За глубокой синевой

      Впервые за долгое время ливни перестали омывать пыльный Детройт, уступив место робкому осеннему солнцу, но это ничуть не помогло улучшить настроение. Я тоскливо взглянула на расстилающийся внизу город, бледный от солнечных лучей, и испытала острое желание, почти что потребность пройтись по нему наедине со своими мыслями. Я, конечно, не проверяла, отпустит ли Питер меня одну… Но, с другой стороны, почему меня ебет его мнение? Я имею право делать, что хочу, он мне не указ, пусть хоть трижды девиант. Одевшись для прогулки, я тихо вышла из комнаты. Из ванной доносился шум, видимо, Питер стирает. Я быстро прошмыгнула ко входной двери, накинула куртку и потянула руку к замку.       - Дорогуша, куда ты?       Блять, услышал. Я проигнорировала его вопрос и повернула замок. Не успела я дернуть ручку двери, как на запястье оказались теплые пальцы.       - Я спросил, куда ты идешь? Ты хочешь на улицу?       Сдерживая страх, стараясь казаться равнодушной, я взглянула на Питера. Его лицо было абсолютно невозмутимым, но взгляд, внимательный взгляд ясных синих глаз был напряженным. Я внутренне поежилась.       - Да, но без тебя.       - Нет, Мэри, это невозможно. Подожди, я возьму верхнюю одежду, и мы пойдем.       Он отпустил меня, после чего скрылся в спальне быстрым, тихим шагом. Я тут же дернула дверь и выбежала наружу.       Ждать лифт было заведомо плохой идеей, я пробежала по светлому, просторному холлу прямо к пожарной лестнице. Здесь везде камеры, он не посмеет что-то мне сделать…       Едва нога коснулась верхней ступеньки, меня перехватили крепкие руки. Я хотела закричать, но рот тут же накрыла теплая ладонь. Несмотря на мои попытки отбиться, Питер без особых усилий потащил меня обратно в квартиру.       - Мэри, дорогуша, не стоит так себя вести. Боюсь, сегодня ты осталась без прогулки.       Он толкнул меня внутрь квартиры и быстро запер дверь на замок. Идиотизм, на что я вообще рассчитывала, ясное дело, он быстрее меня. Пытаясь подавить досаду от провала этого опрометчивого, глупого плана, я решила злиться на Питера.       - Какого хера?! Почему я должна везде таскаться с тобой?!       Он приподнял брови и с непониманием уставился на меня.       - Потому что так безопасней, Мэри. Со мной ты всегда будешь в безопасности.       Не в силах больше себя контролировать, я подошла к нему и изо всех сил толкнула в грудь. Он едва сдвинулся.       - Мне не нужна безопасность, мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое!       Его лицо стало озлобленным, в синих глазах сверкнула сталь.       - Вот как… Что ж, прости, но это – то, чего я не могу тебе дать.       Ему нихера было не жаль, ни в голосе, ни во взгляде не было ни капли ебаной вины. Мой голос сорвался на крик.       - Тогда не пизди о том, что любишь меня! Тебе похуй на меня, тебе надо, чтобы я сидела на ебаной цепи, как паршивая псина!       Он резко схватил меня за плечи, его глаза засветились. Он оскалился, и я увидела треугольные, острые зубы.       - Если бы мне было похуй, Мэри, я бы отрезал тебе руки и ноги, превратив в зависимую от меня калеку. Если бы мне было похуй, я бы сломал тебе позвоночник, вызвав этим паралич нижней части тела. – Он приблизил свое лицо к моему, по телу тут же побежали мурашки. – Но я люблю тебя, люблю больше всего на свете. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, чтобы твоя жизнь была спокойной, но подобными заявлениями и нелепыми попытками побега ты совсем мне не помогаешь. Мэри, обычно я не прошу от тебя ничего, то, что я могу быть с тобой – величайшее счастье для меня. Но сейчас я прошу помочь мне защитить тебя же, разве это слишком много?       Я переводила взгляд с его зубов на его светящиеся глаза и чувствовала, как злость уступает место страху. Я не могу с ним спорить, не с двухметровой, блять, машиной, способной сломать меня, словно ебучую ветку.       - Нет, Пит. Прости.       - Тебе не жаль, дорогуша.       Я дернулась и зажмурилась. Сука, даже соврать нормально не смогла. Если тебе сейчас свернут шею, Мэри, это будет только твоя ебаная вина.       Ощутив прикосновение прохладных губ к своему лбу, мне показалось, будто пуля пронзила мне голову.       - Я понимаю, правда. Ты всегда была независимой и самостоятельной, потому что все те ничтожества, что тебя окружали, были слишком жалкими, чтобы заботиться о тебе. Конечно, теперь тебе странно и непривычно, что кто-то может и хочет окружить тебя любовью и заботой. Я не настаиваю, чтобы ты немедленно перестроилась и осознала, на что я готов ради тебя, я всего лишь прошу не мешать мне доказывать свои чувства. Если ты не будешь пытаться сбежать, этого будет достаточно.       Хотелось послать его. Хотелось сказать, что он ни хера не прав, и что мне нахуй не сдалась его тупая забота.       Я не могла это сказать, и страх здесь был совершенно, блять, не при чем.       От его слов в голове возникли непрошенные воспоминания, те, что покинули меня, когда я стала принимать антидепрессанты, и которые услужливо вернулись, когда я бросила терапию. Я вспомнила пьяного отца, которого я стала относить в ванную, чтобы он не захлебнулся рвотой, едва мне стало хватать сил таскать на себе взрослого мужика. Я вспомнила запоздалые мамины поздравления с Днем Рождения, она никогда не звонила вовремя, опаздывая со звонком на пару дней, а то и недель, и с каждым днем ее опоздания внутри меня что-то умирало. Я вспомнила, как отец впервые предложил мне выпить, в четырнадцать лет. Я согласилась, надеясь, что так у нас будет больше возможности провести время вместе, но крепкий бурбон обжег желудок, и я поклялась никогда в жизни не прикасаться к алкоголю. Я вспомнила, как мама звонила, сказав, что соскучилась, но на самом деле она хотела предупредить, что в этот месяц выплат по алиментам не будет. Я вспомнила Майка, его смущенное лицо. Он прочитал, депрессия – это очень тяжелое заболевание, которое лечится довольно долго. Он не готов ухаживать за психически больной, «В конце концов, я хочу нормальную семью и детей, Марго, пойми». Он пожелал мне удачи в выздоровлении, ни хера не веря в то, что я выкарабкаюсь.       Питер был не таким. Неважно, человек или нет, только ему было не все равно, если я завтра сдохну в своей постели, только ему одному. Все, чего он просил за это – не страдать херней. Я подняла на Питера злой, решительный взгляд.       - Ладно, я не буду пытаться сбежать. Обещаю.       Он тут же ласково посмотрел на меня и улыбнулся, после чего взял мою руку и поцеловал ее. В этом жесте не было ничего особенно интимного, но я почувствовала себя невероятно уязвимой. Казалось, будто все тело было укрыто плотной броней, кроме этого маленького участка кожи на тыльной стороне ладони, и именно его он едва ощутимо кольнул иголкой. Я быстро выдернула руку из его хватки и скрылась в спальне, мне нужно поработать, не хочу задерживать сроки.       Работа была сложной, она заняла у меня весь день и заставила мозги кипеть. Но ни во время работы, ни в душе, ни за ужином, ни в постели мне не удалось заглушить поток собственных мыслей.       …       Пиздец какой-то, сериалы становятся все тупее и тупее, еще дойдет до того, что мне понадобится новое хобби, это становится невозможно смотреть.       Хотя, думаю, все дело в том, что больше ни один из них не был способен отвлечь меня от робо-маньяка, расхаживающего по дому.       Он вел себя идеально, абсолютно, блять, идеально. Питер готовил мои любимые блюда, поддерживал чистоту, всегда стирал одежду с лавандовым кондиционером для белья, моим любимым. Он следил, чтобы я вовремя ложилась спать и помогал проснуться по утрам. По телевизору рассказывали про новые случаи девиации, люди все чаще погибали от рук андроидов, а Питер переживал из-за моих головных болей и готовил чай с ромашкой, чтобы облегчить симптомы.       Но я помнила, кто он такой, и каким может быть.       На журнальном столике оказалась кружка чая. Я приподнялась, взяла кружку и сделала небольшой глоток, после чего ощутила, как в районе ног диван прогнулся под весом Питера.       - Дорогуша, может, стоит поесть? Ты весь день так лежишь.       Я бросила на него равнодушный взгляд и поставила кружку на место. Хотелось сказать ему все, что я думаю о нем и о его ебаной заботе.       Но я ни за что не скажу. Все еще не хочу умирать именно так.       Он провел рукой по моему бедру, укрытому пледом, и я сразу закаменела. Видимо, он это почувствовал.       - Мэри, дорогая, ты боишься меня?       Я закуталась в плед. Я сама не знаю ответ, как объяснить ему весь этот болезненный, путанный монолог, который начал мучать меня еще до его девиации, а после нее – стал еще более болезненным и сложным?       Я боюсь, что ты убьешь меня.       Я боюсь, что ты любишь меня.       Я боюсь, что ты уйдешь.       Я боюсь, что полюблю тебя.       Я боюсь, что не смогу жить без тебя.       Я боюсь. Я боюсь. Я боюсь.       Я злюсь, что ты следишь за мной.       Я злюсь, что ты не выпускаешь меня.       Я злюсь, что тебе не плевать.       Я злюсь, что мне не плевать.       Я злюсь. Я злюсь. Я злюсь.       В любом случае, наверное, стоит быть с ним хотя бы в чем-то честной. Я отрицательно помотала головой, мол, не боюсь.       - Тогда я не понимаю. Я чем-то тебя расстроил?       Я бросила на него взгляд. Блять, как же сложно понимать его эмоции без диода, как будто он человек.       - Есть такое. Например, мне не нравится, что я не имею права выйти на улицу.       Он чуть нахмурил брови и с непониманием взглянул на меня.       - Дорогуша, о чем ты говоришь? Конечно, ты можешь выйти.       Я хмыкнула и с вызовом посмотрела на него.       - Я могу прогуляться одна?       - Мэри, последний твой самостоятельный выход закончился тем, что ты едва не погибла. Я не могу допустить, чтобы тебе грозила опасность.       - Я выйду днем, в людное место.       Он с сожалением покачал головой.       - Прости, я не могу позволить тебе так рисковать.       Я резко выпрямилась и села. Страх тут же сменился досадой и злостью: мне что, шестнадцать лет?!       - Пит, в этой стране запрещено ограничивать свободу передвижения!       Он взял в руки мою ладонь.       - Дорогая, разве я тебя ограничиваю? Ты все еще можешь пойти куда угодно, просто я присмотрю за тобой, чтобы не случилось ничего плохого.       Я раздраженно вырвала руку из его хватки и надавила ладонями на глаза так сильно, что поплыли цветные пятна. В его рассуждениях была логическая ошибка, но она от меня ускользала, из-за этого я не могла сказать ему, что он – мудак.       - Ой, в пизду. – Я встала с дивана и быстрым шагом направилась в спальню. Круто развернувшись, я увидела, что Питер шел за мной по пятам, не отставая ни на шаг. – Отъебись от меня!       Он встал, как вкопанный, подчинившись. Я убежала в спальню и заперла дверь прежде, чем он передумал.       Плюхнувшись с размаху в кресло, я включила компьютер и прикосновением активировала терминал. Я так просто не сдаюсь.       Повторное восстановление файлов ничего не дало. Я восстановила систему из сохраненной точки, но это тоже не помогло. Еще пару часов возни – и мне удалось восстановить только нерабочие элементы кода, которые я удаляла сама. Блять, ладно, пойдем другим путем.       Я открыла дистрибутив для написания кода, и вдруг моя рука замерла. Он же наверняка может подключиться к компьютеру и отследить все, что я делаю, а потом удалить. Я ухмыльнулась и бросила быстрый взгляд на дверь.       Его несчастье, что я бываю старомодной.       Я взяла в ящике маленький, блестящий флеш-накопитель. Ими уже никто не пользуется, сейчас слишком мощные «облака» для такого, но мне он подойдет. Я подключила его к разъему, после чего скачала всю необходимую информацию для написания дистанционных команд для андроидов. Еще несколько кликов – и я установила «глушилку», теперь на этом компьютере больше нет Интернета.       Попробуй теперь отследи, что я делаю, мудила пластиковый.       Я хрустнула пальцами и принялась за работу. Я убью его, взорву его ебаные пластиковые мозги, чтобы весь пол залило пронзительно-синей кровью, такой же, как его глаза, глубокие, сияющие…       Я тряхнула головой. Либо сосредоточься, Мэри, либо бросай эту затею.       Первые трудности начались через пару часов. Никогда не писала программы для андроидов, это действительно сложно. Может, в будущем стоит это изучить…       Но не сейчас. Сейчас надо закругляться и как следует спрятать флешку.       Я отключила ее и покрутила в руках. Это должно быть какое-то неочевидное место, где он точно не будет искать. И где не сможет найти ее случайно, например, во время уборки.       Я развернулась и подошла к своей тумбочке. Не думаю, что он будет искать именно здесь. Я открыла верхний ящик и достала баночку Адвила. Маленький флеш-накопитель с легкостью спрятался за крупными багрово-коричневыми пилюлями. Очень сомневаюсь, что он будет их перебирать.       Услышав встревоженный голос Питера из-за двери, я дернулась и быстро, но тихо вернула таблетки на место, после чего закрыла ящик.       - Мэри, пожалуйста, выходи! Ты не можешь сидеть там вечно.       Я ничего на это не ответила. Не хочу с ним разговаривать, поебать, если хочет – пусть выламывает дверь, я не собираюсь…       Вдруг из-за двери раздалось нестройное пение, я тут же прильнула к двери, прислушиваясь. Он мог скачать любой звуковой модуль и спеть это чисто, но было очевидно, что он старался петь сам.       - Маргарет, дверь открой, дверь открой, ну же, Маргарет, ну же, открой. Маргарет, нам с тобой незачем спорить, незачем спорить с тобой…       Это было так неожиданно и забавно, что я рассмеялась. Злость тут же испарилась, уступив место какому-то приятному, теплому чувству. Посмеиваясь, я открыла дверь спальни и посмотрела на Питера, стоящего передо мной.       - Мне надо было успеть повеситься, или что?       Он улыбнулся и прижал мою руку к своей груди.       - Ни в коем случае, дорогуша, я просто хочу, чтобы ты поужинала.       Питер взял меня за руку и повел на кухню. Я шла за ним, не возражая.       - Откуда ты знаешь, что я смотрела этот мюзикл?       Он замялся всего лишь на секунду.       - Ты любишь мюзиклы, а этот является весьма популярным. Я предположил, что ты его смотрела.       В груди неожиданно возникло сильное щемящее чувство. В глазах защипало, и они совершенно внезапно наполнились слезами. Я удивленно вытерла щеки.       Я ведь даже не помню, чтобы упоминала про свою любовь к мюзиклам, а он запомнил. Запомнил, что мне нравится. Питер всегда помнит обо всем, что мне нравится. Теперь-то ему должно быть плевать, он же девиант, это больше не его задача… Но он все равно помнил.       Я всхлипнула, поток слез лишь усилился. Питер услышал всхлипы и развернулся ко мне, заглядывая в лицо.       - Мэри, дорогуша, ты расстроена?       Я отрицательно помотала головой, после чего прижалась к его прохладной твердой груди. Ткань футболки Питера быстро намокла от моих слез. Одной рукой он обнял меня за талию, а второй стал поглаживать по волосам.       Господи, блять, почему все так сложно, почему мне не похуй на его старания, почему ему не похуй, насколько все было бы проще, останься он обычным андроидом…       Но он больше им не был, мне необходимо было с этим смириться.       Как и со всем остальным.