... К счастью, я не настолько заторможенный доктор, как те, с которыми ты встречалась ранее, - большая часть процедур позади и мужчина позволяет себе н только выдохнуть, но и снова заговорить.       Киллиан нагревает сосуд, который держит в руках. Просвечивает его содержимое с помощью лампы... И совершает целый ряд процессов, о назначении которых Лори даже и помыслить не может. Хмурится, сощуривает веки и презрительно фыркает.       - Прежде, чем я расскажу тебе о том, что вижу в твоей крови... Расскажи мне о том, с чего все началось.       - Так быстро? - удивлению девочки нет предела. Она думала, что потребуется время... Превосходящее пару-тройку минут. Лаборатории, которые работают неподалеку, имеют скудный запас медикаментов и необходимых инструментов, так что обследования порой длятся неделями! И результаты иногда приходят тогда, когда... Пациент уже в них не нуждается.       - Да, - мужчина улыбается. Вновь. Приободряюще, по-доброму. Не искусственно и фальшиво, как врачи из госпиталя. Не для галочки, а потому... Что хочет помочь. По-настоящему хочет, а не обязан это сделать.       - Х... Хорошо! Все... Все началось, - слова выпадают из памяти, а, возвращаясь, отказываются формировать целостные и внятные предложения, - несколько месяцев назад. Даже больше... Со мной случилось несчастье. Если верить моей семье, - губы сами собой сжимаются, непроизвольно и в очень тонкую полоску, - то произошло ДТП. Мы якобы переезжали из города в город по безопасной дороге с очень большой группой. Боялись каждого шороха, не передвигались ночью и все такое. Но... Каким-то невероятным образом машина, в которой ехали именно мы, упала с обрыва. Не отрицаю... - голос дрогнул, дыхание резко сошло на нет, а потом участилось настолько, что стало трудно дышать. - Иногда у меня появляется смутное ощущение, что-то вроде фантомного... Чувства падения с высоты. Но звуки... Звуки, которые я в этот момент слышу... Не крики людей, не скрежет металла. А...       - Не торопись. Прислушайся к ним, - голос звучит буквально над ухом. Совсем другой. Далекий, глубокий.       В мышцах ног появилась боль, словно после долгого бега. Их стянуло, как стальные канаты. Легкие опалило огнем, воздуха в них - нет, нечем дышать. Пальцы на руках болят, они истерзаны ногтями... Ладони не подчиняются приказам мозга. Не сжимаются, не разжимаются. Их словно парализовало от действия тока.       Долгий бег. И быстрое падение. Потому... Что из-под ног ушла... Не земля, не песок, не гравий. А большая бетонная плита. Со старыми и ржавыми сердечниками.       - За мной бежали... Несколько человек, - в голове зазвучали голоса. Целый ворох незнакомых голосов. Собственный же потерял все чувства и эмоции, стал плоским и однотонным, как будто вода в стакане. - Остановись! Ты упадешь... Мы не причиним тебе зла, глупая девчонка.       Билл, все это время сидевший тихо, шумно выдыхает через нос, когда слышит эти фразы, сказанные девочкой, но когда-то произнесенные мужчинами. Двумя или тремя?       Лори не воспроизводит голоса как таковые, только слова и интонации. Так, словно слышит их прямо сейчас. Молодой человек не сразу понимает, что его отец не только взял кровь, но и что-то ввел в вену... Что-то, способствующее формированию состояния, близкого к гипнотическому трансу.       Подтверждений этому было множество.       Взгляд нравящейся ему девочки потух, остекленел. Она словно ушла куда-то далеко... В прошлое. Руки безвольно повисли, упав с подлокотников. Лори не воспротивилась действиям мужчины, когда тот отклонил ее назад и пододвинул на кресле, чтобы в процессе пациентка не упала с него головой вперед.       Поможет ли это? Да.       Стоит ли?.. Да, определенно!       Аукнется ли? Разумеется.       Но что для Лори будет лучше? Жить в неведении или же под тяжестью какой-то страшной тайны? Ведь есть вещи, которые должны оставаться в темноте до самого конца.       Билл и Киллиан застыли, ведь девочка начала говорить. Слово за слово, разрывая тишину острыми когтями правды...